Варлам Тихонович ШАЛАМОВ (1907—1982 гг.) отрывок из рассказа "ПОСЫЛКА" (1960 г.)
Я вернулся в барак. Все лежали на нарах, только Ефремов сидел, положив руки на остывшую печку, и тянулся лицом к исчезающему теплу, боясь разогнуться, оторваться от печки.
— Что же не растопляешь?
Подошёл дневальный.
— Ефремовское дежурство! Бригадир сказал: пусть где хочет, там и берёт, а чтоб дрова были. Я тебе спать всё равно не дам. Иди, пока не поздно.
Ефремов выскользнул в дверь барака.
— Где ж твоя посылка?
— Ошиблись...
Я побежал к магазину. Шапаренко, завмаг, ещё торговал. В магазине никого не было.
— Шапаренко, мне хлеба и масла.
— Угробишь ты меня.
— Ну, возьми, сколько надо.
— Денег у меня видишь сколько? – сказал Шапаренко. – Что такой фитиль, как ты, может дать? Бери хлеб и масло и отрывайся быстро.
Сахару я забыл попросить. Масла – килограмм. Хлеба – килограмм. Пойду к Семёну Шейнину. Шейнин был бывший референт Кирова, ещё не расстрелянный в это время. Мы с ним работали когда-то вместе, в одной бригаде, но судьба нас развела.
Шейнин был в бараке.
— Давай есть. Масло, хлеб.
Голодные глаза Шейнина заблистали.
— Сейчас я кипятку...
— Да не надо кипятку!
— Нет, я сейчас. – И он исчез.
Тут же кто-то ударил меня по голове чем-то тяжёлым, и, когда я вскочил, пришёл в себя, сумки не было. Все оставались на своих местах и смотрели на меня со злобной радостью. Развлечение было лучшего сорта. В таких случаях радовались вдвойне: во-первых, кому-то плохо, во-вторых, плохо не мне. Это не зависть, нет...
Я не плакал. Я еле остался жив. Прошло тридцать лет, и я помню отчетливо полутёмный барак, злобные, радостные лица моих товарищей, сырое полено на полу, бледные щеки Шейнина.
