Филолух

». (Отрывок из шутливого стихотворения) «...Стихом пресытившись, поэт На берег ходит и дельфину Вверяет мысли. Зной и свет ... Болят глаза, спалило спину. Но вот раскатистый рожок Пансионеров созывает - И кофе (им язык обжёг) В штанах хозяйка наливает. Творить расходимся потом. В 12 ровно - час купанья. Затем обед - и на втором, Мой бог, всегда нога баранья. И чай. Потом гулять идут В деревню, в лавочку иль в горы И на закате ужин ждут, Кидая нищенские взоры...

рассердился, а затем... обрадовался. Почему? Кем только Пушкин не был за свою долгую творческую жизнь. И барином (сбросим Пушкина с корабля современности!), и совершенным атеистом (ещё бы! Одна Гаврилиада чего стоит!), и верующим (самое цитируемое как доказательство: «Отцы пустынники и жены непорочны...») Только успокоились... опять!!! Совершеннейший бес! В конце жизни, вообще, поп, имеющий бизнес с чертями!!! И даже во времена, когда нужно ходить строевым (и только!) и стоять по стойке смирно (и никак иначе!) пишет невероятное «Клеветникам России»...

Любовь — в семью. Счастье — в будни. Тепло — в дружбу. Эрих Мария Ремарк

Интеллигентные люди, которые тогда имели привычку читать „Новый мир“, звонили друг другу... Помню, как я читал повесть — пугающее извержение любви, казавшееся столь странным в семидесятых, в пуританское, „торжественно-глухое“ время. И все вспоминал, как в чьих-то мемуарах прочел забавное: Марина (тогда еще для всех — Марина, ей шестнадцать) лежит в Коктебеле на раскаленном пляже. Там часто находили сердолики с тайным розово-голубым огнем... И Марина кокетливо говорит поэту Волошину: — Я полюблю того, кто принесет мне самый прекрасный камень...

Плебей всегда завидует. Ему кажется, что он мог бы осуществиться лучше. Аристократ уже осуществлён. Давид Самойлов

Режиссёр-новатор, актёр, педагог, человек, который радикально изменил само представление о сцене. Он создал новый театральный язык — яркий, условный, пластический, где важны не только слово и сюжет, но и движение, ритм, форма. Именно Мейерхольд стал основателем знаменитой системы биомеханики — актёрского метода, который до сих пор изучают в театральных школах разных стран. Его спектакли ломали привычные рамки реализма и превращали театр в искусство высокой энергии и идеи. Он работал с классикой и авангардом, искал новые пространства, новые способы разговора со зрителем...

Нет сокровища дороже, чем столько общих воспоминаний, столько тяжких часов, пережитых вместе, столько ссор, примирений, душевных порывов. Такая дружба - плод долгих лет. Сажая дуб, смешно мечтать, что скоро найдешь приют в его тени...

Я увидел Толстого на улице. День был теплый, зимний, надвигалось Рождество, на Арбатской площади стояли зеленые елки, в окнах блистали звезды и бусы. Снег валил частыми мокрыми хлопьями; лица прохожих были под вуалями снега. Мать взяла меня за руку, мы переходили площадь, снежный старик с серыми глазами вышел из-за угла, быстро-быстро на нас побежал, чуть не толкнул, не глядя на нас, чтобы исчезнуть в снежном потоке. — Толстой!  — Это сказала моя мать...

, потому что оно одно имеет право говорить. Менее всего в России понимают свободу мысли и слова. Русские не могут понять, как это король не наказывает парижских писак, которые каждодневно его бранят....

Где только возможно, я и мои товарищи стремились увидеть его самого и послушать его чтение. На каждом публичном выступлении мы ждали новых стихов, в газете искали его фамилию, ждали выпуска его новых книг и афиш о новом выступлении. Но так как мы были очень бедные, то с трудом покупали эти книжки или билеты на его вечера. Один раз я даже украла книгу Маяковского «Азбука», так мне хотелось ее иметь, а она почему-то не продавалась...

тот с облегчением вздохнул но вот аркадий отдышался и заново вошёл в народ

Там торговали клюквой, капустой, мочёной морошкой, грибами. Огромные осетры щерили зубы, тускло глядя на покупателей бельмами глаз. Груды дикой и битой птицы заполняли рундуки. Длинными белыми палками висела на крючках вязига для пирогов. И рано утром какой‑нибудь загулявший молодец (в голове шумел вчерашний перепой) подходил к продавцу, стоявшему у больших бочек с квашеной капустой, низко кланялся ему в ноги и говорил: — Яви божескую милость! Христа ради! И продавец, понимая его душевное и физическое состояние, наливал целый ковшик огуречного рассола, чтобы молодец опохмелился...