Серая
Голос управляющей Зинаиды хлестнул по пустому залу ресторана «Сибирская трапеза» так, что официантки за соседним столиком вжали головы в плечи. Метр, Наталья Петровна, стояла напротив Лёхи, курьера на своей тачке, и тыкала пальцем в планшет с фотографией.
На фото была кошка. Обычная серая, худая, с раздутыми боками. Она уже третью неделю терлась у черного входа, где разгружали продукты. Лёха вчера, когда забирал заказ на Войновку, заметил, как она дрожит под навесом на картонке, и сунул ей в миску пару кусков курицы из своего обеда. И подстелил старую куртку из багажника.
— Зинаида Петровна, ну мороз же на улице, — Лёха говорил тихо, стараясь не бесить её ещё больше. — Она ж скоро окотится, ей тепло нужно.
— Мне плевать, когда она окотится! Мне нужно, чтобы у крыльца было чисто, понятно? Это имидж ресторана! Чтобы гости не шарахались от твоей дохлятины! — Зинаида поправила идеально выглаженный пиджак. — Если ты такой сердобольный, забери её домой. А здесь мы работаем, а не приют для животины организуем.
Она развернулась и ушла в зал, цокая каблуками по плитке. Лёха вздохнул, замотал шею шарфом потуже и пошел к машине. Но взгляд его снова упал на угол здания. Кошка, словно чувствуя, что о ней говорят, выглянула из-за угла, посмотрела на него янтарными глазами и тихо мявкнула.
Квартира на Мысу, где кошкам места нет
Лёха работал в «Сибирской трапезе» всего второй месяц. До этого возил стройматериалы, но фирма прогорела. Денег впритык, жена в декрете с младшим, старший в школе. Живут в съёмной однушке на Мысу, хозяин которой, старый дед, и тот разрешил им кошек заводить? Нет, конечно. Дед строгий: «Никаких тварей, а то выселю».
Поэтому Лёха и не спорил с Зинаидой. Он понимал: работа нужна здесь и сейчас. Зинаида Петровна — женщина жесткая, но справедливая, как ей самой казалось. Она подняла этот ресторан с колен: выгнала всех пьющих, навела марафет, приучила персонал к дисциплине. Для неё кошка была мусором, сорняком, который портит вид ухоженной клумбы. А Лёха был лишь винтиком, который этот сорняк почему-то решил поливать.
Тот скриншот из рабочего чата Лёха видел. Вчера вечером Зинаида кинула в общую беседу: «Последний раз предупреждаю. Кто ещё постелет этой кошке — пойдёт за ней следом. Хотите помогать — забирайте в свою хату!». Орфография хромала, но смысл был ясен, как счёт после пьянки.
Тайная жизнь на черном крыльце
В ту ночь Лёха не спал. Представил, как эта серая, с больным животом, корячится где-нибудь в сугробе, а котята замерзают один за другим. Утром, выезжая на смену, он сунул в бардачок старый пуховый платок жены (она не ругалась, сама вздохнула) и пачку дешёвого корма.
Три дня всё было тихо. Лёха по-прежнему подкладывал кошке еду, но делал это тайком, когда Зинаида уезжала по делам или сидела в кабинете. Кошка, которую он про себя назвал Серой, уже ждала его. Она тёрлась о ноги, урчала, а живот её, казалось, стал ещё больше. Как воздушный шарик, готовый лопнуть.
В пятницу вечером был аншлаг. Зал забит, заказов до фига. Лёха носился как угорелый: сначала в Заречный, потом на ТЦ «Фаворит», потом обратно. Мороз под 30. Он заскочил в ресторан погреться, забрал очередной пакет с пиццами (да, меню у них, конечно, сибирское, но пиццу тоже возят) и выбежал на улицу.
Роды в минус тридцать
И тут он её увидел. Серая лежала прямо на крыльце, на том самом месте, где обычно стояли курьеры, и тяжело дышала. Она не ушла, когда открылась дверь, только подняла голову и жалобно замяукала. Роды начинались прямо здесь, на морозе, под ногами у пробегающих мимо людей.
Лёха замер. В машине заказ, который нужно доставить горячим. А кошка… она же сейчас…
— Лёха, ты чего встал? — крикнул ему кто-то из зала.
Он рванул к машине, открыл багажник, схватил ту самую куртку, которой укрывал Серую раньше. Быстро, но аккуратно, будто боясь раздавить, он подхватил кошку вместе с картонкой и перенёс её в угол крыльца, где было чуть тише. Закутал в куртку. Сунул руку в карман, нащупал корм, высыпал горсть рядом. Серая даже не взглянула на еду, она только лизала его руку шершавым языком и часто-часто дышала.
— Потерпи, маленькая, я сейчас вернусь, — шепнул Лёха и прыгнул в машину.
«Вы выкинули меня из чата»
Доставка заняла 20 минут. На обратном пути он гнал, как мог, но в голове уже что-то щёлкнуло. Предчувствие. Когда он заехал во двор ресторана, его телефон взорвался уведомлениями. Он глянул на экран: «Зинаида Петровна удалила вас из чата "Курьеры Сибири"».
А в следующую секунду пришло СМС от напарника: «Ты чё там с кошкой опять? Зинка в бешенстве, тебя уволила. Сказала, расчёт завтра, если явишься».
Лёха выдохнул. Посидел минуту, глядя на тёмный экран. Потом заглушил мотор и пошёл к чёрному входу. Серая была там. Она уже не дышала тяжело. Рядом с ней, в куртке, копошились три крошечных серых комочка. Она родила. Прямо на его куртке. Живая, обессиленная, но дико счастливая.
Час расплаты: «Позор «Сибирской трапезе!»
Утром следующего дня в соцсетях Тюмени полыхнуло.
Сначала был пост в «ЧС Тюмень»: «В ресторане "Сибирская трапеза" уволили курьера за то, что он укрыл беременную кошку в минус 30! Управляющая Зинаида П. угрожала персоналу и выкинула человека с работы! Позор!».
К обеду пост набрал тысячи репостов. В комментариях кипела лава:
— Да как так можно? У неё сердце есть вообще?
— Бойкот этому ресторану! Ни ногой!
— Адрес управляющей дайте, я ей выскажу всё!
— Кто заберёт кошку? Я готова помочь!
К пяти часам вечера у ресторана на улице Воровского собрался стихийный пикет. Человек двадцать, с плакатами: «Руки прочь от кошек!», «Зинаида, ты не права!», «Лёха, мы с тобой!». Заезжающие машины сигналили, кто-то выходил и присоединялся.
Внутри ресторана было не легче. Зинаида металась между залом и кабинетом. Телефон разрывался от звонков: сначала региональный менеджер, потом пиар-служба головной компании, потом юрист. Ей орали в трубку: «Ты что творишь, идиотка? Нас же размажут по всем каналам! Немедленно снимай конфликт!»
Коробка из-под обуви на пассажирском
А Лёха в это время сидел в машине на парковке соседнего ТЦ и смотрел трансляцию в Инстаграме. Кто-то из очевидцев вёл прямой эфир с места событий. Он видел лица, слышал крики. И рядом с ним, на пассажирском сиденье, в коробке из-под обуви, укрытая его флиской, спала Серая с котятами. Он забрал её ночью, когда понял, что всё, обратного пути нет. Отвёз домой, умолял жену: «Давай хоть до весны, а там пристроим». Жена посмотрела на котят, на Серую, на Лёху и махнула рукой: «Бог с тобой, разбирайся».
Внезапно в машину постучали. Лёха вздрогнул, опустил стекло. На улице стоял незнакомый парень с камерой и микрофоном.
— Вы Лёха? Тот самый курьер? — выпалил парень. — Слышь, мужик, мы тут чат создали, хотим тебе помочь. И кошке тоже. Мы уже приюты обзвонили, одна гостиница готова взять её на передержку бесплатно, пока котята не подрастут. А тебе, если что, работа нужна? У меня знакомый такси держит, возьмёт без базара.
Лёха сглотнул ком в горле. Посмотрел на коробку, на Серую, которая открыла один глаз и снова закрыла. На людей, которые всё ещё стояли у ресторана с плакатами.
Официальное заявление и «своё желание»
Вечером головной офис компании выступил с официальным заявлением. Текст был выверен, как швейцарские часы:
«Мы провели внутреннюю проверку по инциденту в ресторане "Сибирская трапеза" в Тюмени. Подтверждаем, что сотрудник был уволен. Однако хотим подчеркнуть: решение об увольнении было связано не с заботой о животном, а с систематическими нарушениями трудовой дисциплины, зафиксированными ранее. Вместе с тем, мы считаем действия управляющей в данной ситуации некорректными с этической точки зрения. С Зинаидой Петровой проведена беседа. Что касается кошки: мы связались с городскими приютами и зоогостиницами. Найдено место, где животное сможет провести ближайшее время. Компания берет на себя все расходы по содержанию, лечению и стерилизации кошки, а также вакцинации котят и поиску для них новых хозяев. Мы любим животных и не поддерживаем жестокость».
Через час после заявления Зинаида Петрова написала заявление «по собственному». Ей предложили уйти красиво, без скандала. Она ушла. В ресторане сменили управляющую, а на двери черного хода повесили маленькую кормушку для бездомных животных. На всякий случай.
Три серых счастья
Месяц спустя в одной из зоогостиниц Тюмени прошла мини-ярмарка. Три серых котёнка, толстых и игривых, разъехались по новым домам. Серую, их маму, стерилизовали, и она нашла постоянную хозяйку — пожилую женщину, которая жила одна в своём доме и давно хотела кошку, но всё как-то не решалась.
Лёха приехал попрощаться. Серая — теперь её звали Марта — сидела у хозяйки на руках и смотрела на Лёху всё теми же янтарными глазами. Она не мявкнула, только моргнула медленно, по-кошачьи.
— Живи, Серая, — Лёха погладил её по голове. — Не болей.
Он вышел на улицу, сел в машину. На лобовом стекле блестела наклейка новой службы такси, куда его взяли сразу, как только история прогремела. Включил зажигание, глянул в зеркало заднего вида. Там, на заднем сиденье, валялась старая куртка. Та самая, в которой родились котята. Жена сказала выкинуть, но Лёха не выкинул. Пусть лежит. Мало ли. Зима ведь ещё не кончилась. А на улице, глядишь, снова кто-то замёрзнет.
Их называют «братья наши меньшие». Звучит немного по-советски, немного пафосно, но если вдуматься — ёмко же, чёрт возьми. Меньшие. Не потому, что глупее или слабее. А потому, что беззащитнее. Потому что не могут позвонить в дверь и сказать: «Слышь, мужик, тут мороз минус тридцать, ты бы курточку одолжил, а?»
Они умеют по-другому. Смотреть глазами. Тихо мявкнуть в темноте. Тереться о ногу, когда ты торопишься по делам. Ложиться на крыльце, прямо поперёк двери, и дышать так часто, что становится ясно — сейчас, прямо сейчас случится чудо. Или беда. Смотря кто мимо пройдёт.
Лёха прошёл. Не отвернулся. Хотя мог бы. Сказать себе: «работа, жена, дети, съёмная хата, дед строгий, не до кошек сейчас». У него же причин было — вагон и маленькая тележка. У каждого из нас их полно. Работа, ипотека, пробки, отчёты, усталость, раздражение, свои проблемы.
А потом приходит кто-то серый, лохматый, с холодным носом и мокрыми глазами. И смотрит. И ты вдруг понимаешь: ему же не нужна твоя ипотека. Ему нужно, чтобы ты просто не прошёл мимо.
Это, наверное, и есть самое человеческое в нас — способность остановиться там, где можно было пробежать. Присесть на корточки. Сунуть руку в карман, нащупать кусок хлеба или хотя бы доброе слово.
Берегите их. Они правда этого стоят.
Особенно когда за окном зима, а в животе — три маленьких серых чуда.
Благодарю за внимание!
Ваш проводник в зазеркалье права.