— Вер, слушай, у меня новость. Светлана попросила посидеть с мальчишками на выходных. Я согласился.
Вера остановилась у порога. Сумка с ноутбуком оттягивала плечо. Весь день она сдавала квартальный отчёт. Мечтала только об одном — тишине.
— Ты что сказал?
— Ну, Светлане надо. У неё там новый знакомый появился. Хотят куда-то съездить. А Максиму с Денисом не с кем остаться.
— Илья, мы об этом уже говорили. Я не буду нянчиться с её детьми.
— Ну не нянчиться. Просто присмотреть. Они же семья.
— Твоя семья. Не моя.
Илья нахмурился.
— Вер, ну что ты как маленькая? Они же дети!
— Избалованные дети, которые разносят квартиру каждый раз.
— Это же мальчишки! Мальчишки всегда шумные!
— Илья, я устала. Я хочу отдохнуть. Дома. В тишине.
— А я что, не устал? Я тоже работаю!
— Тогда пусть твоя сестра сама сидит со своими детьми!
— Она не может! У неё важная встреча!
— Встреча в клубе — это не важная встреча!
Илья махнул рукой.
— Ладно, спорить не буду. Я уже пообещал. Они приедут через час.
— Что?! Ты даже не спросил меня?!
— А зачем спрашивать? Ты всё равно бы согласилась.
— Нет, не согласилась бы!
— Ну вот видишь, поэтому и не спросил.
Вера бросила сумку на пол.
— Илья, ты не имел права!
— Имел. Я глава семьи. Я решаю.
— Глава семьи?! Ты решаешь за меня, не спросив?!
— Вера, хватит драму разводить! Это же дети! Что с тобой будет, если посидишь с ними два дня?!
— Два дня?! Илья, это же все выходные!
— Ну и что? У тебя же отпуск следующую неделю!
— Какая разница?! Я хочу отдохнуть сейчас!
— Отдохнёшь потом. А сейчас поможешь семье.
Вера направилась на кухню. Налила себе воды. Выпила залпом.
— Илья, позвони сестре. Скажи, что ошибся.
— Не позвоню.
— Тогда я позвоню.
— Не смей!
— Это моя квартира! Я решаю, кто здесь будет!
— Наша квартира!
— Записана на меня. До свадьбы купила.
Илья подошёл ближе.
— Вера, ты сейчас серьёзно? Из-за детей ссориться будем?
— Не из-за детей. Из-за того, что ты решил за меня.
— Я не решил! Я просто согласился помочь сестре!
— Не спросив меня!
— А что тут спрашивать?! Ты же не монстр какой-то!
Вера поставила стакан на стол резко, так что вода плеснулась.
— Если я откажусь сидеть с чужими детьми — я монстр?
— Не с чужими! С племянниками!
— У меня нет племянников! У тебя есть!
— Вер, ну ты чего? Светлана же надеется на нас!
— Пусть надеется на себя!
В дверь позвонили. Илья метнулся открывать.
На пороге стояла Светлана в коротком платье и на высоких каблуках. За ней — двое мальчишек с рюкзаками.
— Привет! — Светлана шагнула в прихожую. — Извините, опоздала! Такси долго ждала!
— Ничего, проходите! — Илья распахнул дверь шире.
Мальчишки ворвались в квартиру. Скинули рюкзаки прямо в прихожей. Побежали в комнату.
— Мальчики! Ботинки снимите! — крикнула Светлана.
Но те уже скрылись за дверью.
Светлана повернулась к Вере.
— Верочка, спасибо огромное! Я тебе так благодарна!
— Я не соглашалась, — холодно ответила Вера.
— Ой, ну что ты! Илюша же сказал, что всё нормально!
— Илюша сказал. Не я.
Светлана растерянно посмотрела на брата.
— Илюш, а что происходит?
— Ничего, — буркнул тот. — Вера просто устала. Сейчас отдохнёт и всё будет хорошо.
— Ну ладно. — Светлана поправила причёску. — Я тогда побегу. Встреча через час. Вы тут справитесь?
— Справимся, — кивнул Илья.
— Отлично! Мальчики! — крикнула она. — Я ушла! Ведите себя хорошо!
Из комнаты донеслось невнятное мычание. Светлана ушла. Дверь захлопнулась.
Вера стояла в прихожей и смотрела на разбросанные рюкзаки, куртки, ботинки.
— Илья, убери это.
— Сама убери. Ты же хозяйка.
— Это не мои дети.
— Но это твоя квартира.
Вера вернулась в комнату. Мальчишки уже захватили диван. Старший, Максим, играл в планшет. Младший, Денис — на вид лет шести, — рисовал фломастерами по обоям.
— Стой! — крикнула Вера.
Денис обернулся. Фломастер оставил длинную линию на стене.
— Что ты делаешь?!
— Рисую.
— На обоях!
— Ну и что? Они же старые.
Вера подошла и вырвала у него фломастер.
— Это моя квартира! Здесь не рисуют на стенах!
— Тётя Вера злая! — заныл Денис.
— Я не злая! Я против того, чтобы портили мой ремонт!
Вбежал Илья.
— Что случилось?!
— Твой племянник рисует на обоях!
— Ну дети же! Потом закрасим!
— Не закрасим! Это дорогие обои!
— Вер, ну не горячись. Он же маленький.
— Ему восемь лет! Он должен понимать!
Это Максиму восемь. Он сидел с планшетом и делал вид, что не слышит.
— Понимать что? Что ты сухарь, который не любит детей?
Вера замолчала. Посмотрела на мужа.
— Что ты сказал?
— Сухарь. Ты не любишь детей. Даже чужих пожалеть не можешь.
— Я не обязана жалеть чужих детей!
— Обязана! Потому что ты жена! А жена должна помогать семье!
— Это не моя семья!
— Моя! А значит, и твоя!
Максим отложил планшет.
— Дядь Илья, мы есть хотим.
— Сейчас, мальчики. Вера приготовит.
— Нет, не приготовлю.
— Вера!
— Я не буду готовить для детей, которых я не приглашала!
— Ты что, морить их голодом собираешься?!
— Закажи им пиццу. Или приготовь сам.
— Я не умею готовить!
— Научись!
Вера вышла из комнаты. Скрылась в спальне. Закрыла дверь.
Села на кровать. Закрыла лицо руками.
За дверью послышался грохот. Что-то упало. Мальчишки кричали. Илья громко требовал тишины.
Вера встала. Открыла дверь.
В комнате на полу валялась разбитая ваза — мальчишки задели тумбочку во время беготни. Вода растеклась по ковру широкой лужей. Максим с Денисом всё ещё носились по комнате, не замечая.
— Стойте! — крикнул Илья. — Мальчики, аккуратно!
Но те уже врезались в стол. Со стола полетели документы — прямо в лужу.
Те самые, которые Вера готовила для отчёта. Оригиналы, которые ещё не успела передать в бухгалтерию.
Она подбежала. Подняла листы. Они были мокрые, расползались прямо в руках.
— Это… это мои документы…
— Ну напечатаешь заново, — отмахнулся Илья.
— Это оригиналы! С подписями и печатями организации!
— Ну попросишь новые.
— Илья, это квартальный отчёт! Я его месяц готовила!
— Вер, ну чего ты? Бумажки это. Не люди же.
Вера осторожно разложила листы на сухой части стола — пусть хоть немного подсохнут. Потом медленно посмотрела на мужа. На племянников, которые продолжали носиться по комнате.
И поняла: хватит.
Она повернулась к Илье.
— Слушай меня внимательно.
— Вер, ну...
— Нет. Молчи.
Голос у неё был ровный. Спокойный. Именно это остановило Илью.
— Сейчас ты звонишь Светлане. Говоришь, что ошибся. Она забирает детей.
— Я не буду...
— Или я вызываю полицию. За порчу имущества в моей квартире.
Илья открыл рот. Закрыл.
— Ты не посмеешь.
— Посмею. Вот обои. Вот ваза. Вот документы с печатями. Их за один день не восстановить. — Вера взяла телефон. — Вызываю?
Максим и Денис притихли в углу. Почуяли, что взрослые ругаются по-настоящему.
Илья смотрел на жену. Она не дрожала. Не кричала. Просто держала телефон и ждала.
— Ладно. — Он достал свой телефон. — Позвоню.
Он вышел в прихожую. Вера слышала короткие обрывки разговора. Мальчишки сидели не шевелясь.
Светлана приехала минут через тридцать — видимо, ещё не успела далеко. Вошла в прихожую с поджатыми губами, молча собрала рюкзаки, позвала мальчишек. Ушла, не попрощавшись.
Дверь закрылась.
В квартире стало тихо.
Вера собрала подсохшие документы. Некоторые листы покоробились, текст на отдельных страницах смазался. Придётся завтра договариваться о повторных подписях. Она сложила всё в папку и убрала на полку.
Потом посмотрела на Илью.
— Нам нужно поговорить. Серьёзно.
— Вер...
— Не сейчас. Завтра. Когда я отдохну и когда ты подумаешь над тем, что сделал сегодня.
Она прошла в спальню. Взяла книгу. Легла на кровать.
За стеной Илья долго ходил по комнате. Потом затих.
Утром он встал раньше. Поджарил тосты. Нарезал сыр. Накрыл на стол.
Молча сел напротив.
Вера налила себе воды. Села.
— Я был неправ, — сказал он наконец. — Не должен был соглашаться без тебя. Не должен был так говорить. Про сухаря.
Вера смотрела на него.
— Это только начало разговора.
— Я понимаю.
— Хорошо. — Она взяла тост. — Тогда начнём.
В понедельник она позвонила подруге.
— Оля? Привет. Мне нужен совет. Как разговаривать с человеком, который привык решать за тебя.
— Долго объяснять по телефону. Встретимся?
— Да. Вечером?
— Конечно. Жду.
Вера завершила звонок. Посмотрела в окно.
За окном был обычный день. Люди спешили по делам.
Но для Веры что-то изменилось. Она показала, где граница. Она не кричала, не хлопала дверью, не убегала. Она осталась — потому что это её дом, её жизнь и её правила.
И это было только начало.