Характерной чертой нашего времени является необходимость доказывать очевидное. Это очень трагичный симптом. Очевидно, что матерная брань — это плод глубокой обезбоженности нашего народа. Мы, конечно, хотим хвалиться и называться Катехоном и Святой Русью, но на самом деле матерная брань — это вид антимолитвы.
Вся нецензурная лексика в основном состоит из наименований половых органов, мужских и женских, в их сложных сочетаниях, конечно, с пожеланием того или иного нехорошего состояния тому, кого не любишь. Это, по сути, словесная порнография и словесный эксгибиционизм.
На средневековых гравюрах, иконах и рисунках можно видеть один любопытный сюжет: бесы изображаются как существа с несколькими лицами. Одно из лиц у них находится на голове, но есть и второе — в области паха и зада. Цель молитвы — свести ум в сердце, а бесовское состояние — это пребывание умом в паху. И когда человек постоянно практикует матерную речь, она заходит глубоко в подсознание. То есть голова обрушивается в область таза, а то, что в тазу, поднимается наверх.
Кроме того, половые органы, будучи священными передатчиками таинства жизни, не имеют имени. Их бытие либо покрывается молчанием, либо произносится в виде медицинского термина, либо звучит в виде мата. Другие органы человеческого тела именуются запросто: рука, нога, глаз.
Там, где мы имеем дело с разгулом плоти, человек делается жертвой злых духов, придумавших неправильное использование тела. Это инфернальная зараза, которая прорывается в нашу жизнь.
Мат разрушает глубже, чем кажется. Борьба с ним приводит нас к тому, что люди не молятся, не веруют. Они отдали в аренду проклятому духу свой бессмертный язык, свою благословенную словесность. Люди рождаются под мат и умирают под мат. Если раньше человек умирал и крестился, то сегодня умирает и напоследок произносит непозволительные слова — и в эту же секунду отдаёт Богу душу. Мне лично известны такие случаи. Это кошмар!
Считать эту проблему второстепенной никак не получится. Она глубокая, имеющая пандемические черты. Пора навести порядок в словах, и задача у нас, я вам скажу, совершенно нечеловеческая. Можно лишь смиренно воззвать к Недремлющему и Святому Богу, чтобы Он помог нам не исчезнуть. Не просите многого — просите малого, и получите быстрее.
Когда Давид шёл на бой с Голиафом, у него были шансы, наверное, один к десяти. Совершенно было не ясно, что этот мальчик сразит такого великана. Это было дерзновеннейшее занятие. Сейчас нам понятно, что Давид во имя Господне победил. Получается, что сейчас мы, то есть два процента верующих людей, пытаемся переиначить испорченную жизнь девяноста восьми процентов.
Борьба с матерной бранью — это борьба с кустом разных грехов, с порнографизацией сознания и с врагом всякой молитвы. Без молитвы невозможно вести нормальную жизнь. Без молитвы можно просто с ума сойти, если честно. Борьба идёт за воскрешение обезбоженного русского народа. Бог же нам помоги!