Продать всё, чтобы забыть
Алина стояла у окна своей квартиры на «Аэропорте» и смотрела, как вечерний город зажигает огни. Три дня прошло с тех пор, как она уехала из Конаково. Три дня, как она сказала Марату «нет» и хлопнула дверью перед его гаремом.
Теперь нужно было действовать.
Она открыла ноутбук HP и зашла на «Авито». Выставила квартиру. Цену поставила ниже рыночной — на 500 тысяч. Пусть убыток, но быстрее. Потом открыла «Авто.ру» и выставила свою Kia Sportage. Эту машину купили в кредит, но платил Марат. Теперь кредит переоформлять? Нет, проще продать, закрыть долг и купить что-то простое, своё.
Через две недели квартира нашла покупателя. Срочный расчёт, ипотека покупателя, сделка строго через «ДомКлик». Алина подписала документы, получила деньги на счёт в Т-Банке. С минусом, но плевать.
Машину купили быстро — Kia разбирают как горячие пирожки. Алина закрыла кредит, осталось 800 тысяч. На эти деньги она купила подержанную Lada Vesta — серую, невзрачную, 2018 года, без кредита. Первая машина в её жизни, которая принадлежит только ей.
Переезд в Новокосино
Риелтор нашёл трёшку в Новокосино. Район дешёвый, дом старый, панелька, квартира на первом этаже, без ремонта. Обои в цветочек, линолеум в пузырях, сантехника ещё советская. Но своя. И главное — никаких воспоминаний о Марате.
Алина заехала с двумя чемоданами. Поставила раскладушку в самой большой комнате, купила в IKEA постельное бельё и чайник. Первый вечер сидела на полу, пила чай из единственной кружки и смотрела на голые стены.
— Ты справишься, — сказала она вслух. — Ты уже справлялась.
Живот пока не видно, но тесты Clearblue она сохранила. Напоминание о том, что внутри неё новая жизнь.
Артём
Он позвонил через месяц после переезда. Номер высветился незнакомый, но голос Алина узнала сразу:
— Алина? Привет, это Артём. Помнишь такого?
Она помнила. Пять лет назад они работали в одном агентстве, он был младшим дизайнером, она — арт-директором. Артём тогда тайно вздыхал по ней, дарил шоколадки и стеснялся пригласить на кофе. Алина была слишком занята карьерой и романами с «правильными» мужчинами, чтобы заметить его.
— Артём? Привет. Откуда номер?
— Ленка дала. Сказала, ты развелась и переехала. Я тут в Москве проездом, может, встретимся? Кофе попьём?
Алина замялась. Живот уже немного округлился (как ей казалось), хотя в свободной одежде не видно. Но она решила: врать не будет. Если увидятся, он заметит рано или поздно. Лучше сразу.
— Давай встретимся, — сказала она. — Только предупрежу сразу: я беременна. И от бывшего. Если это проблема — давай не будем тратить время.
В трубке повисла пауза. Алина приготовилась услышать «ой, ну тогда извини» или «может, в другой раз».
— Ну и что? — сказал Артём. — Ты же не замужем? Или замужем?
— Нет, одна. – формальность, документы подписать скоро.
— Тогда встретимся. Заодно расскажешь, как ты вообще. Я соскучился.
Свидание
Они встретились в парке. Артём приехал на старой «Логане», вышел с букетом ромашек — дешёвых, но милых. Алина увидела его и удивилась: он совсем не изменился. Те же добрые глаза, та же лёгкая неловкость в движениях. Только стал увереннее.
— Привет, красавица, — сказал он, протягивая цветы. — А ты ещё лучше стала.
Алина взяла букет и вдруг почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Почему-то именно сейчас, когда ей никто не должен был делать комплименты, когда живот уже лезет во все джинсы (по чувству), этот мальчик из прошлого смотрит на неё как на сокровище.
Они гуляли два часа. Артём рассказывал, что работает в небольшой IT-компании системным администратором, получает 40 тысяч, живёт с мамой, но мечтает снять квартиру. Алина слушала и удивлялась: как мало ему надо для счастья.
На прощание он сказал:
— Алина, я понимаю, что у тебя сейчас сложный период. И я не буду лезть с предложениями. Просто знай: ты всегда можешь на меня рассчитывать. По-дружески. Хорошо?
Она кивнула. И почему-то поверила.
Настоящая жизнь. Артём принимает её
Через месяц они уже жили вместе. Артём переехал в её трёшку без ремонта, занял маленькую комнату под кабинет. Он вставал раньше, готовил завтрак, помогал с работой работу (Алина продолжала работать удалённо дизайнером, брала заказы), а вечером встречал с рынка — с фруктами и зеленью, потому что «в магазинах всё химическое».
Алина скрывала свои доходы. Она получала 150–200 тысяч на фрилансе плюс алименты, которые Марат переводил исправно. Но Артёму сказала:
— У меня фриланс, бывает по-разному. В среднем тысяч 35 в месяц.
Он кивнул: «Нормально, вместе проживём».
На ремонт она тратила деньги от проданной квартиры. Купила материалы в «Леруа», наняла рабочих, сама рисовала дизайн. Артём помогал по вечерам: шкурил стены, красил, таскал мешки. Он не спрашивал, откуда деньги. Думал, накопления.
Алина смотрела на него и таяла. Этот человек не требовал, не критиковал, не ставил условий. Он просто был рядом. И каждую ночь она отдавалась ему так, как никогда не отдавалась Марату. Потому что Марат брал, а Артём любил.
Свадьба
На третьем месяце беременности Артём сделал предложение. Просто, без кольца, на кухне:
— Алин, выходи за меня. Я понимаю, что у тебя скоро ребёнок, и я не знаю, какой из меня отец, но я постараюсь. Честно.
Алина расплакалась. И согласилась.
Свадьбу сыграли скромную, в кафе на окраине. Артём очень переживал, что денег мало, и всё время извинялся. Но за неделю до свадьбы он пришёл сияющий:
— Алин, мне квартальную премию дали! Пятьдесят тысяч! Теперь можем нормально отметить!
Она знала, что это не премия. Это она сама договорилась с его начальником (нашла через знакомых), перевела ему 50 тысяч и попросила выдать как премию. Артём ни о чём не догадался.
Свадьба была тёплой. Артём весь вечер рассказывал родственникам про свою «премию» и как ему повезло с начальником. Алина смотрела на него и думала: «Господи, как же я его люблю».
Подготовка к родам
Артём взял на себя все хлопоты. Нашёл клинику, договорился о ВИП-палате (как он это сделал с зарплатой в 40 тысяч — загадка, но Алина подозревала, что он просто уговорил администратора). В палате было чисто, но скромно: кровать, тумбочка, телевизор. И условие: могут подселить вторую роженицу, если будет наплыв.
— Ничего, — сказал Артём. — Главное, чтобы врачи были хорошие. А они тут отличные.
Алина согласилась.
Удар. Исчезновение алиментов
На четвёртом месяце беременности случилось то, чего Алина боялась. Марат расширил бизнес, нанял крутых юристов, и они перевернули ситуацию. В суде он доказал, что Алина якобы препятствует общению с ребёнком (который ещё не родился), и алименты приостановили. Одновременно исчезли крупные клиенты — те, с кем Марат имел связи. Остались только мелкие заказы.
Её доход упал до реальных 35 тысяч в месяц. Подушка безопасности — полмиллиона от продажи квартиры — таяла: ремонт стоил уже около трёх миллионов по её дизайну, а сделано было только на треть.
Алина впервые по-настоящему испугалась.
Но Артём не знал. Он продолжал носить дешёвые цветы каждую неделю, закупать продукты на рынке («там дешевле и качественнее») и строить планы на будущее. Алина сначала умилялась, потом начала раздражаться. Ведь раньше она могла купить всё что угодно, не глядя на ценники. А теперь считала каждую копейку.
Но был плюс: врать больше не надо. Она действительно жила на 35 тысяч.
Встреча с подругой
На шестом месяце позвонила Марина. Подруга, с которой не виделись два года.
— Алинка! Привет! Я в Москве, давай встретимся? Заодно посидим где-нибудь, я угощаю.
Они встретились в ресторане на Патриках. Марина была при полном параде: Gucci, Louis Vuitton, маникюр с бриллиантами. Заказала бутылку вина за 30 тысяч, тартар, ризотто с трюфелями.
Алина сидела напротив в платье из Zarina, пила воду и слушала. Марина рассказывала, как родила в Швейцарии, как летала чартером, какие там врачи, какая палата. Глаза её горели.
— А ты где собираешься? — спросила Марина.
— В обычной московской клинике, — ответила Алина. — ВИП-палата, но скромно.
— Ну, тоже нормально, — Марина отмахнулась. — Хотя, знаешь, наши бабы в Швейцарии — это космос. Уход, питание, потом реабилитация. А ты как вообще? Слышала, ты с Маратом разбежалась? Зря. Он же бабла немерено. Я знаю про ваше трио (она засмеялась), но он тебя точно так же покатает в Швейцарию, если попросишь.
Алина молчала. Внутри всё кипело.
Через четыре часа Марина расплатилась по счёту. 150 тысяч за ужин. Для неё это мелочь. Для Алины — полгода жизни.
Домой она вернулась раздавленная. Палата, которую с таким трудом выбил Артём, теперь казалась карцером. Его цветы с рынка — жалкими сорняками. Его забота — унизительной.
Роды
За неделю до родов Алину положили в клинику. Двое суток она была одна в палате — тишина, покой, можно выдохнуть. Но на третий день подселили соседку.
Девушку лет двадцати, дочь «какой-то шишки». Вокруг неё роились врачи, медсёстры приносили свежие фрукты, спецпитание, отдельное меню. Главный врач забегал каждые два часа.
Алина лежала и смотрела в потолок. Артём приносил ей яблоки с рынка и не понимал, почему она молчит.
— Гормоны, — сказала Алина. — Пройдёт.
Накануне родов к ней зашёл врач, который должен был принимать роды. Посмотрел неловко, проговорил тихо:
— Алина, извините, я понимаю, что вам обещал, и сдержу обещание… Но… Марат Иванович… — он покраснел. — Попросил держать вашу соседку на особом контроле. Личная просьба. Вы уж не обижайтесь.
Алина замерла. Опять он.
Роды прошли хорошо. Девочка, 3200, здоровая. Алина назвала её Аней.
Счастье в мелочах
Первые месяцы с ребёнком пролетели незаметно. Артём оказался идеальным отцом. Он вставал ночью, если видел, что Алина устала, сам кормил из бутылочки (сцеженным молоком), гулял с коляской, менял подгузники. На работе брал подработки, чтобы принести домой лишнюю тысячу.
Алина смотрела на него и думала: через пару лет подарю ему сына. Или ещё дочку. Они будут классной семьёй.
Она записалась в дешёвый фитнес-клуб рядом с домом — привести себя в форму после родов. Купила годовой абонемент за 15 тысяч.
Элитный фитнес
Через пару месяцев пришло письмо: «Ваш абонемент аннулирован». Алина удивилась, позвонила в клуб. Там ответили: «По заявлению спонсора, оплачен другой абонемент».
Через пять минут пришло СМС: «Марат Иванович записал Вас в элитный загородный фитнес-клуб. Машина будет забирать и привозить каждый день. С уважением, секретарь».
Алина выдохнула. Не интересуется ребёнком, не платит алименты, хоть так помогает.
Она начала ездить. Клуб был роскошный: бассейн с морской водой, индивидуальные тренеры, СПА, ресторан здорового питания. И девушки. Красивые, ухоженные, в дорогой одежде.
Они разговаривали в раздевалке, и Алина слушала их истории:
— А мой в прошлом году подарил Porsche на день рождения. Я говорю: милый, у меня права просрочены, а он: купим тебе права.
— А мой на Мальдивах купил виллу. Теперь летаем каждые выходные.
— А мой сказал: хочешь открыть свой бутик? Открывай. Я открыла, но он всё равно платит за аренду.
— А мой... ну вы знаете, он женат, но мы же не для скандалов, а для любви. Жена всё равно старая, скоро разведётся.
Алина слушала и чувствовала, как внутри поднимается тошнота. Не от их рассказов — от себя. Потому что она завидовала.
Психолог, к которому она ходила (бесплатно, по ОМС), сказал:
— Алина, это зависть. Вы злитесь на себя за то, что отказались от роскоши. Но посмотрите на свою жизнь: у вас есть любящий муж, ребёнок, вы делаете ремонт в своей квартире. Это не тошно — это настоящее. А эти девушки продали себя за красивые побрякушки. Закройте историю с Маратом и откажитесь от клуба.
Алина решила: завтра же откажусь.
Командировка
В тот вечер, когда она вернулась из клуба, Артём встретил её сияющий:
— Алин! Меня отправляют в командировку! Если всё пройдёт хорошо, повысят до руководителя отдела. Зарплата будет 80–200 тысяч. Представляешь?
Алина обняла его. Весь вечер они втроём (с маленькой Аней) праздновали.
Ночью, когда Артём уснул, пришло СМС. Марат:
«Через два дня едем компанией отдыхать на остров. От тебя ничего не требуется, это просто плата за ребёнка, хочу, чтоб ты отдохнула. Никто ничего не узнает. Всё включено».
Алина прочитала, закрыла, забыла. Утром отменила членство в элитном клубе.
Не хватает 50 тысяч
На следующий день Артём сидел мрачный.
— Алин, — сказал он. — Мне не хватает 50 тысяч на командировку. Нужно оплатить курсы повышения, чтобы подтвердить квалификацию. Если не оплачу — не поеду, и повышения не будет.
Алина посмотрела на него. На свою вселенную. И поняла: она отдаст всё.
Она достала остатки от проданной квартиры — ровно 50 тысяч, которые лежали на «чёрный день».
— Возьми, — сказала она.
— Ты с ума сошла? А ребёнок? А ремонт?
— Ремонт подождёт. А ребёнок проживёт месяц на мои 35 тысяч. Мы справимся. Ты же справляешься каждый день.
Он колебался. Тогда она сделала то, что умела лучше всего: всю ночь убеждала его по-женски, без слов. К утру он согласился.
Когда Артём уснул, Алина взяла телефон. Сухо набрала Марату:
«Еду. Ничего не жди. Это заслуженный отдых».
Сообщение прочитано тут же.
Падение. Отлёт
Артём уехал в командировку на своей старой «Логане». Алина сказала, что поживёт у подруги, пока он в отъезде, а после повышения всё подруге возместят. Он поверил.
Через час она с ребёнком на такси ехала в аэропорт. Чартер, как и обещано. В самолёте — десятки девушек, таких же красивых, как в фитнес-клубе. Для неё отдельная комната — «по просьбе Марата Ивановича».
Остров
Отель — пять звёзд, отдельная вилла с бассейном, персональный повар, няни. Алина купалась в море, загорала, ела ананасы. Ребёнок был под присмотром четырёх нянь — люкс-уход.
Через два дня девушки позвали на шопинг:
— У нас голд-карта Марата Ивановича, он сказал не ограничивать.
На телефон пришло СМС от Марата: «Не ограничиваю».
Алина смеялась весь день. Она покупала всё подряд: платья Gucci, туфли Jimmy Choo, сумки Louis Vuitton, игрушки ребёнку, косметику. К вечеру, когда пришла в номер и посмотрела чеки, обалдела: 400 тысяч за день. Годовой заработок Артёма.
Но у других покупок было на лям и больше. Алина успокоилась: нормально.
Русалки
Вечером на пляже она гуляла с новой знакомой Лидой. Пила вино, болтала. Вдруг услышала крики — женские, весёлые.
— Не смотри туда, — засмеялась Лида. — Там сейчас русалки.
— Какие русалки?
— Пойдём покажу.
Они подошли к закрытой части пляжа. Картина была сюрреалистическая: на берегу сидели десять мужчин с удочками. Без крючков. В воде плескались около пятидесяти девушек в накладных хвостах — настоящие русалки. Они смеялись, ныряли, а мужчины закидывали удочки.
— Кто поймает наживку — идёт в дорогую жизнь, — объяснила Лида. — Каждому топ-менеджеру можно поймать не больше двух. А остальные потом просто продают шмотки, которые тут купили, и выручают лям-два. Неплохо за короткий отдых.
Алина смотрела и не верила глазам. Это было безумие. Но почему-то заводило.
Марат
Вечером он зашёл к ней. С бутылкой вина, в белой рубашке, загорелый. Сел напротив, налил.
— Нравится?
— Ты знаешь ответ.
Они пили молча. Потом он подошёл, взял за руку. И всё вспыхнуло снова. Та ночь была безумной — с перерывами на ребёнка, с криками, с нежностью, с животной страстью. Так продолжалось до конца отпуска. Днём она тратила его деньги без счёта, ночью он делал с ней всё, что хотел.
Возвращение
Домой она вернулась за три дня до приезда Артёма. Металась по квартире, прятала покупки. Новый телефон iPhone продала сразу. Платья за 200 тысяч — под кровать, вместе с золотыми украшениями, которые даже не помнила, как покупала.
Она убеждала себя: это было нужно, чтобы разорвать связи с Маратом. Освободиться. Сейчас приедет муж, можно жить. А шмотки потом продаст.
Истерика
Артём вернулся через три дня. Встретила как положено: ужин, улыбки. Он два часа играл с дочкой — соскучился. Потом сел за стол, сияющий:
— Алин! Я добился! Зарплата теперь не 40, а 80 тысяч! Представляешь? И через год обещают поднять до ста, 200к сказали в течении 5 лет будет. Ух заживём!
Алина замерла. А потом засмеялась. Сначала тихо, потом громче, потом перешло в истерику. Она хохотала и выкрикивала:
— Восемьдесят тысяч! Какие большие деньги! Восемьдесят! Ха-ха-ха!
Артём смотрел на неё, не понимая. Лицо его вытягивалось.
Алина вылетела из квартиры. Слезы и смех душили, она ничего не видела. Села в какую-то машину — дверь открылась сама. И только когда мотор завёлся, поняла: рядом Марат.
— Поехали, — сказал он.
Контракт. Конаково
Она не помнила дорогу. Очнулась на кухне того самого дома, где когда-то сидела с Лерой и Викой. Марат принёс воды, подождал, пока успокоится, и вернулся.
В руках у него были два листа бумаги.
— Подписывай, — сказал сухо. — Тачка люксовая, бабки, в течение недели вернутся. Первая бумага — развод с Артёмом. Вторая — ты моя, статус: вещь.
Алина смотрела на него.
— Подпишешь — поговорим. Нет — вали обратно. И попробуй Артёму объясни, что это было.
Он налил бокал вина, поднёс. Алина залпом выпила. В голове шумело. Она взяла ручку и поставила две подписи.
Марат убрал бумаги в сейф, сел напротив.
— Значит так. Мужа тебе не подсылал. Он вообще у тебя шикарный мужик, ты бы знала, чем он жертвовал, чтобы радовать тебя. Моя охрана завтра отвезёт бумагу ему, доходчиво объяснит, что развод необходим. В подарок — твоя квартира.
На фоне играла песня где-то с радио: прекрасное далеко…
Алина подняла голову:
— Вещь?
— Да. Лера и эта, которая готовит, всё так же с нами. Ты по-прежнему моё лицо. Ребёнок официально теперь только мой, я тобой распоряжаюсь как хочу, и ты это подписала. С меня — бабки, возможности. Сможешь как Лера — будет свой бизнес. Нет — наиграюсь, либо потеряешь товарный вид — пока.
Он помолчал, потом усмехнулся.
— Для справки, Алин. После отдыха я думал, что мы реально всё. У дома был сегодня не случайно — хотел прослушку поставить. Но даже мне от этого стало гадко. Ты так быстро была дома, что один микрофон где-то под столом остался. Я всё слышал. Ваш разговор про 80 тысяч. Твой смех. И знаешь что? Тебе там вариантов вернуться ноль. Хоть проверни с ним наш отдых — без вариантов.
Даже сегодня стоял у окна и не решался, давать эти документы или нет... и тут ты в руки падаешь.
Алина молчала.
— Я всегда был рядом, — продолжил Марат. — Но выбор всегда делала только ты. У тебя была нормальная семья и норм деньги по стране — 100+ в месяц. И главное — муж, который ради тебя горы сворачивал. Он реально в командировке чудеса творил во имя тебя! Плакать ещё двое суток не сможешь: в вине было сильное успокоительное.
Он встал, подошёл к окну.
— Ты могла быть любимой, отказавшись от меня. Но ты тут. А значит, тебе будет тяжко. Но тебе понравится.
Алина сидела, глядя в одну точку. Внутри была пустота. И где-то далеко-далеко — маленькая Аня, которая осталась с няней в Новокосино. И Артём, который завтра получит бумаги.
Она подписала себе приговор. И теперь нужно будет жить с этим.
— Завтра привезут твои вещи, — сказал Марат. — Комната на втором этаже, твоя. Ребёнка тоже. Будешь жить здесь. Правила знаешь.
Он вышел.
Алина осталась одна. За окном темнел зимний сад. Где-то в доме слышались голоса — Лера обсуждала с кем-то отчётность, Вика гремела посудой на кухне.
Всё вернулось на круги своя. Только теперь она не «лицо». Она — вещь.
И почему-то в глубине души, там, где ещё теплилась жизнь, мелькнуло: «А может, это и есть моё место?».
Она закрыла глаза.
P.S. Для тех, кто всё же надеялся на «счастливый финал» — тот самый, где Артём в последней сцене возвращается, забирает Алину, и они живут долго и счастливо в своей уютной трёшке с ремонтом. Понимаю. Мне тоже хотелось бы так написать. Но этот рассказ — не про розовых пони и не про сказку, где хороший парень обязательно побеждает, потому что он хороший.
Это про нас. Про реальность, в которой блеск золота часто затмевает свет в окне, а привычка к лёгким деньгам оказывается сильнее, чем способность ценить тёплые руки, встающие к ребёнку по ночам. Алина сделала выбор. Не под давлением, не по глупости — она сделала его сама, трезво, с открытыми глазами. И это не про то, что Марат победил, а Артём проиграл. Это про то, что счастье — оно вообще не про победу в конкурсе «у кого больше ноликов на карте».
Счастье — это когда ты просыпаешься и не хочешь сбежать. Когда 80 тысяч в месяц ощущаются не унижением, а общей победой. Когда цветы с рынка пахнут так же сладко, как орхидеи из оранжереи. Алина забыла это. Или никогда не знала. Может, этот рассказ — не столько история падения, сколько напоминание каждому из нас: оглянитесь. Может, ваше счастье уже здесь, на вашей кухне, в вашей неидеальной квартире, в глазах человека, который любит вас не за статус «вещи», а просто так. Не променяйте. Не повторяйте.