Из газеты "Правда". Май 1942 г. Очень напоминает текущую ситуацию: БПЛА, ракеты, а жизнь своим чередом с перерывами на воздушную тревогу. С моря веет прохладой. В ясном, нежноголубом небе еще не погасла луна, а из-за гор уже подымается теплое весеннее солнце и золотистым блеском ложится на домики, раскинувшиеся по берегу широкой Севастопольской бухты. В этот ранний час на улицы выходят мужчины и женщины е метлами и железными совками. Они отнюдь не заправские дворники. Нет, эти люди добровольно приняли на себя новую обязанность и считают за честь поддерживать чистоту в осажденном городе. Не торопясь, старательно, по-хозяйски, так, как убирают свою собственную квартиру, они метут тротуары и мостовые. Курортной чистотой сверкают улицы просыпающегося города. Звенят трамваи. Люди едут и идут на работу. Обгоняя трамвай, вихрем проносятся фронтовые машины, нагруженные пачками газеты «Красный черноморец». На людном месте, у дома Военно-Морского Флота, вывешивается самое свежее сообщение, с бр
Из газеты "Правда". Май 1942 г. Очень напоминает текущую ситуацию: БПЛА, ракеты, а жизнь своим чередом с перерывами на воздушную тревогу.
С моря веет прохладой. В ясном, нежноголубом небе еще не погасла луна, а из-за гор уже подымается теплое весеннее солнце и золотистым блеском ложится на домики, раскинувшиеся по берегу широкой Севастопольской бухты.
В этот ранний час на улицы выходят мужчины и женщины е метлами и железными совками. Они отнюдь не заправские дворники. Нет, эти люди добровольно приняли на себя новую обязанность и считают за честь поддерживать чистоту в осажденном городе. Не торопясь, старательно, по-хозяйски, так, как убирают свою собственную квартиру, они метут тротуары и мостовые. Курортной чистотой сверкают улицы просыпающегося города. Звенят трамваи. Люди едут и идут на работу. Обгоняя трамвай, вихрем проносятся фронтовые машины, нагруженные пачками газеты «Красный черноморец».
На людном месте, у дома Военно-Морского Флота, вывешивается самое свежее сообщение, с броскам, хорошо знакомым заголовком: «На подступах к Севастополю».
«Вчера на отдельных участках фронта велась артиллерийско-минометная и ружейно-пулеметная перестрелка. Снайперы наших частей истребили 108 фашистских солдат и офицеров. Огнем нашей артиллерии уничтожены: артиллерийская батарея, одно орудие, один ДЗОТ, три блиндажа, 1 наблюдательный пункт и три пулеметных точки противника, разрушены три землянки и взорван склад с боеприпасами.
Наша авиация подвергла бомбардировке ряд об'ектов и самолеты врага на его аэродромах. Наши части прочно удерживают занимаемые позиции».
На улицах оживленно. Открылись магазины. Седой швейцар распахивает двери парикмахерской и учтиво об'являет:
—Кто с фронта, пожалуйста, в первую очередь . . .
Из городской прачечной несут узлы ослепительной белизны накрахмаленного белья. Женщины получают в молочной кухне аккуратные бутылки стерилизованного молока. В садике, перед старинным зданием Сеченовского института, собираются больные в ожидании своей очереди на процедуры. . . .
Война врывается вдруг неожиданно в эту спокойную, разумную, хорошо налаженную жизнь. Частые прерывистые гудки морского завода сливаются с протяжным воем сирен. Тревожную симфонию дополняет гул моторов наших «ястребков», барражирующих где-то высоко, в небе.
Люди скрываются в убежища, траншеи, подъезды домов.
Гавань, корабли тонут в густых клубах дымовой завесы. Полны мужества и спокойствия дежурные у подъездов домов . . .
—Летят, летят... Город ощетинился, город дает отпор. В ушах стоит гул зенит ной стрельбы. Густая завеса разрывов выросла перед немцами. Прорваться сквозь нее очень трудно. Это пытается сделать ведущий фашистский самолет. Вокруг него возникают частые черные клубки разрывов. Немецкий самолет дымит и валится.
— Наши пошли! —говорят дежурные у подъезда.
В строй «Юнкерсов» ринулись наши истребители. Немцы рассыпались кто куда. Истребители преследуют их по пятам. Старший лейтенант Кологривов пристроился «Юнкерсу» в хвост. Немец мечется. Ястребок прижимает его к земле. Еще очередь, еще. Дымит левое крыло... Вспыхивает пламя. Один фашист выбрасывается из горящей машины, но парашют открыть уже? не успевает. «Юнкере» с небольшой высоты врезается в землю.
Немцы еще несколько раз появлялись над городом. Наши летчики и зенитчики проучили их, сбив за один этот день шесть самолетов.
Напряженно и производительно работают предприятия, снабжая фронт оружием и боеприпасами.
Население Севастополя всячески помогает фронтовикам. Уместно привести несколько цифр. За полгода осады пошито более 25.000 вещей, выстираны сотни тысяч пар белья, собрано 1.300 тонн металла, отправлено фронтовикам 38.000 подарков, внесено в фонд обороны 7.165.000 рублей. В этих делах отражается высокий патриотизм советского человека, советского гражданина.
Неприступным утесом стоит столица черноморских моряков.