Андрей никогда не любил тратить деньги на пустяки. Он считал себя человеком разумным: кредит за машину, коммуналка, репетитор по английскому для Ксении, продукты — всё расписано до копейки. Но в этот раз он не торговался даже с самим собой.
Шестьдесят лет не шутка. Его мать, Светлана Юрьевна объявила юбилей заранее, ещё зимой, и повторяла при каждом удобном случае:
— Я не собираюсь отмечать «по-тихому». Шестьдесят — это дата. Ресторан уже забронирован.
Ресторан был не из дешёвых «Вернисаж», с живой музыкой по пятницам, зеркальными стенами и бархатными портьерами. Светлана Юрьевна обзвонила всех родственников, подруг с прежней работы и даже бывших соседей. Она хотела, чтобы зал был полный.
— Андрей, ты же понимаешь, я единственный раз в жизни отмечаю шестьдесят, — говорила она, поправляя светлую прядь у виска. — Хочу выглядеть достойно.
Он понимал. Он вообще многое понимал молча.
В ювелирный салон он зашёл после работы. Долго ходил вдоль витрин, пока продавщица в строгом чёрном костюме не улыбнулась ему дежурной улыбкой.
— Подберём что-то особенное?
— На юбилей женщине. Шестьдесят лет, — коротко ответил Андрей.
Ему показали несколько вариантов: браслеты, серьги, подвески. Он остановился на колье, изящное, с тонкой цепочкой и аккуратной дорожкой из светлых камней. Ничего кричащего, но дорогое.
Когда он услышал сумму, сердце неприятно сжалось. Ползарплаты. Почти вся премия за квартал.
«Я единственный сын», — сказал он себе и купил.
Коробочку упаковали в плотную бумагу цвета слоновой кости и перевязали лентой. Андрей шёл домой, прижимая пакет к боку, будто боялся, что его могут вырвать из рук.
Наташа в этот вечер была дома одна, Ксения ушла к подруге готовить проект по биологии. На кухне пахло тушёной капустой и жареным луком. Андрей поздоровался, быстро прошёл в кабинет и положил коробочку в верхний ящик стола, под бумаги.
— Ты чего такой задумчивый? — крикнула Наташа из кухни.
— Да так, устал.
Он не любил заранее рассказывать о подарках. Хотел сделать матери сюрприз, выйти к ней в ресторане, открыть коробочку, надеть колье на шею под аплодисменты гостей. Чтобы все видели: сын не поскупился.
На следующий день Андрей уехал по делам. Наташа, убрав со стола, пошла в кабинет, хотела найти старую папку с документами на квартиру. Ящик заело, она дёрнула сильнее, и тот выдвинулся с характерным щелчком.
Бумаги сдвинулись, и под ними показалась коробочка. Наташа замерла. Она сразу поняла, что это украшение. В коробочках такого размера не ошибаются.
Сначала она подумала о Ксении. Но дочке пятнадцать, рановато для дорогих ювелирных подарков. Потом о себе.
У неё день рождения через десять дней. Они со Светланой Юрьевной родились в один месяц, только разница в десять дней. Каждый год свекровь подшучивала:
— Мы с тобой почти близнецы, Наташа. Только у меня характер посильнее.
Наташа улыбнулась, но шутка давно перестала казаться смешной.
Она осторожно открыла крышку. Колье блеснуло так, что у неё перехватило дыхание. Камни мягко переливались, цепочка была тонкой, почти невесомой.
— Господи… — прошептала она.
Она никогда не получала от Андрея ничего подобного. За восемнадцать лет только цветы на 8 марта, шампунь в подарочном наборе, гель для душа с ценником на обратной стороне. Однажды подарил серебряные серёжки, но и те были куплены по акции.
А тут такое. Сердце у неё затрепетало, как у девчонки.
«Он решил сделать сюрприз», — подумала она. — «Наконец-то».
Наташа не удержалась. Взяла колье, подошла к зеркалу в прихожей и надела. Украшение легло точно по линии ключиц. Свет от окна упал на камни, и они вспыхнули холодным огнём.
Она повернула голову вправо, влево. Улыбнулась своему отражению.
— Красиво… — тихо сказала она.
В этот момент хлопнула входная дверь.
Наташа вздрогнула так, что едва не уронила коробочку.
— Наташа! Я забыл документы! — крикнул Андрей.
Она лихорадочно сняла колье. Мысли путались.
«Не хочу, чтобы он понял, что я видела. Пусть будет сюрприз», — мелькнуло в голове.
Она шагнула обратно в кабинет и, не раздумывая, сунула украшение без коробочки в нижний ящик стола, туда, где лежали старые журналы и квитанции. Ящик задвинулся туго, почти до конца, но не щёлкнул.
— Ты что там делаешь? — Андрей заглянул в комнату.
— Документы искала, — спокойно ответила она, стараясь не смотреть на стол.
Он взял папку, чмокнул её в щёку и снова ушёл.
Наташа вздохнула. «Вечером переложу обратно», — решила она.
Но вечером она готовила ужин, потом пришла Ксения с проектом, потом позвонила соседка, нужно было помочь с отчётом в школе. Колье вылетело из головы.
Дни перед юбилеем пролетели в хлопотах. Андрей ездил к матери, помогал с меню, обсуждал рассадку гостей. Светлана Юрьевна требовала, чтобы стол у окна был её, «там свет лучше». Платье она купила изумрудное, с открытыми плечами, и при каждом визите демонстрировала его сыну.
— Представляешь, как будет смотреться с украшением? — сказала она однажды, поправляя воротник.
Андрей улыбнулся, вспомнив коробочку.
— Будет отлично.
Наташа о колье не вспоминала. Она была уверена, что они, как обычно, подарят деньги в конверте. Так было всегда. День юбилея наступил неожиданно быстро.
Ресторан «Вернисаж» сиял огнями. Вход украшали белые шары, на дверях висела табличка «Юбилей 60 лет». В зале уже звучала музыка, саксофон выводил знакомую мелодию.
Светлана Юрьевна стояла у входа в платье цвета глубокого изумруда, с аккуратно уложенными волосами и яркой помадой. Она принимала поздравления, целовала гостей в щёку, смеялась звонко.
— Наташа, проходи, — сказала она, заметив невестку. — Надеюсь, ты без сюрпризов сегодня?
Наташа не поняла, что та имела в виду, и просто кивнула. Гости дарили цветы, коробки, пакеты. Кто-то вручал конверты. Стол ломился от закусок. Когда пришло время поздравления от сына, в зале притихли.
— Дорогая мама… — начал Андрей, немного волнуясь.
Он достал из кармана пиджака знакомую коробочку.
У Наташи внутри что-то кольнуло. Коробочка была та самая, цвета слоновой кости, с лентой.
Сердце ухнуло вниз.
«Я же…» — мысль оборвалась.
Андрей улыбнулся, открыл крышку, повернул коробочку к матери и замер.
Пусто. В зале повисла пауза.
Светлана Юрьевна сначала не поняла. Наклонилась ближе. Потом её лицо изменилось, как будто кто-то резко выключил свет.
— Что это значит? — тихо спросила она.
Андрей побледнел. Он перевернул коробочку, будто украшение могло прилипнуть к крышке. В зале зашептались.
Светлана Юрьевна медленно повернула голову в сторону Наташи. Взгляд был холодный, тяжёлый.
— Это ты себе присвоила мой подарок? — прошипела она так, что услышали ближайшие столы.
Наташа почувствовала, как к лицу прилила кровь.
— Я… — слова застряли в горле.
— Уходи, — сказала свекровь уже громче. — Чтоб я тебя не видела на своём празднике.
Музыка стихла. Кто-то неловко кашлянул. Наташа стояла, не двигаясь. Андрей смотрел на неё, как на чужую.
— Наташа? — тихо спросил он.
Она поняла всё сразу. Колье так и осталось в нижнем ящике стола. Она сглотнула, взяла сумку и пошла к выходу. Никто её не остановил. Дверь ресторана закрылась за спиной. Снаружи было прохладно и темно. Музыка снова заиграла внутри, будто ничего не случилось.
Наташа шла по улице, не чувствуя под ногами асфальта.
Наташа добралась домой почти не помня дороги. Вечерний город шумел, машины проносились мимо, кто-то смеялся у подъезда, хлопали двери такси. Всё было как обычно, только внутри у неё стоял глухой, тяжёлый гул.
В квартире было темно. Она не стала включать свет в коридоре, прошла в спальню и села на край кровати. Пальцы дрожали. В сумке звякнули ключи.
Первой мыслью было: «Вернуться». Схватить колье, привезти в ресторан, положить перед Светланой Юрьевной и сказать, что произошла ошибка. Но она представила, как откроется дверь зала, как все головы повернутся в её сторону, как свекровь будет стоять с каменным лицом и ждать… и осталась сидеть.
Через полчаса Наташа всё же поднялась. Прошла в кабинет, выдвинула нижний ящик. Он снова заел, будто нарочно. Она потянула сильнее и увидела то самое украшение.
Колье лежало холодное, как будто не имело отношения к сегодняшнему унижению.
Она взяла его в руки.
— Из-за тебя всё, — сказала вслух, и собственный голос прозвучал чужим.
В прихожей повернулся ключ. Андрей вошёл шумно, с размаху захлопнул дверь. От него пахло алкоголем не сильно, но ощутимо. Он снял пиджак, бросил его на стул.
— Где оно? — спросил он с порога, даже не разуваясь.
Наташа стояла в дверях кабинета, с колье в руках.
— Вот.
Андрей шагнул к ней.
— Ты взяла его? — голос был глухим, натянутым.
— Я не брала. Я… увидела и примерила. Потом спрятала, чтоб ты не догадался, что я видела. Хотела положить на место и забыла.
Муж молчал секунду, потом коротко рассмеялся.
— Забыла? Наташа, ты понимаешь, что было в зале?
Она понимала. Она видела лица гостей, слышала шёпот.
— Твоя мать выгнала меня при всех, — тихо сказала она.
— Потому что ты выставила меня идиотом! — резко ответил Андрей. — Я стоял с пустой коробкой!
— Я не знала, что ты собираешься дарить ей его сегодня! Я думала…
— Что думала?
Наташа сжала украшение так, что пальцы побелели.
— Что это мне.
Он уставился на неё, будто впервые увидел.
— Тебе?
— У меня же через десять дней день рождения, — сказала она. — Мы родились с твоей матерью в один месяц. Или ты забыл. Вот я подумала… что ты решил сделать мне сюрприз.
Андрей провёл рукой по лицу.
— Ты серьёзно?
— А что мне было думать? — голос у неё дрогнул, но она не отвела взгляда. — За восемнадцать лет ты ни разу не дарил мне ничего подобного.
— При чём тут это? Это мамин юбилей.
— А я кто?
В комнате стало тесно, будто стены придвинулись ближе.
Андрей сделал шаг к столу, взял колье из её рук.
— Ты сейчас же поедешь со мной и отдашь его.
— Нет.
Он поднял голову резко.
— Что значит — нет?
— Раз она меня выгнала, пусть празднует без меня. А колье… — Наташа выпрямилась. — Колье останется здесь.
— Ты с ума сошла? Это её подарок!
— Это подарок, который ты купил, не сказав ни слова. И который я случайно увидела. Я не крала его. Я не выносила его из дома. Я просто… — она запнулась. — Я просто впервые почувствовала, что ты можешь купить что-то дорогое жене. И мне захотелось верить, что это для меня.
Андрей ударил ладонью по столу.
— Это эгоизм.
— Это обида.
Они замолчали. С кухни доносился слабый гул холодильника, за окном кто-то смеялся.
— Мама плакала, — сказал он уже тише. — Гости всё видели. Она сказала, что ты всегда завидовала ей.
Наташа вскинула голову.
— Завидовала? Чему?
— Её подруги перешёптывались. Ей было стыдно.
— А мне не было? — резко спросила Наташа. — Меня выставили воровкой.
Андрей сжал губы.
— Ты и есть…
— Не смей, — перебила она.
В этот момент в замке снова повернулся ключ. Ксения вошла осторожно, будто чувствовала напряжение. Она вернулась и услышала крики.
— Что случилось? — спросила она, переводя взгляд с отца на мать.
Наташа быстро положила украшение на стол.
— Ничего, — ответил Андрей.
— Папа, бабушка написала в общий чат, что мама испортила ей праздник, — тихо сказала Ксения. — Это правда?
Андрей отвёл глаза.
Наташа почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Иди в комнату, Ксюша, — сказала она мягче.
Девочка не ушла.
— Папа?
Андрей вздохнул.
— Это взрослые дела.
— Значит, правда, — Ксения посмотрела на мать. — Мам?
Наташа не отвела взгляд.
— Я виновата. Но не так, как думает бабушка.
Ксения подошла ближе, колье.
— Это из-за этого? Из-за украшения вы так орёте?
Андрей снова повернулся к жене.
— Завтра утром мы поедем к маме. Ты отдашь колье и извинишься.
— Нет.
— Наташа!
— Я не поеду. И не буду унижаться второй раз.
— Тогда я сам отвезу, — сказал он жёстко.
Она покачала головой.
— Ты его не получишь.
Он смотрел на неё, словно решая, кто перед ним: жена или чужой человек.
— Ты ставишь меня перед выбором, — сказал он наконец.
— Нет. Это ты меня поставил сегодня.
Он взял пиджак, прошёл в спальню. Через несколько минут вышел с сумкой.
— Куда ты? — тихо спросила Ксения.
— К маме.
Девочка побледнела.
— Папа…
Он не ответил. Только посмотрел на Наташу холодно, почти равнодушно.
— Подумай до утра.
Дверь закрылась. В квартире стало слишком тихо. Ксения подошла к матери, обняла её за талию.
— Мам, всё будет нормально, да?
Наташа погладила дочь по волосам.
— Конечно.
Утро после юбилея началось не со звонка будильника, а с непривычной пустоты. В коридоре не стояли мужские ботинки, на спинке стула не висел пиджак, а в ванной не пахло его одеколоном. Наташа проснулась рано просто потому, что не смогла больше лежать.
Она прошла на кухню, включила чайник. Ксения уже сидела за столом, уткнувшись в телефон.
— Папа писал? — осторожно спросила Наташа.
— Вчера. Сказал, что поживёт у бабушки, пока вы «не разберётесь», — Ксения произнесла последнее слово с явной иронией.
Наташа усмехнулась. Чайник щёлкнул, вода зашумела в чашке.
— Ты не переживай, мам, — добавила дочь, не поднимая глаз. — Мы проживём без папки.
Фраза прозвучала неожиданно жёстко. Наташа посмотрела на неё внимательнее. Ксения за последние сутки будто повзрослела на несколько лет.
— Не говори так, — тихо сказала Наташа. — Он всё-таки твой отец.
— И что? — девочка пожала плечами. — Он вчера даже не заступился за тебя.
Эти слова больно кольнули. Наташа не нашла, что ответить.
На работу она шла как обычно, маршрут знакомый, остановки те же. Только в голове крутились вчерашние фразы: «Ты выставила меня идиотом», «Это её подарок», «Ты завидовала». Слова, как занозы, не давали покоя.
Телефон зазвонил в середине дня.
— Наташа, — голос Светланы Юрьевны звучал сухо, без привычной сладости. — Ты подумала?
— О чём?
— О том, что украденное нужно вернуть.
Наташа прикрыла глаза.
— Я ничего не крала.
— Ты спрятала украшение из моего подарка. При гостях выставила меня на посмешище. Это как можно назвать?
— Оно лежало дома. Я его не прятала в сумке. Я просто…
— Ты просто решила, что тебе нужнее? — перебила свекровь. — Знаешь, я всегда говорила Андрею, что ты мелочная. Теперь он сам увидел.
В трубке повисла пауза.
— Колье верни, — продолжила Светлана Юрьевна уже тише. — И всё можно будет забыть.
Наташа почувствовала, как внутри поднимается упрямство.
— Я подумаю, — сказала она и отключилась.
Вечером Андрей написал короткое сообщение: «Мама ждёт тебя завтра в семь».
Наташа не ответила. Так начался месяц тишины.
Андрей не возвращался. Он жил у матери в своей старой комнате, где до сих пор висели фотографии школьных лет и стояла полка с кубками по шахматам. Светлана Юрьевна каждый вечер интересовалась, что он ел, выспался ли, не холодно ли. Будто он снова стал мальчиком.
К Наташе он не приезжал. Только переводил деньги на карту. Ксения держалась рядом с матерью. Помогала по дому, сама ходила в магазин. Однажды вечером сказала:
— Мам, бабушка звала меня в гости.
— И ты?
— Пойду. Хочу сама поговорить.
Наташа хотела запретить, но передумала.
— Иди.
Ксения вернулась через три часа. Лицо у неё было красным то ли от ветра, то ли от слёз, Наталья не поняла.
— Ну? — осторожно спросила Наташа.
— Ничего хорошего, — отрезала девочка и прошла в комнату.
Позже, уже перед сном, она всё-таки рассказала.
— Бабушка сказала, что ты всегда была недовольна, что тебе мало. Что папа старался, а ты только требовала. И что теперь она рада, что всё «вылезло наружу».
Наташа молчала.
— А папа сидел и молчал, — добавила Ксения. — Я спросила его, правда ли это. Он сказал, что ты сама всё устроила.
Слова будто ударили в грудь.
— И ты что?
— Я сказала, что если бы он хоть раз купил тебе что-то нормальное, ты бы не думала, что это не тебе, — Ксения упрямо подняла подбородок. — Бабушка разозлилась. Сказала, что я невоспитанная.
Наташа улыбнулась через силу.
— Ты у меня смелая.
— Я просто не люблю, когда на тебя наезжают.
Дни тянулись медленно. Наташа ходила на работу, возвращалась в пустую квартиру. Колье лежало в шкафу, завернутое в носовой платок. Она не надевала его.
Через две недели Андрей приехал забрать часть вещей. Постучал коротко, будто в чужую дверь. Наташа открыла. Он выглядел уставшим. Щёки осунулись, под глазами синие тени.
— Я за документами и за вещами, — сказал он.
— Проходи.
Они разошлись по разным комнатам, стараясь не смотреть друг на друга.
— Ты подумала? — спросил он, выходя с папкой в руках.
— О чём?
— О колье.
— Подумала.
— И?
Наташа выдержала паузу.
— Я не отдам его.
Он сжал губы.
— Это упрямство.
— Это принцип.
— Какой ещё принцип?
— Если меня можно выгнать из ресторана при гостях, как прислугу, то и извинений я ждать не буду. И подарков возвращать тоже.
Андрей покачал головой.
— Мама не обязана перед тобой извиняться.
— А я обязана?
Он не ответил.
— Ты меня ставишь между вами, — сказал он наконец. — Я не могу выбирать.
— Уже выбрал, — спокойно ответила Наташа.
Он резко развернулся.
— Значит, так.
— Значит, так.
После его ухода Наташа надела колье. В зеркале отражалась женщина с прямой спиной и твёрдым взглядом. Камни холодно блестели.
Через несколько дней соседи начали перешёптываться. Светлана Юрьевна активно рассказывала знакомым свою версию: неблагодарная невестка украла подарок, испортила ей юбилей, разбила семью.
Однажды Наташа встретила во дворе тётю Любу из соседнего подъезда.
— Ох, Наташенька, — протянула та сочувственно. — Не ожидала от тебя.
Наташа только поздоровалась и прошла мимо. Ксения всё чаще злилась.
— Пусть папа живёт у своей мамочки, — сказала она как-то вечером. — Раз ему так удобнее.
Месяц прошёл быстро и одновременно бесконечно. Андрей больше не писал. Только однажды перевёл деньги и коротко добавил: «На Ксюшу».
В конце месяца он приехал снова, на этот раз с большой сумкой.
— Я заберу остальное, — сказал он.
— Понятно.
Ксения вышла в коридор.
— Ты насовсем? — спросила она.
— Пока не знаю, — уклончиво ответил Андрей.
— А мне знать надо, — резко сказала она. — Я не игрушка.
Он посмотрел на дочь растерянно.
— Ксюша…
— Ты мог заступиться за маму. Хотя бы сказать, что это случайность.
Андрей опустил глаза.
— Это было не время для разговоров.
— А сейчас время? — тихо спросила Наташа.
Он молчал. Сумка оказалась полной. Он стоял у двери, словно ждал, что его остановят.
Никто не остановил. Дверь закрылась. В квартире стало пусто окончательно.
Наташа подошла к окну. Во дворе Андрей сел в машину, постоял минуту, потом уехал.
Ксения встала рядом.
— Всё, мам?
— Всё.
Она не плакала. Внутри было странное спокойствие. Колье лежало в шкатулке, и впервые за месяц она не чувствовала вины.
Осень подкралась незаметно. Утром в окнах уже висел серый туман, на подоконнике собирался холод, и Наташа стала ставить чайник дважды: один раз для чая, второй, чтобы просто согреть кухню паром.
Андрей не появлялся почти три месяца.
Сначала звонил Ксении, будто проверял расписание автобусов: «Как школа?», «Нужны деньги?». Потом звонки стали реже. В конце концов он ограничился переводами и редкими сообщениями.
Светлана Юрьевна, напротив, будто расцвела. Соседи рассказывали, что она стала чаще принимать гостей. Однажды Наташа случайно услышала во дворе, как та громко, с выражением пересказывает историю «про украденный подарок». Слова долетали обрывками: «жадность», «воспитание», «я же говорила».
Наташа не остановилась. В её жизни теперь было две опоры: работа и Ксения. Девочка держалась рядом с матерью, но изменилась. Взгляд стал серьёзнее, голос увереннее.
В день рождения Наташи Ксения пришла из школы раньше.
— Закрой глаза, — сказала она.
Наташа послушно зажмурилась. Почувствовала запах шоколада.
— Можно.
На столе стоял небольшой торт кривоватый, с неровным кремом, но украшенный аккуратной надписью: «Мамочке».
— Ты сама испекла?
— Ну да, — Ксения смутилась. — Ютуб в помощь.
Наташа рассмеялась и поцеловала дочь.
— Спасибо.
Они пили чай, ели торт, и вдруг Ксения сказала:
— Мам, надень его.
— Что?
— Колье. Оно же теперь твоё.
Наташа замерла.
— Ксюша…
— Ты из-за него столько вытерпела. Не прячь.
Она молча пошла в спальню, открыла шкатулку. Камни блеснули в полумраке.
Надела. В зеркале отражалась женщина без привычной мягкости во взгляде. Лицо стало строже, но чище, как будто что-то лишнее наконец убрали.
Когда она вернулась на кухню, Ксения улыбнулась.
— Вот так правильно.
Вечером раздался звонок в дверь.
Наташа удивилась: гостей не ждала, но открыла. На пороге стоял Андрей, чуть осунувшийся, с новой складкой у губ.
— Можно войти? — спросил он.
Наташа отступила. Ксения вышла из кухни и остановилась в коридоре.
— С днём рождения, — сказал Андрей, протягивая букет.
Наташа взяла цветы.
— Спасибо.
Они прошли в комнату. Андрей заметил колье сразу. Его взгляд задержался на камнях, потом поднялся к её лицу.
— Ты всё-таки надела его.
— Да.
Он усмехнулся.
— Мама до сих пор считает, что ты должна вернуть.
— А ты?
Он помолчал.
— Я устал от этой истории.
— Я тоже.
Ксения стояла в дверях.
— Пап, ты пришёл за вещами или поговорить?
Он посмотрел на дочь и неожиданно улыбнулся устало, но искренне.
— Поговорить.
Они сели за стол. Торт уже почти закончился.
— Я снял квартиру, — сказал Андрей. — Неподалёку.
Наташа смотрела на него, внутри ничего не дрогнуло.
— Я думал, что всё образуется само, — продолжил он. — Что ты позвонишь, извинишься. Или мама остынет. Но… ничего не меняется.
— Потому что никто не собирался уступать, — спокойно ответила Наташа.
— Ты могла вернуть колье.
— Могла, — согласилась она. — Но тогда пришлось бы вернуть и себя. Туда, где меня можно выставить за дверь при гостях.
Он опустил глаза.
— Я не должен был молчать тогда.
В комнате повисла тишина. Ксения первой нарушила её:
— Да, пап, не должен.
Андрей посмотрел на дочь.
— Ты злишься на меня?
— Да.
Прямота Ксении не оставляла пространства для оправданий.
— Я не хотел выбирать между вами, — тихо сказал он.
— Но выбрал, — ответила Наташа.
Он провёл ладонью по столу, словно стирал невидимую пыль.
— Мама говорит, что ты специально всё подстроила.
Наташа усмехнулась.
— Конечно. Я годами ждала момента украсть украшение.
Ксения фыркнула.
— Пап, это уже смешно.
Андрей поднял голову.
— Я не знаю, как правильно.
— А я знаю, — сказала Наташа. — Правильно… не позволять унижать себя.
Он долго смотрел на неё.
— Ты изменилась.
— Возможно.
За окном зажглись фонари. Свет лёг на камни колье, и они вспыхнули мягким холодным блеском.
— Если бы можно было вернуть тот вечер… — начал Андрей.
— Нельзя, — перебила Наташа.
Он сделал лицо сосредоточенным.
— Я подал документы на развод. —Слова прозвучали спокойно, без драматизма. Ксения побледнела, но не отвернулась. Наташа вдохнула и медленно выдохнула.
Андрей посмотрел на дочь.
— Ксюша, я всегда буду твоим отцом.
— Я знаю, — сказала она. — Но уважать маму всё равно придётся.
Он кивнул, будто принял условие. У двери Андрей обернулся.
— Колье тебе идёт.
— Спасибо.
Когда дверь закрылась, Ксения подошла к матери и крепко обняла. Наташа погладила её по волосам.
— Справимся.
Прошло несколько недель.
Развод прошёл тихо, без скандалов. Андрей пришёл один. Светлана Юрьевна, как говорили, была против, считала, что сын «сдаётся». Но он больше с ней не советовался.
Иногда он забирал Ксению на выходные. Девочка возвращалась спокойной, но отстранённой.
Однажды она сказала:
— Бабушка всё равно считает тебя виноватой.
— Это её право, — ответила Наташа.
— А ты не жалеешь?
Наташа задумалась.
— Жалею, что всё так закончилось. Но не жалею, что не позволила себя сломать.
В тот вечер она снова надела колье. Она вышла на балкон. Воздух был холодный, прозрачный. Внизу горели окна чужих квартир, в каждой своя жизнь, свои ссоры и свои примирения.
Колье холодило кожу, но уже не казалось тяжёлым.