— Лиза, говори тише, слышишь. Ах, беда мне с тобой… За что мне такое испытание. Ты мне скажи, о чём твоя мама думает, а.
Соня подняла указательный палец, как взрослая, и важно объявила:
— Маме необходимо устроить личную жизнь, Наталья Михайловна.
Наталье Михайловне и впрямь было тяжело на душе, однако серьёзность внучки её рассмешила.
— Не могу я с тобой. Где ты только нахваталась таких выражений.
— У бабы Маши слышала, ответила девочка.
— Слышала… А о том, что бабушке работать надо, твоя мама не подумала.
Лиза остановилась и посмотрела на неё так сосредоточенно, словно собиралась вынести постановление.
— Бабуль, если держать в голове всё сразу, она и правда может лопнуть. Как там это всё разместить. Ты же понимаешь. Вот, к примеру, если я думаю о своей подружке Таньке, то больше ни о ком думать не получается. Потому что Танька такая пышная, что в голове, кроме неё, уже места нет.
Наталья Михайловна согнулась пополам от смеха.
— Лис, как у тебя выходит на пустом месте наговорить столько, что и не разнести за один раз.
Лиза недоумённо прищурилась, и Наталья Михайловна испугалась, что сейчас начнутся рассуждения о том, что значит наговорить и куда это «не разнести». К счастью, пронесло.
Дочь Натальи Михайловны была человеком неплохим. Просто судьба повернулась к ней так, что ей постоянно приходилось спотыкаться там, где другие проходят спокойно. Антонина будто жила немного не по правилам этого мира: её легко было провести вокруг пальца, на её мягкости многие умели устраиваться, а сама Тоня всего лишь мечтала о простом человеческом счастье, о доме, о семье, о спокойствии и тепле.
Лиза для Тони стала напоминанием о первой любви. Как уже со временем поняла Наталья Михайловна, Антонина одна считала это любовью, а у того молодого человека планы были совсем иные. И стоило Тоне сказать, что она ждёт ребёнка, как он исчез, будто растворился в воздухе. Да и искать было некого: Тоня толком не знала ни адреса, ни фамилии, ни того, кто его родители.
Наталья Михайловна тогда только вздохнула, сдвинула отпуск на неопределённый срок и пошла подыскивать подработку к пенсии, чтобы у внучки всё было не хуже, чем у других детей. Тоня тоже трудилась, поэтому первое время всё держалось ровно.
Шли годы. Лизка подросла, и Наталья Михайловна стала замечать: Антонина возвращается домой всё более напряжённой, будто внутри у неё натянута струна.
— Тонь, скажи честно, что происходит, спросила Наталья Михайловна. Я же вижу.
— Мам, да с чего ты взяла. Ничего такого.
— Конечно-конечно. Я же не мать, ничего не понимаю и не замечаю.
Антонина тяжело выдохнула, словно решалась на прыжок.
— Мне кажется… я влюбилась.
— Вот как. И кто он.
Тоня пожала плечами, пытаясь спрятаться за будничным словом.
— Человек.
И, поняв, что мать не отступит, торопливо добавила:
— Он начальник отдела. Работает в офисе напротив. Мы давно знакомы, но всегда так… поверхностно.
— Женат.
— Нет, мам. Он вдовец.
— Тогда я совсем не понимаю, почему ты ходишь как на иголках.
Антонина посмотрела в сторону, помолчала и призналась:
— Он не знает, что у меня есть Лиса. Я сперва промолчала. Не думала, что это вообще всплывёт. Мы иногда оказывались в одном кафе за обедом, за одним столиком… Ну все оказываются. А дальше как-то не получилось сказать вовремя. Всё откладывала. Сейчас выходит так, будто я его обманывала.
Наталья Михайловна присела, и голос у неё стал строгим.
— Это очень нехорошо. Отношения, начатые с неправды, редко бывают крепкими. Я такое не один раз видела. Что собираешься делать.
— Мам, я сама не знаю. Надо сказать ему всё как можно скорее. Только… он уже купил две путёвки.
Наталья Михайловна выпрямилась.
— Две путёвки, говоришь. А ты как жить собираешься с этим на совести. Ты поедешь отдыхать, а Лиска здесь в городе будет томиться. И, кроме того, ты знаешь, что я работаю. Ребёнка тебе оставить не с кем. Если любит тебя, он примет и Лизу. И разговор этот нужен не «когда-нибудь», а сейчас.
Утром Наталья Михайловна отлучилась в магазин. Вернулась, а Тони дома нет. На столе лежала записка.
Прости, мамуль. Мы всего на пару недель. У тебя же осталось только две смены до отпуска. Обещаю: в поездке всё расскажу ему. Люблю вас.
Если бы в тот миг Тоня оказалась рядом, Наталья Михайловна, кажется, вытряхнула бы из неё всё упрямство разом. Это же надо было так… оставить ребёнка и уехать, решив, что «само рассосётся».
До больницы они добрались быстро. Главное — выдержать до десяти вечера. Затем Наталья Михайловна уложит Лизу у себя в коморке. Там даже старый списанный телевизор стоял и показывал неплохо. Обычно после обеда они вместе смотрели сериал, а сегодня будут мультики. Ничего, не беда. Лишь бы Лизка уснула, как дома засыпает.
Наталья Михайловна работала санитаркой. Главврач уехал куда-то отдыхать, заведующий отделением в выходной, обычные врачи — люди спокойные. Если увидят ребёнка, небо не рухнет. Но всё же рисковать не хотелось.
— Так, остаёшься здесь. Смотри мультики, перекуси. Туалет я показала. По коридорам не ходи. Если тебя заметят, меня сразу попросят уйти, сказала Наталья Михайловна.
Лиза фыркнула.
— Бабушка, я уже не маленькая. Ты мне всё объясняешь, как будто я ничего не понимаю.
Наталья Михайловна вздохнула.
— Конечно. Шесть лет — возраст серьёзный.
Она начала мыть полы, двигаясь от коморки. Несколько раз заглянула: Лиза увлечённо смотрела мультики и хрустела чипсами. Видно, и правда понимает, что мешать не нужно.
Наталья Михайловна ушла мыть другое крыло. В коридоре её окликнули.
— О, Ивановна, привет.
Женщина обернулась.
— Привет, Сергеевна. Ты чего здесь.
— Попросили подежурить в приёмном. Кто-то приболел.
— Молодец. Что нового.
— Да ничего особенного… Хотя помнишь VIP-палату.
— Конечно помню.
— Ребёнок там… Слышала, да. Врач сегодня говорил: если ничего не изменится в ближайшие дни, будут переводить в психиатрическую.
— Господи… Там ведь мальчишка лет восьми, верно.
— Так и есть. Плачет, ест через раз. Отец рядом сидит, сам едва держится. Уже два месяца прошло после дорожного происшествия, а он всё ещё будто не здесь.
— Жалко как… И отец что, согласен.
— Да дело не в деньгах, Михайловна. Отец хочет, чтобы сыну помогли. Если шанс есть там, он и там всё организует.
Они постояли ещё немного, обменялись парой слов и разошлись, каждая по своим делам.
Про этого мальчика знали все. Их привезли сюда вместе с мамой. Машину занесло на дороге, то ли колесо подвело, то ли ещё что-то случилось. Женщина в последний миг сумела закрыть ребёнка собой, и те, кто ехал позади, говорили: не каждый так сориентируется в секунду. Её доставили в больницу, но спасти не успели. Мальчик пострадал меньше: были травмы и переломы, но самое тяжёлое оказалось внутри — он словно замкнулся. Отец разрывался между болью утраты и тем, что сын перестал жить привычной жизнью.
Наталья Михайловна перемыла все полы и быстрым шагом вернулась к своей коморке, надеясь застать Лизу спящей. Она приоткрыла дверь: мультики давно закончились, на экране шёл какой-то фильм, а Лизы не было.
— Лиза, позвала она тихо, почти шёпотом, всё ещё надеясь, что девочка спряталась из озорства.
Ответа не было.
— Может, в туалет… сказала она себе и поспешила в коридор.
До туалета было всего ничего, но и там оказалось пусто. Вот тут у Натальи Михайловны сердце и сжалось. Это больница, здесь нет уличных опасностей, но в больнице хватает другого: двери, лестницы, чужие палаты, лекарства, провода, аппаратура. Отбой был давно, пациенты спали, громко звать нельзя. Значит, придётся идти тихо и слушать.
Лизу в тишине можно было найти без труда: молчать она не умела.
Наталья Михайловна медленно двинулась по коридору, у каждой палаты замирала, прислушиваясь. Везде было тихо. И вдруг — негромкий разговор. Голос, знакомый до дрожи. Голос Лизы. Он доносился из VIP-палаты, той самой, о которой говорили Сергеевна с Ивановной.
Теперь Наталья Михайловна испугалась по-настоящему. Не из-за того, что её могли лишить работы. А потому что Лиза говорит много, а тот мальчик — словно в своём мире. Как бы не стало ему хуже от детской болтовни.
Она осторожно приоткрыла дверь и сразу увидела Лизу. Девочка сидела на кровати рядом с мальчиком, и они увлечённо беседовали. Оба грызли яблоки, как два закадычных приятеля.
Наталья Михайловна уже набрала воздуха, чтобы тихонько позвать внучку, как из палаты шагнул мужчина и мягко, но уверенно оттеснил её от двери. Дверь закрылась. Перед ней стоял отец мальчика. Тот самый, которого в больнице побаивались: говорили, денег у него столько, что он способен решить любой вопрос одним звонком.
Он внимательно посмотрел на Наталью Михайловну, а у неё ноги едва слушались.
И вдруг мужчина улыбнулся, и в его взгляде исчезла холодная сталь.
— Здравствуйте. Вы, наверное, бабушка Лизы. Та самая, которая сейчас найдёт её и устроит долгую воспитательную беседу.
Наталья Михайловна, уже готовая оправдываться и извиняться, сгоряча выпалила:
— Я ей сейчас по мягкому месту дам, говорунье непослушной. Я же сказала сидеть и ждать меня.
— Погодите, не ругайте её, попросил мужчина. Давайте присядем. Я Марк.
Они прошли в небольшую зону у двери, и Марк заговорил, стараясь говорить спокойно, как человек, который давно разучился верить в лёгкие повороты.
— Понимаете, Ваня давно ни на что не откликается. А тут Лиза, видимо, дверью ошиблась или любопытство взяло. Она меня не заметила и сразу стала задавать ему вопросы. Ваня по привычке посмотрел на меня, а я сделал вид, что сплю. И он ответил. На один вопрос, на второй… А дальше она спросила, почему он здесь. И мой сын рассказал. Впервые с того дня он вообще коснулся этой темы.
Марк на секунду замолчал, словно проверяя, сможет ли произнести следующее.
— Лиза так мягко вывела его на разговор, что я и сам не понял, как. Она сказала, что маму очень жалко, но она даже немного завидует, потому что у него мама была, и он может вспоминать её. А у неё папы нет, и ей вспоминать некого. Не прошло и пяти минут, как они болтали, будто давно знакомы. Лиза увидела яблоки, Ваня предложил, она взяла. Сказала, что одной ей скучно. Понимаете… ваша внучка сделала за несколько минут больше, чем все специалисты за два месяца.
Наталья Михайловна, не думая, погладила Марка по руке.
— Всё будет хорошо. Уже поздно, но мы с Лизой завтра тоже придём на работу. Я смогу отпустить её к Ване пораньше.
Ваня и правда согласился, что пора спать, и пообещал ждать Лизу на следующий день.
— Ты точно придёшь, спросил он, когда Наталья Михайловна вошла за внучкой.
— Конечно, ответила Лиза. Только ты днём поешь. А то я тебе принесу вредных лакомств, и ты снова будешь такой… как тростинка.
— Я всё съем, что принесут, упрямо сказал Ваня. И я не тростинка. Мне просто спать хочется.
— Тогда до завтра, согласилась Лиза.
Марк и Наталья Михайловна еле-еле разняли их по углам и уложили каждого в свой режим.
На следующий вечер часы показывали уже за полночь, а они всё ещё спорили, кто разрушил их сооружение из кубиков.
— Лизка, мы с папой завтра уезжаем домой, сообщил Ваня.
— А мы тоже уходим в отпуск, ответила Лиза с таким видом, будто отпуск — её личное распоряжение.
— А можно я приду к тебе в гости.
Лиза повернулась к бабушке, как к высшему суду.
— Конечно, Ванюш. Давай так: послезавтра я испеку самый вкусный пирог на свете, и ты придёшь к нам.
Марк улыбнулся и аккуратно предложил:
— Может, лучше к нам. У нас тоже есть чем удивить.
Лиза отреагировала мгновенно, даже не моргнув.
— Девочки к мальчикам в гости не ходят после двух дней знакомства.
Наталья Михайловна прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Марк не выдержал и расхохотался.
Дети ушли в комнату. Вернее сказать, «играть» у них тоже выходило через спор. Лиза, как обычно, приводила такие доводы, что взрослым оставалось только слушать.
— Лиз, это неправильно, упирался Ваня.
— Это правильно. Поверь мне, спокойно отвечала Лиза.
— А почему я должен тебе верить.
— Потому что я девочка.
Ваня замолчал. Наталья Михайловна покачала головой.
— Ванечку искренне жаль. С Лизой спорить — себе дороже.
Марк, сидевший с Натальей Михайловной на кухне, пил чай с пирогом и улыбался.
— Пусть привыкает. Девочки они такие.
Он кивнул на портрет на стене.
— А кто это.
Наталья Михайловна посмотрела на фотографию.
— Это моя дочь. Тоня. Мама Лизы.
— Правда. Они ведь похожи. И очень красивая. А где она сейчас.
— Ох… лучше не спрашивайте, начала Наталья Михайловна.
Но договорить не успела. Входная дверь распахнулась. В прихожую влетели два чемодана, а следом на кухню ворвалась Антонина.
— Мама, ты не представляешь. Он оказался женат. А когда узнал про Лизу, просто выставил меня за дверь. Мам, ну чего ты так… почему ты улыбаешься.
Антонина наконец заметила, куда мать смотрит, и осеклась.
— Ой… здравствуйте.
Марк осторожно улыбнулся, пытаясь сохранить серьёзность, но через несколько минут смеялись уже все трое, и смех был такой, будто из кухни выгнали всю усталость разом.
На шум прибежали дети. Лиза так громко закричала, что, казалось, стены подпрыгнули.
— Мама. Мамочка моя.
Она кинулась Тоне на шею. Они закружились по кухне, задели горшок с цветком, земля рассыпалась, и Наталья Михайловна, изображая строгость, хлопнула их полотенцем.
— Ведите себя прилично. Устроили тут праздник без порядка.
Антонина смеялась и плакала одновременно, Лиза прижималась к ней, Ваня стоял рядом и смотрел так внимательно, будто боялся упустить что-то важное.
Когда, спустя два часа, Марк и Ваня собирались уходить, Марк сказал совсем просто, без громких слов:
— Я очень давно так не отдыхал душой. Мне казалось, что я больше не умею быть обычным человеком. Спасибо вам.
С тех пор они стали ходить друг к другу в гости. Не по расписанию и не «из вежливости», а потому что хотелось. Наталья Михайловна приносила пироги, Антонина старалась держаться прямо и улыбаться, Лиза командовала игрой, а Ваня неожиданно быстро возвращался к живому интересу: к разговорам, к просьбам, к планам, к обычным детским делам.
Прошло примерно полгода таких встреч, когда Марк однажды пригласил Антонину на свидание. Без пафоса, без обещаний, просто честно и вовремя — так, как надо было с самого начала.
Ещё через год они сыграли свадьбу.
Лиза тогда, сложив руки на груди, как строгий наблюдатель, сказала с глубокомысленным видом:
— Ну наконец-то. Теперь не придётся каждый раз ехать через весь город.
Ваня покорно кивнул, словно понимал: спорить с Лизой в таких вопросах бессмысленно, а радоваться вместе с ней — очень даже правильно.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии, а также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: