Где штаны существуют, чтобы их снимать
Фурия проснулась от тишины.
Это было подозрительно. Вчерашнее утро началось с трёх носов в лицо и сгоревшего чайника. Сегодня — ни звука. Даже половицы не скрипели.
Она села на кровати, прислушалась.
Бумажная птица по-прежнему спала на соседней подушке, свернув крылья. За окном серое небо размышляло, не пойти ли дождю. В доме — ни шороха.
Фурия накинула халат и вышла в коридор.
Щенки сидели на кухне за столом. Все трое. На задних лапах. Передние — на столешнице. И все трое смотрели на неё с выражением предельной серьёзности.
Перед Маршалом лежала банковская карта. Перед Патчем — список, написанный кривыми печатными буквами. Перед Лаки — пустая миска, в которой утром, видимо, были хлопья.
— Доброе утро, — сказал Маршал официальным тоном. — Мы провели совещание.
— Угу, — подтвердил Патч.
— Еда кончилась, — добавил Лаки, глядя в пустую миску с трагизмом, достойным Шекспира.
Фурия моргнула.
— Вы… составили список?
— Ага, — Патч пододвинул листок. — Тут всё необходимое. Молоко, хлопья, ещё молоко, печенье, сыр, ещё молоко, корм…
— Корм? — переспросила Фурия. — Вы едите корм?
— Нет, это мы для солидности написали, — признался Маршал. — Чтобы список выглядел серьёзнее. А так — молоко, хлопья, сыр и печенье. И ещё молоко.
— И яиц, — добавил Лаки. — Ты вчера говорила про яйца.
— И чайник, — тихо сказал Патч.
Все трое виновато уставились в стол.
— Чайник мы потом, — вздохнула Фурия. — Сейчас — магазин.
Она взяла список. Буквы прыгали, кое-где были подтёки — видимо, писалось со слюной во рту.
— А карта? — Фурия посмотрела на Маршала. — Откуда у тебя карта?
— Зарплатная, — с достоинством ответил Маршал. — Я работаю. Щенячий патруль платит.
— И тебе… присылают деньги?
— Ага. На карточку с далматинцами. — Он с гордостью развернул пластик: на фоне действительно красовались два пятнистых силуэта. — Я копил на новое оборудование. Но еда важнее.
Фурия посмотрела на карту, на список, на три серьёзные морды.
— Ладно, — сказала она. — Одевайтесь. Идём в магазин.
Щенки спрыгнули со стульев и умчались в прихожую, где валялся их рюкзак с остатками одежды. Фурия пошла за ними и через минуту наблюдала, как они натягивают на себя футболки, шорты, трусы — всё мятое, одетое кое-как, но с огромным энтузиазмом.
— Так, — Фурия стояла в прихожей, уперев руки в бока. — Показывайте, что у вас есть с обувью.
Щенки переглянулись.
Маршал вздохнул и полез в рюкзак.
— Вообще-то у нас был челлендж, — начал он виновато. — Фанаты придумали. Мы должны были пройти девять стран в человеческой одежде и в каждой снимать по одному предмету. Начали в Португалии…
— Сняли кроссовок, — подхватил Патч. — Прямо на площади. Под камерами. Это было эпично.
— А носок планировали снять в Англии, — добавил Лаки. — Но тут вы подвернулись. И вообще челлендж пришлось прервать. По возникшим обстоятельствам.
— По каким? — не поняла Фурия.
— Ну… — Маршал замялся. — По очень возникшим.
Повисла пауза.
— Короче, — резюмировал Патч, — у каждого из нас сейчас на левой задней лапе — ничего.
Он поднял лапу. Кроссовок на ней действительно отсутствовал. Только носок — и тот болтался, сползший от долгой носки.
— Но мы обещали фанатам переиграть челлендж потом, — быстро сказал Маршал. — Когда закончим все дела. Так что одежду не выкинули, она в рюкзаке. Просто…
— Просто у вас нет одного кроссовка на троих, — закончила Фурия. — И вы собрались идти в магазин в таком виде?
— А что такого? — искренне удивился Лаки. — Мы же одеты. Футболки есть, шорты есть, даже трусы.
— На одной лапе обувь есть, на другой — нет, — уточнил Патч. — Симметрично, между прочим. У всех троих левая задняя босая. Мы специально так снимали, для ровного счёта.
Фурия закрыла глаза. Посчитала до десяти.
— Ладно, — сказала она. — Идём как есть. Только стойте смирно. Не бегайте. Не отставайте. И ничего не нюхайте без спросу.
— Есть! — щенки синхронно вытянулись по струнке.
— И дверь в туалет закрывайте, — добавила Фурия, помолчав.
— А зачем? — удивился Маршал.
— Просто закройте.
— Ладно.
Они вышли на улицу.
Город встретил их сырым ветром и равнодушием прохожих. Фурия шагала быстро, сжимая в руке список. Слева от неё, стараясь не отставать, семенил Маршал — на трёх лапах: одна задняя в кроссовке, одна босая. Справа — Патч, который то и дело норовил остановиться у каждой витрины. Замыкал шествие Лаки, самый дисциплинированный, хотя и он то и дело косился на проходящих мимо собак.
— А почему люди на нас смотрят? — шёпотом спросил Патч.
— Потому что вы щенки. На задних лапах. В одежде. — Фурия не сбавляла шага. — И без одного кроссовка.
— А, ну это нормально, — успокоился Патч. — В Бухте Приключений мы тоже так ходим. Только там все знают, что мы спасатели. А тут — просто щенки в шортах.
— В шортах и без обуви, — меланхолично добавил Лаки. — Босиком по асфальту. Холодно, между прочим.
— Терпи, — сказал Маршал. — Это ради челленджа.
— Какого челленджа? Мы его прервали!
— Мысленного. Я всё ещё мысленно прохожу девять стран.
— Ты ненормальный.
— Я спасатель.
Они дошли до перекрёстка. Светофор горел красным. Фурия остановилась, щенки замерли рядом.
— Смотри, — Патч ткнул лапой в витрину кондитерской. — Пончики.
— Не отвлекайся.
— Но пончики.
— После магазина.
— Обещаешь?
— Посмотрим.
Светофор переключился. Фурия шагнула на переход.
— А почему у того мужчины усы как у моржа? — спросил Лаки, оглядываясь на прохожего.
— Не тыкай лапой.
— Я не тыкаю, я просто спрашиваю.
— Потому что ему так нравится.
— А нам можно усы?
— У вас шерсть.
— А, точно.
Они подошли ко входу в супермаркет.
Автоматические двери разъехались в стороны, выпуская волну тёплого воздуха с запахом выпечки. Фурия шагнула внутрь, щенки гуськом потянулись за ней. Маршал нёс список в зубах, аккуратно прикусив край. Патч крутил головой по сторонам, сканируя взглядом полки со сладостями. Лаки сосредоточенно сопел, переставляя босую лапу — пол в магазине оказался приятно прохладным.
Фурия уже потянулась к тележке, когда перед ней выросла тень.
Охранник был крупным мужчиной с бейджем «Сергей» на груди и выражением лица, которое яснее всяких слов говорило: «Я здесь главный, и я вижу всё».
— Извините, — сказал он, обращаясь исключительно к Фурии. — С собаками нельзя.
Фурия открыла рот, но не успела ничего сказать.
— Это почему это нельзя? — возмутился Патч, выходя вперёд и вставая на задние лапы так резко, что чуть не потерял равновесие. — Мы не просто собаки! Мы щенки! И мы в одежде!
Охранник моргнул.
— Мы, между прочим, — продолжил Патч, — культурные! Мы умеем в магазине себя вести! Не то что некоторые люди, которые тележки бросают где попало!
— Патч, — тихо сказала Фурия. — Не надо.
— А чего он докопался? — Патч упёр передние лапы в бока. — У нас деньги есть! Вон, Маршал карту принёс!
Маршал, всё ещё державший список в зубах, кивнул и вытащил карту из-под резинки шорт, куда предусмотрительно засунул её перед выходом. Помахал ею в воздухе.
Охранник переводил взгляд с одного щенка на другого.
— Я… — начал он. — Правила магазина…
— А у меня есть документ, — вдруг сказал Маршал, опуская список и роняя его на пол. — Ой.
Он нагнулся, поднял список, отряхнул — и снова засунул его в зубы. Потом, придерживая бумажку пастью, принялся шарить передними лапами у себя под футболкой.
— Сейчас… где-то тут… а, вот!
Он извлёк заламинированную карточку на шнурке и с торжеством протянул её охраннику.
Тот взял карточку, поднёс к глазам, прочитал.
— Маршал… пожарный… медик… — прочитал он вслух. — Щенячий патруль, Бухта Приключений…
— Там ещё отметка есть, — сказал Маршал, всё ещё со списком в зубах, поэтому голос звучал слегка гнусаво. — Что я могу находиться в общественных местах при исполнении.
Охранник перевернул карточку. Там действительно была какая-то печать и подпись.
— При исполнении? — переспросил он. — А что вы исполняете?
— Покупку молока! — гордо заявил Маршал. — Это стратегически важная операция. Без молока упадут надои, без надоев упадёт экономика, без экономики…
— Ладно-ладно, — охранник поднял руки. — Проходите. Только чтоб без фокусов.
— Какие фокусы? — удивился Лаки. — Мы серьёзные покупатели.
Охранник с сомнением посмотрел на трёх щенков в футболках и шортах, с одним кроссовком на троих, вздохнул и отошёл в сторону.
— Спасибо! — крикнул Патч ему вслед. — Хорошего дня!
Охранник только махнул рукой.
Фурия выдохнула.
— Вы…
— Что? — невинно спросил Маршал, убирая карточку обратно под футболку. — Я же показал документ. Всё по закону.
— Откуда у тебя вообще эта карточка?
— Райдер выдал. На случай, если нас в людных местах останавливают. — Маршал подмигнул. — Работает безотказно.
Фурия покачала головой, но ничего не сказала. Она взяла тележку, и они двинулись вглубь магазина.
Супермаркет встретил их гулом холодильников и редкими покупателями. Фурия катила тележку, щенки выстроились рядом, стараясь держаться поближе.
— Молоко в какой стороне? — деловито осведомился Маршал, оглядывая ряды.
— В молочной.
— Логично.
Они двинулись вдоль стеллажей. Патч тут же уткнулся носом в стенд с печеньем.
— Это можно? Это можно? А это? А вон то, с шоколадом?
— В список, — строго сказала Фурия. — Только то, что в списке.
— В списке печенье есть.
— Обычное, без шоколада.
— А с шоколадом — это уже не печенье?
— Это десерт.
— А десерт — это печенье, только лучше!
— Патч.
— Ладно-ладно.
Лаки тем временем изучал витрину с сырами.
— А почему сыр бывает жёлтый и белый?
— Потому что разные коровы.
— А зелёный бывает?
— Бывает, с плесенью.
— Фу.
— Некоторые любят.
— Зачем?
— Не знаю. Вкус у всех разный.
— А у меня вкус — к молоку, — встрял Маршал, пристраивая в тележку сразу три пакета. — Это про запас.
— Маршал, мы не слоны.
— А вдруг война?
— Какая война?
— Ну, книжная. С академией. На случай осады.
Фурия посмотрела на три пакета молока, на серьёзную морду Маршала и ничего не сказала. Молоко осталось в тележке.
Они набрали хлопья, сыр, яйца, печенье — обычное, без шоколада, но Патч всё равно умудрился подсунуть пачку с шоколадной крошкой, и Фурия сделала вид, что не заметила. Уже собирались на кассу, когда Лаки вдруг замер у стеллажа с консервами.
— А это что?
Фурия посмотрела.
— Спагетти. В банке.
— Зачем спагетти в банке?
— Чтобы долго хранились.
— А они вкусные?
— Не очень.
— Тогда зачем их покупать?
— На случай войны, — подал голос Маршал. — Я же говорю.
Фурия вздохнула.
— Спагетти не берём.
— А почему? — расстроился Лаки. — Они такие… длинные. В банке. Интересно же.
— Потому что они невкусные.
— Но интересные.
— Интересные — не значит вкусные.
Лаки вздохнул, но спорить не стал. Однако, когда Фурия отвернулась, он всё-таки ухватил одну банку с нижней полки и прижал к груди передними лапами.
— Я просто посмотрю, — шепнул он Патчу. — Дома посмотрим и положу обратно.
— Врёшь, — так же шепнул Патч. — Ты съешь.
— Ну и что. Зато интересно.
Банка перекочевала в тележку, прикрытая пачкой хлопьев. Фурия сделала вид, что ничего не заметила.
Касс самообслуживания было четыре, и только одна — свободна. Фурия подкатила тележку, начала выкладывать продукты на ленту. Щенки стояли рядом, старательно делая вид, что они — обычные посетители.
— Оплатим картой, — сказала Фурия, доставая кошелёк. — Я могу…
— Нет, — твёрдо сказал Маршал. — Я плачу. Это моя идея с магазином.
— Маршал, это не соревнование.
— Нет, соревнование. — Он вытащил свою карту с далматинцами. — Я спонсор.
Фурия посмотрела на карту, на Маршала, на его решительно поджатую губу.
— Ладно, — сдалась она. — Плати.
Маршал с достоинством подошёл к терминалу. Встал на задние лапы. Передние положил на стойку, чтобы дотянуться до экрана.
— Сначала просканировать товары, — напомнила Фурия.
— Я знаю. Я умею.
Он взял сканер, нацелился на штрихкод молока.
— Пип.
Терминал одобрительно пикнул.
— Пип. Пип. Пип.
Продукты один за другим отправлялись в зону оплаты. Маршал работал сосредоточенно, даже язык высунул от усердия. Патч и Лаки стояли за его спиной, наблюдая за процессом.
— А ты уверен, что всё правильно сканируешь? — спросил Патч. — А то вдруг что-то пропустишь, и сигнализация заорёт.
— Я медик, — ответил Маршал, не оборачиваясь. — Медики умеют быть внимательными. Иначе как лечить?
Наконец последний продукт — пачка печенья, которую Патч тайком подложил сверху — отправился в зону оплаты.
— Всё, — сказал Маршал. — Осталось оплатить.
И тут случилось то, чего Фурия никак не ожидала.
Маршал опустил передние лапы. Помедлил секунду. Потом покосился в сторону кассира — девушки, которая наблюдала за ними с нескрываемым любопытством, и в сторону охранника, маячившего у входа.
И — спустил шорты.
— Что ты…
Но он уже спускал трусы.
— Маршал!
— Подожди, — сказал он деловито и совершенно спокойно. — Это эксперимент.
Штаны и трусы упали к щиколоткам задних лап аккуратной горкой. Хвост его оказался неловко прижат тканью упавших штанов, но он, кажется, не обращал на это внимания.
Маршал стоял на задних лапах, совершенно голый ниже пояса, с видом учёного, который только что поставил смелый опыт. Его органы свисали между задних лап, открытые взглядам всех, кто находился в радиусе десяти метров, но его это совершенно не волновало.
— Маршал! — Фурия шагнула к нему, готовая насильно натянуть на него штаны, но он остановил её жестом.
— Спокойно, — сказал он. — Я просто хочу посмотреть на реакцию.
— На какую реакцию?!
— На человеческую. — Маршал огляделся. — Смотри.
Девушка-кассир застыла с открытым ртом. Пожилая пара у соседней кассы перестала выкладывать продукты и смотрела на них с выражением глубочайшего шока. Молодая мама с ребёнком в тележке прикрыла малышу глаза ладонью, но сама смотрела во все глаза. Охранник Сергей, который только что пропустил их в магазин, медленно подносил рацию к лицу, но не нажимал на кнопку — просто держал, заворожённый зрелищем.
— Видишь? — Маршал повернулся к Фурии. — Люди очень предсказуемы. Когда происходит что-то, выходящее за рамки, они сначала замирают. Потом начинают осмыслять. Потом либо паникуют, либо привыкают.
— Ты что, ставишь социальный эксперимент?!
— Ну да. А что такого?
— Прямо сейчас?!
— Лучший момент. — Маршал пристроил карту к терминалу, дожидаясь оплаты. — Мы уже почти закончили. Осталось только приложить карту.
— Но почему ты снял штаны?!
— Для чистоты эксперимента. — Маршал посмотрел на неё с лёгким удивлением, будто ответ был очевиден. — Если бы я их не снял, это был бы просто поход в магазин. А так — это исследование человеческой природы.
— Ты…
— К тому же, — добавил Маршал, — это смешно. Смотри на их лица.
Фурия посмотрела.
Девушка-кассир прикрыла рот рукой, но глаза её смеялись. Пожилая пара всё ещё стояла в ступоре, но женщина уже толкала мужа локтем и что-то шептала, и тот начал улыбаться. Молодая мама убрала ладонь от глаз ребёнка — малыш, лет трёх, с восторгом показывал на Маршала пальцем и что-то лопотал. Охранник Сергей наконец нажал на кнопку рации.
— Тут это… — сказал он в рацию. — Щенок на кассе штаны снял. Оплачивает продукты.
Из рации донёсся треск и чей-то смех.
— Да ладно? — спросил голос.
— Серьёзно. Стоит голый и картой машет.
— А хозяева где?
— Девушка с ним. Стоит, красная вся.
— Ну и дела…
— Оплачено, — объявил Маршал, забирая карту из терминала. — Эксперимент завершён.
Он нагнулся, подхватил трусы и шорты передними лапами, натянул их обратно.
— Ну как? — спросил он, поворачиваясь к Фурии. — Оценка?
— Ты зачем это сделал?!
— Я же объяснил — эксперимент. — Маршал пожал плечами. — Хотел посмотреть, как люди отреагируют на нестандартное поведение. Это же интересно!
— А если бы тебя арестовали?
— За что? Я ничего плохого не делал. Просто снял штаны на кассе. Это не запрещено правилами магазина.
— Откуда ты знаешь?
— Не знаю. Но охранник нас не выгнал. Значит, не запрещено.
Фурия открыла рот, закрыла, снова открыла.
— Ты гениально абсурден, — сказала она наконец.
— Спасибо, — серьёзно ответил Маршал. — Я стараюсь.
Патч и Лаки, всё это время наблюдавшие за сценой с нескрываемым удовольствием, наконец подали голос.
— Я бы тоже так сделал, — заявил Патч. — Но у меня штаны без карманов, карту некуда класть.
— А я бы побоялся, — признался Лаки. — Вдруг бы засмеяли?
— Так нас и так засмеяли, — резонно заметил Маршал. — Но по-доброму. Слышишь?
Из-за кассы действительно доносился смех — девушка-кассир уже не скрывалась, а откровенно хохотала, утирая слёзы. Пожилая пара улыбалась. Молодая мама что-то объясняла ребёнку, показывая на щенков.
— Пошли, — сказала Фурия, хватая пакет с продуктами. — Пока они не передумали.
Они вышли из магазина под аккомпанемент смеха и удивлённых взглядов. Охранник Сергей проводил их взглядом, полным глубокой задумчивости.
— Хорошего дня! — крикнул ему Маршал на прощание.
— И вам… — автоматически ответил охранник. — Приходите ещё.
— Обязательно! У нас молоко кончится через три дня!
Двери магазина разъехались, выпуская их на улицу.
Они отошли от магазина метров на двадцать. Фурия остановилась, прислонилась к стене, закрыла глаза.
— Всё в порядке? — участливо спросил Маршал, заглядывая ей в лицо.
— Нет.
— Тебе плохо?
— Мне странно.
— Это от непривычки, — авторитетно заявил Патч. — Привыкнешь. Мы вообще много чего делаем, к чему люди не привыкли.
— Патч, не надо.
— А что? Я к тому, что тела — это нормально.
— Я знаю. Но люди…
— Люди сложные, — закончил Маршал. — Я понял. Но знаешь что?
Фурия открыла глаза.
— Что?
— Люди улыбались. — Маршал смотрел на неё серьёзно. — В магазине. Они сначала офигели, конечно. Но потом — улыбнулись. Даже тот охранник. Я видел.
— Это потому что ты ненормальный.
— Может быть. — Маршал пожал плечами. — Но если от того, что ты ненормальный, люди начинают улыбаться — может, это и есть нормально?
Фурия посмотрела на него. На его пятнистую морду, на криво застёгнутые шорты, на хвост, который сейчас спокойно вилял из стороны в сторону.
— У тебя хвост не болит? — спросила она. — В магазине он был прижат.
— А, — Маршал оглянулся на хвост. — Немного ныл, да. Под штанами неудобно. Но я же не мог его высунуть — штаны же целые. Пришлось терпеть.
— И ты терпел?
— А что делать? Эксперимент важнее.
— Ты… Ладно. Пошли домой.
— А пончики? — напомнил Патч.
Фурия вздохнула.
— Какие пончики?
— Мы мимо кондитерской проходили. Ты обещала «посмотреть».
— Я сказала «посмотрим», а не «купим».
— «Посмотрим» — значит купим. Это язык собак.
— Это язык манипуляции.
— Это язык любви.
Фурия посмотрела на три пары умоляющих глаз.
— Один пончик на всех.
— ТРИ! — хором.
— Два.
— ТРИ!
— Два с половиной.
— А половина — это как?
— Разрежу.
Щенки переглянулись.
— Идёт, — сказал Маршал. — Но половина должна быть с глазурью.
— Половина с глазурью, половина без.
— Это нечестно!
— Это рынок.
Они пошли к кондитерской. Позади, у входа в магазин, охранник Сергей всё ещё смотрел им вслед. Рация в его руке ожила:
— Серёг, ну что там?
Он поднёс рацию к губам.
— Да ничего, — сказал он. — Щенки пончики пошли покупать. Нормальные такие щенки. Смешные.
— А штаны?
— Надели обратно. — Сергей усмехнулся. — Жалко.
— Чего жалко?
— Зрелище было то ещё. Весь день теперь вспоминать буду.
Из рации донёсся смех.
— Ладно, — сказал голос. — Работай.
Сергей убрал рацию и улыбнулся.
Дом встретил их тишиной и запахом старых книг. Фурия разбирала покупки на кухне. Маршал торжественно водрузил молоко в холодильник. Патч немедленно открыл пачку печенья. Лаки, сделав вид, что ищет ложку, незаметно пристроил банку спагетти на самую дальнюю полку шкафа.
— Я видел, — сказал Маршал, не оборачиваясь.
— Что? — Лаки сделал круглые глаза.
— Спагетти в банке.
— Это… стратегический запас.
— Ага. — Маршал подошёл и потрепал брата по холке. — Я тоже люблю всякую странную еду.
— Ты про консервированные ананасы?
— Это была кукуруза. Просто банка была без наклейки.
— Но мы же попробовали!
— И оба потом животом маялись.
— Зато опыт.
Фурия слушала их перепалку и улыбалась.
Ужин прошёл шумно и весело. Лаки всё-таки открыл банку спагетти — Маршал помог ему, надавив лапами на крышку, пока Лаки грыз край. Спагетти оказались именно такими, как Фурия и говорила — резиновыми и безвкусными. Но Лаки съел половину банки с видом исследователя, открывшего новый вид пищи.
— Ну как? — спросил Патч.
— Интересно, — важно ответил Лаки, жуя. — Но молоко вкуснее.
— Я же говорила, — усмехнулась Фурия.
— Говорила. Но я должен был сам попробовать.
— Это правильно, — одобрил Маршал. — У спасателей так. Пока не попробуешь — не узнаешь.
После ужина они ещё долго сидели в гостиной. Фурия листала тетради отца, найденные в подвале. Щенки возились на ковре, дожевывая печенье и обсуждая события дня.
— А я всё-таки не понимаю, — говорил Патч, — почему люди так реагируют на голые тела. У всех же есть тела. И все знают, как они выглядят.
— Потому что люди прячут, — ответил Лаки. — Это их особенность.
— А зачем прятать то, что у всех одинаковое?
— Не одинаковое. У всех разное.
— Ну и что? У нас у всех разная шерсть. И что?
— Люди по-другому устроены.
— Сложно с людьми, — вздохнул Патч.
— Сложно, — согласился Маршал. — Но интересно.
— Ты поэтому штаны снял? Чтобы понять?
— Чтобы увидеть. Понять — это уже потом.
Фурия слушала их разговор и думала о том, как странно устроен мир. В этом мире есть магия книг, пустые книги, Адамантовая Академия, опасности, погони, смерть. И есть три щенка, для которых самое важное — понять, почему люди прячут тела.
И, кажется, в этом было что-то правильное.
Когда часы показали половину двенадцатого, Фурия закрыла тетради и потянулась.
— Время спать, — сказала она. — Завтра много дел.
— А можно мы с тобой? — спросил Маршал. — В смысле, в комнате. На кровати. Не на полу.
Фурия посмотрела на него. На его уши, которые от надежды встали торчком. На Патча, который уже приплясывал на месте. На Лаки, который старательно делал вид, что ему всё равно, но хвост выдавал.
— Ладно, — сказала она. — Пошли.
Они поднялись наверх, в её комнату. Фурия переоделась в пижаму — длинную футболку и мягкие штаны. Щенки тем временем стащили с себя всю одежду — футболки, шорты, трусы, всё полетело в угол.
— Так удобнее, — объяснил Маршал, когда Фурия удивлённо на них посмотрела. — Мы всегда голые спим. Одежда для улицы.
— А, ну да, — только и сказала Фурия.
Они забрались на кровать. Кровать была большая, но три щенка умудрились занять почти всё пространство, развалившись кто как. Маршал устроился справа, Патч слева, Лаки в ногах.
— А ты где? — спросил Патч.
— Я посередине, — сказала Фурия, протискиваясь между ними.
Она легла на спину, глядя в потолок. Справа тёплая пятнистая туша Маршала, слева — Патча, в ногах — Лаки. Пахло шерстью, печеньем и ещё чем-то щенячьим, домашним.
— Спокойной ночи, — сказала Фурия.
— Спокойной, — отозвался Патч.
— Ага, — буркнул Лаки, уже почти засыпая.
— Сладких снов, — сказал Маршал и зевнул.
Постепенно дыхание щенков выровнялось, стало глубоким и ровным. Фурия тоже начала проваливаться в сон, но перед самым краем забытья почувствовала, как её тело расслабляется полностью.
Она не контролировала то, что случилось дальше.
Во сне руки всегда живут своей жизнью. Фурии снились книги — они летели над ней, складывались в птиц, птицы пели, но песня была беззвучной. И в этом сне её руки сами потянулись в стороны, раскинулись широко-широко, словно она пыталась обнять всё, что летело мимо.
Правая рука упала на что-то тёплое и мягкое. Левая — тоже.
Маршал дремал, уже почти провалившись в сон, когда почувствовал тяжесть на животе.
Фуриина рука лежала прямо на нём — поперёк, тёплая, расслабленная. И не просто на животе. Пальцы легли как раз туда, где между задних лап у него, у спящего щенка, совершенно спокойно и естественно висел его орган, прикрытый только шерстью.
Он приоткрыл один глаз.
Рука Фурии лежала на нём — не специально, не нарочно, просто так упала во сне. Тёплая ладонь, расслабленные пальцы. Один палец почти касался того самого места, но не давил, не трогал — просто лежал рядом.
Маршал моргнул.
Потом ухмыльнулся — одними уголками губ, в полудрёме.
— Вот так приключение, — прошептал он беззвучно.
Посмотрел на Фурию — она спала, лицо спокойное, беззащитное. Посмотрел на свою левую сторону — Патч тоже спал, свернувшись калачиком. На Лаки в ногах — тот посапывал, приоткрыв пасть.
Маршал перевёл взгляд обратно на руку Фурии.
И ничего не стал делать.
Не убрал. Не подвинулся. Просто закрыл глаза и позволил снова провалиться в сон.
Тяжесть руки была тёплой. Спокойной. Почти родной.
Он уснул с улыбкой, которая так и осталась на морде — лёгкой, довольной, чуть лукавой.
Утро всё расставит по местам. А ночь — она для того, чтобы просто быть рядом.
В комнате было тихо. Только три щенячьих дыхания и одно человеческое, слившиеся в общий ритм.
Рука Фурии так и осталась лежать на животе Маршала, согревая его во сне.
И это было правильно.
**Конец четвёртой главы.**