Екатерина вышла из палаты, где лежал её муж, и прислонилась к стене в коридоре. «Лучше бы ты умер сразу, чем так...» — мысль возникла сама собой, как и в тот первый день, и во все последующие, когда она находила поводы не приезжать, не звонить, не знать.
Всё случилось в Рязани, у его родителей. Сами они жили в Твери. Лишь спустя два месяца после трагедии Екатерина решилась приехать.
Она закрыла за собой дверь и остановилась, не понимая, куда идти дальше. Лицо её было белее, чем больничные стены. Выровняв дыхание, она подняла глаза на свекровь — и тут же отвела взгляд. Тот был слишком тяжёлым, слишком обличающим.
— Он меня не помнит, — голос Екатерины дрогнул. — Совсем не помнит. Он... он всегда таким останется?
Людмила Васильевна, свекровь, стояла недвижимо. Как мать, она была готова горы свернуть ради сына. Она смотрела на эту красивую, ухоженную женщину, которая за два месяца нашла время на всё, кроме больницы.
— Реабилитация будет долгой, — ответила она холодно. — Я с места не сдвинусь, но сына на ноги поставлю.
«Тебе такой не нужен, — добавила она про себя. — Мы это уже поняли».
Екатерина чувствовала этот взгляд. Осуждение, материнскую боль, презрение — всё сразу.
— Мне пора... Мама с дочерью ждут. До них полтора часа добираться.
Она нащупала туфли, накинула плащ на одно плечо и рванула дверь.
— Сумку забыла, — сухо сказала свекровь.
— Ах, да...
Екатерина схватила сумочку и вылетела в подъезд. Пока спускалась с четвёртого этажа, чувствовала спиной этот взгляд — чужой, враждебный. Но стоило выйти на улицу, как она выдохнула. Солнце, птицы, дети на площадке — жизнь продолжалась. И её жизнь тоже продолжалась.
Она же не подписывалась на такое.
1. «До»
Они познакомились на турбазе. Олег отдыхал с друзьями, Екатерина приехала с подругой. Яркая шатенка с восточными глазами сразу привлекла его внимание. Оказалось, что отец у неё был азербайджанец.
Олег работал дальнобойщиком. Родители помогли с квартирой в Твери — купили старую двушку в хрущёвке, которую пришлось долго ремонтировать. Но молодых это не смущало.
Екатерина работала в торговом центре — сидела в маленькой будке, продавала чехлы для телефонов. Работа не пыльная: можно в телефоне сидеть, в зеркальце смотреться. Больше ничего она делать не умела и не хотела. Школа, одиннадцать классов, и всё. В их семье женщинам работать не обязательно — так считал её отец.
Когда родилась дочь, Екатерина окончательно ушла в домашние дела. То есть ни в какие. Дочь была у бабушки в деревне, Екатерина — в городе, одна, с деньгами, которые Олег присылал с рейсов.
А он работал без устали. Медвежьегорск — Пудож — Вытегра — Вологда — Тверь — Москва — Владимир — Нижний. В любую погоду, в любой мороз. Останавливался только поесть и поспать. Родители просили: «Побереги себя», но он отмахивался.
— Успею отдохнуть, — говорил.
Родители Олега часто передавали с ним продукты. Отец работал на мясокомбинате, брал продукцию по себестоимости. Консервы, тушёнка, колбаса — всё это оседало... нет, не у них дома. Екатерина отправляла всё матери в деревню. Там семья большая, им нужнее.
— Катя, почему у вас дома пусто? — удивлялась свекровь. — Я вам и кастрюли покупала, и постельное, и пледы. Где всё?
— Так нам не надо же, — отмахивалась Екатерина. — У мамы семья большая.
— А ты? У тебя самой разве не семья?
Екатерина только плечами пожимала.
Дочь росла у бабушки. В пять лет едва говорила, не знала, что такое детский сад, не умела общаться с другими детьми. Свекровь плакала: за лето, что девочка проводила у них, она успевала хоть чему-то научить внучку, а потом та снова уезжала в деревню — и всё возвращалось на круги своя.
2. «Тот день»
В конце февраля Олег был в Рязани, у родителей. Решил сходить с сыном родственницы на горку — покататься на «ватрушке». Мальчишке было четыре года, Олег помогал ему забираться на горку, таскал ватрушку вверх.
В какой-то момент он наклонился — и резкая, обжигающая боль взорвалась у него в голове. Олег вскрикнул, схватился за голову и потерял сознание.
Позже врачи скажут: разрыв аневризмы. Аневризма, о которой никто не знал. Головные боли у Олега бывали, но обследования ничего не показывали.
Родители примчались в больницу за ним следом. Дальше был месяц ада. Две операции, реанимация, борьба за жизнь. Они не отходили от сына, сняли комнату рядом, забыли о работе, о себе. Только больница, только Олег, только молитвы.
Олег почти не приходил в сознание. А когда приходил — никого не узнавал, не говорил, не понимал, где он. Память исчезла, навыки утратились, тело не слушалось.
— Людмила Васильевна, Екатерина-то где? — спрашивали медсестры.
— У матери в деревне, — отвечала она. — Сказала, дела важные.
Она уже тогда всё поняла.
3. «Телефонный звонок»
Когда стало ясно, что Олег выживет, но останется инвалидом, Екатерина начала зондировать почву:
— Людмила Васильевна, а он же порядочный человек? Он не станет подавать на алименты? Я развестись хочу... У меня ребёнок, мне содержать его надо.
Свекровь тогда чуть не выронила трубку.
— Когда очнётся, тогда и спросишь, — ответила она ледяным тоном. — В квартире живи, если хочешь. Только за коммуналку теперь сама плати.
Екатерина не стала платить. Переехала в деревню к матери. Там туалет на улице, зато работать не надо.
4. «После»
Людмила Васильевна взяла сына и потащила его к жизни. Логопеды, массажисты, реабилитационные центры — она не жалела ни сил, ни денег. Муж поддерживал, как мог.
Через год Олег научился ходить. Криво, медленно, но сам. Речь восстанавливалась по слогам. Лицо перекашивало, слюна текла, но он старался. Каждый день — борьба с собой.
На улицу выходить было стыдно. Знакомые, знавшие его здоровым, сильным, красивым, отводили глаза. Олег замыкался, мрачнел, не хотел никого видеть.
— Сынок, может, переедем? — предложила мать. — Начнём заново, в другом городе.
— Вы готовы всё бросить ради меня?
— Ради тебя — да.
— Тогда сначала одно дело сделаю. Разведусь.
Они продали квартиру в Твери, дачу, собрали вещи и переехали в небольшой город в соседней области. Родительскую квартиру в Рязани оставили — приезжать на реабилитацию.
В новом городе Олег ожил. Постепенно походка выровнялась, речь стала почти нормальной. Если не присматриваться, можно было и не заметить, что что-то не так.
Он устроился охранником в детский сад. Работа тихая, спокойная. Дети его любили.
А потом появилась Ольга. Работала там же, воспитательницей. Спокойная, добрая, с грустинкой в глазах. Олег рассказал ей всё, показал шрамы. Думал, испугается.
Она не испугалась. Сказала только:
— Я мужа после аварии выхаживала. Два месяца. Потом умер.
Они стали встречаться. Олег привёл её к матери.
— Мама, это Оля. Она старше меня на четыре года. И у неё ребёнок.
Людмила Васильевна смотрела на эту простую, усталую женщину и видела в ней то, чего никогда не было в Екатерине — надёжность, силу, умение быть рядом в беде.
— Сынок, — сказала она, — лишь бы ты был счастлив.
Олег был счастлив.
А Екатерина? Она звонила иногда. Узнавала, как дела. Намекала, что не прочь бы вернуться. Дочь передавала ей фотографии: «Смотри, мама, папа снова ходит! Папа работает!»
— Передай папе, что я по нему скучаю, — говорила она дочери.
Дочь передавала. Олег молчал.
— Нет, мам, — сказал он однажды Людмиле Васильевне. — Я её разлюбил. Там, в больнице, когда она не приехала. Когда я понял, что я ей не нужен больной. Такое не прощают.
Они поженились с Ольгой тихо, без гостей. Екатерина узнала об этом из соцсетей. Долго смотрела на фотографию, где Олег, совсем здоровый на вид, обнимал какую-то женщину.
Потом позвонила дочери:
— А я к вам приеду скоро. Поживу немного, помогу...
— Не надо, мам, — ответила дочь. — У нас всё хорошо.
Екатерина положила трубку. В деревне было тихо, темно, и только в окнах матери горел свет. Она смотрела в этот свет и думала о том, что жизнь — странная штука.
Иногда за всё приходится платить. И платят не деньгами.
Финал:
Олег сидел на скамейке у детского сада, ждал, когда Ольга закончит смену. Вечерело. На площадке ещё возились малыши, их звонкие голоса разлетались по всему двору.
Он думал о том, как странно всё сложилось. Год назад он не мог сам встать с кровати. Два года назад думал, что жизнь кончена. А сегодня — работа, любимая женщина, дочь.
— Дядя Олег, а почему у вас шрам на голове? — спросил вдруг подбежавший мальчуган.
Олег улыбнулся.
— Потому что я сильный, — сказал он. — Очень сильный. Меня даже такая большая царапина не сломала.
— А мне мама говорила, что сильные люди не плачут, — серьёзно заметил мальчик.
— Плачут, — ответил Олег. — Просто потом встают и идут дальше.
Мальчик кивнул и убежал к друзьям.
Ольга вышла из дверей, улыбнулась ему. Подошла, села рядом.
— Ты чего такой задумчивый?
— Жизнь вспоминал.
— И как?
— Хорошо, — ответил он. — Всё хорошо.
Они пошли домой, взявшись за руки. Закат разлился по небу оранжевым светом, обещая хорошую погоду на завтра.
А в деревне, за сотни километров отсюда, Екатерина смотрела на этот же закат из окна старого дома. Смотрела и думала: как же так вышло, что она осталась одна?
Но ответа не находила.