Послевоенная Москва, осень 1945 года. Карточная система, тотальный дефицит, разруха и разгул бандитизма. В гениальном фильме Станислава Говорухина табак играет роль куда более важную, чем просто элемент антуража. В те суровые годы курево было твердой валютой, средством от колоссального стресса и строжайшим маркером социального статуса.
По тому, какую пачку доставал из кармана человек, можно было прочитать его биографию: кто перед тобой — честный фронтовик, сытый вор или оперативник, живущий на одну зарплату. Давайте с профессиональной точки зрения разберем, что именно дымилось в кадре любимого детектива нашего детства и молодости «Место встречи изменить нельзя».
Жегловский «продув» и народный «Беломорканал»
Все мы помним этот невероятно харизматичный, чисто мужской жест. Перед тем как закурить, Глеб Жеглов берет папиросу, слегка мнет картонную гильзу пальцами и смачно в нее дует. Современный курильщик сигарет с фильтром этого ритуала не поймет.
Секрет кроется в технологии производства массовых дешевых папирос (в фильме Жеглов чаще всего смолит «Норд» и «Беломорканал»). Табачная крупка в них была нарублена грубо, часто пересыхала и предательски высыпалась из курки прямо в пустой картонный мундштук.
Если не продуть гильзу перед прикуриванием, первая же затяжка награждала вас полным ртом горькой табачной пыли. Жеглов делает этот «продув» на автомате, что блестяще выдает в нем человека из народа, привыкшего к суровому, крепкому табаку без изысков.
«Дели»: выбор интеллигента Груздева и табачная конспирология
Совершенно другой табак мы видим в руках подозреваемого доктора Груздева. Интеллигентный врач курит папиросы «Дели». Это была продукция среднего класса — не элитная, но и не пролетарский «Беломор». Качественная мешка, аккуратная набивка.
Интересно, что вокруг этой марки в советское время ходили настоящие конспирологические байки, которые шикарно описал Владимир Войнович в книге «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина». Помните этот диалог?
– Вот те и «ну». Вредительства, скажу тебе, Иван Тимофеевич, у нас полно. Вот, к примеру, ты куришь папироски, вот эти «Дели», а в них тоже вредительство.
– Да брось ты, – сказал председатель, но папироску изо рта вынул и посмотрел на нее с подозрением. – Какое же здесь может быть вредительство? Отравлены, что ль?
– Хуже, – убежденно сказал Леша. – Вот можешь ты мне расшифровать слово «Дели»?
– Чего его расшифровывать? «Дели» значит Дели. Город есть такой в Индии.
– Эх, – вздохнул Леша, – а еще грамотный. Да если хочешь знать, по буквам «Дели» это значит – Долой Единый Ленинский Интернационал.
Этот литературный штрих отлично показывает дух времени, когда даже в названии обычной табачной пачки люди на полном серьезе искали скрытый антисоветский подтекст.
Предательский «Казбек» за 42 рубля
А вот теперь переходим к самому интересному, к табаку как маркеру предательства и красивой воровской жизни.
Вспомните сцену с трусоватым Соловьевым, который струсил в засаде и бросил товарища. В книге братьев Вайнеров (и по смыслу в фильме) есть гениальная деталь:
Соловьев передохнул, достал из кармана пачку «Казбека» и трясущимися руками закурил папиросу, а я почему-то невольно отметил, что нам на аттестат не дают «Казбек», а продается он только в коммерческих магазинах по сорок два рубля за пачку.
«Казбек» — это премиальные папиросы послевоенного времени. Роскошная синяя пачка с силуэтом всадника на фоне гор. Внутри находилась дорогая ориентальная (восточная) мешка, дающая мягкий, ароматный и сладковатый дым. Опер из МУРа на свой скромный паек курить такое физически не мог. 42 рубля за пачку в коммерческом магазине в 1945 году — это колоссальные деньги.
Именно поэтому наличие «Казбека» у Соловьева сразу выдает его с головой. Человек живет не по средствам, берет взятки или ворует. Неудивительно, что этот же элитный «Казбек» курит и элегантный бандит Фокс. Дорогая папироса в зубах преступника была открытой демонстрацией его сытой, роскошной жизни на фоне всеобщей разрухи.
«Герцеговина Флор»: номенклатурный шик в «Астории»
Самым престижным и недосягаемым табаком той эпохи безоговорочно считалась «Герцеговина Флор». Именно эти папиросы предлагают Володе Шарапову, когда он оказывается в роскошном, сияющем хрусталем ресторане «Астория».
Для простого фронтовика Шарапова это был шок. «Герцеговина Флор» производилась из отборного табака, привезенного с Балкан, имела удлиненный мундштук и золотое тиснение на бумаге. Но главное это был табак балканский Ориентал. Считается, что именно «Герцеговина Флор» курил Иосиф Сталин, неторопливо выкрашивая табак из гильз прямо в чашу своей трубки. Предложить такие папиросы оперу, значит попытаться купить его с потрохами, ослепить богатством криминального мира.
Парадокс Высоцкого за кадром
Ирония кинематографа заключается в том, что сам Владимир Высоцкий, гениально сыгравший Жеглова, в реальной жизни предпочитал совершенно иной табак. Его супруга, французская актриса Марина Влади, регулярно привозила ему из-за железного занавеса блоки импортных Marlboro и Winston.
Но на съемочной площадке царила жесткая историческая дисциплина. Высоцкому приходилось прятать свои дорогие американские сигареты и дубль за дублем давиться термоядерным советским куревом, чтобы его Глеб Жеглов выглядел в кадре настоящим, стопроцентным мужиком из сорок пятого.
А вы застали те времена, когда папиросы нужно было обязательно продувать перед затяжкой? Какая марка советского курева запомнилась вам как самая крепкая и бескомпромиссная? Делитесь своим опытом в комментариях, обсудим!