Степной вечер над Черноземьем загустел, превращаясь в терпкое вино. Иннокентий, иссиня-черный Ворон, чье оперение лоснилось, как тот самый чернозем после дождя, спикировал к Анфисе. Ежиха ждала его у подножия холма, где река Дон лениво лизала берег, предчувствуя рождение великого флота.
– Мадам, – пророкотал Ворон, и в его голосе слышалась мощь царя Петра. – Ваши иглы сегодня напоминают мне шпили соборов, что когда-нибудь украсят этот горизонт. Но даже самый острый шпиль нуждается в мягком облаке.
Анфиса, томно поводя влажным носом, прижалась к прохладному камню:
– Ах, Кеша, вы все о высоком. А я здесь, на земле, чувствую, как под нами рождается история. Говорят, на этом месте когда-нибудь построят Каменный мост, и влюбленные будут замирать на нем, как мы сейчас.
Ворон нежно, почти невесомо, провел крылом по ее колючему боку. Анфиса не сжалась – напротив, она расправилась, подставляя лунному свету нежное брюшко. Это был танец контрастов: бархат перьев проникал в самую гущу шипов, находя те самые «точки невозврата».
– Представь, – шептал он, накрывая ее своим темным плащом, – здесь воздвигнут корабль «Гото Предестинация». Его золоченая корма будет сиять так же, как твои глаза в моменты нашей близости. А там, на севере, появится улица Лизюкова, где даже котята будут мечтать о таких превращениях, что случились сегодня с нами.
Ежиха тихо заскулила от восторга, когда клюв Ворона коснулся ее ушка – того самого, что со временем станет прообразом уха Белого Бима, которое каждый прохожий будет тереть «на счастье». Но их счастье было здесь и сейчас. В экстазе союза перьев и игл они замерли, создав живую скульптуру, ставшую душой этого края.
Утром, когда Ворон взмыл в небо, а Ежиха скрылась в дубовой роще, стало ясно: место пропитано такой страстью, что город здесь просто обязан быть. Его назвали Воронежем – в честь того самого момента, когда Ворон настиг своего Ежа, подарив миру легенду о любви, преодолевшей даже законы биологии.
И словно в подтверждение этой пикантной легенды, на одной из тихих улочек города замерла та самая сцена, отлитая в металле. Малая скульптура «Ворон и Еж» лукаво подмигивает прохожим, напоминая, что название столицы Черноземья – это не просто топоним, а застывший в вечности момент близости неба и земли.
Горожане шепчутся, что если потереть клюв Ворона и одновременно коснуться иголок Ежихи, то в личной жизни случится такой «прилив страсти», перед которым не устоят никакие преграды.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, друзья, чтобы не пропустить наших свежих коротких рассказов!