— Может, пошел покурить? — прошептала Лена. — Или просто посидеть, успокоиться.
Прошел еще час. В доме тихо, все спят. А Сергей все не шел.
Лена не выдержала. Накинула кофту, выскользнула из дома. Ноги не слушались, подкашивались. Она пересекла двор, подошла к гаражу. Дверь была приоткрыта, из щели пробивался тусклый свет.
— Сережа? — позвала Лена шепотом. — Сереж, ты здесь?
Тишина.
Она толкнула дверь гаража. Та со скрипом открылась. Внутри горела тусклая лампочка под потолком, освещая старый отцовский «Москвич», запасные покрышки, ящики с инструментами. И среди этого хлама, в полумраке, Лена увидела его.
Сергей стоял на табуретке. Он закидывал веревку за крючок, торчащий из балки под потолком. Руки его дрожали, но движения были механическими, будто он делал это не сам, а кто-то другой управлял им.
— Нет! — закричала Лена так, что самой стало страшно от собственного голоса. — Сережа, нет!
Сергей вздрогнул, покачнулся, потерял равновесие и с глухим стуком рухнул вниз. Ударился головой об угол старого «Москвича» и затих.
— Сережа! — Лена бросилась к нему, упала на колени. — Сереженька, очнись! Господи, что же это...
Она трясла его за плечи, но он не открывал глаза. Из рассеченной головы текла кр..вь, темная в тусклом свете лампочки.
— Помогите! — закричала Лена что есть силы. — Люди! Помогите!
В доме вспыхнул свет. Захлопали двери, загремели ставни. Через минуту в гараж вбежали Людмила Анатольевна и Николай Павлович. Свекровь была в халате, накинутом на ночную рубашку, волосы растрепаны, глаза безумные.
— Сынок! — закричала она, увидев Сергея на полу, а не крючке под потолком веревку. — Сыночек! Что с ним? Что случилось?
— Он... он упал, — выдавила Лена, не зная, как объяснить правду.
— Какая ж ты дура, Ленка! — запричитала Людмила Анатольевна, падая рядом с сыном. — Довела парня! Что ты ему сказала? Что?
— Мать, скорую надо, — Николай Павлович, хоть и был бледен как смерть, соображал быстрее. — Звони, быстро!
Людмила Анатольевна схватила телефон, трясущимися пальцами набрала номер. Пока ждали скорую, она не замолкала ни на минуту.
— Ты смотри у меня, — шипела она на Лену, прижимая к себе голову сына. — Если спросят, что случилось — скажешь, упал. Споткнулся и упал. Поняла? Не вздумай ляпнуть про веревку эту! С работы выгонят, к психиатру припишут, клеймо на всю жизнь! Слышишь меня?
— Слышу, — кивала Лена, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Скорая приехала через полчаса. Врачи быстро осмотрели Сергея, перевязали голову, погрузили на носилки и увезли. Людмила Анатольевна уехала с ним, а Николай Павлович остался. Он долго смотрел на Лену, потом тяжело вздохнул и пошел в дом. А она так и осталась стоять в гараже, глядя на лужу кр…ви на полу.
Утром пришла весть: Сергей в больнице, сотрясение, несколько швов наложили, в сознание пришел, но молчит. От разговора с матерью отказывается. Людмила Анатольевна вернулась злая как черт.
— Не хочет говорить, — бросила она, глядя на Лену исподлобья. — Лежит, в стенку смотрит. Ты что ж ему сказала-то, а? Из-за чего он?
— Я... — Лена запнулась, но понимала — скрывать бесполезно. — Я сказала, что Глеб не от него.
Людмила Анатольевна побелела так, что Лена испугалась — не хлопнулась бы в обморок. Но свекровь оказалась крепче. Она медленно подошла к Лене и со всей силы ударила ее по щеке.
— Потас…уха, — выдохнула она. — Мы тебя в дом взяли, дочкой называли, а ты... Чужое отр..дье принесла? А мы растили, любили, на руках носили?
— Я не… — Лена закрывала лицо руками, не пытаясь оправдываться. — Я думала...
— Думала она! — взвизгнула Людмила Анатольевна. — Вон из моего дома! Чтоб духу твоего здесь не было! И уб…дка своего забирай!
— Люда! — одернул ее Николай Павлович. — Не смей так! Ребенок не виноват!
— А мне плевать! — орала свекровь. — Чтоб завтра же вас здесь не было! Поняла? И развод оформляйте! Сережка мой такую паск..ду в доме не потерпит!
Лена молча собрала вещи. Их было немного — пара сумок. Глеб, проснувшись от криков, испуганно жался к матери.
— Мама, куда мы? — шептал он.
— Уезжаем, сынок, — Лена гладила его по голове и старалась не плакать.
Утром они уехали. Она не стала ждать, когда Сергей выйдет из больницы. Какая разница? Все кончено. Она сама все разрушила.
Развод оформили быстро, без взаимных претензий. Сергей не приехал, прислал своего представителя. Лена подписала бумаги, забрала свидетельство и уехала в областной центр.
Там она сняла маленькую комнату в коммуналке на окраине. Стены в облупившейся краске, общий коридор, туалет на этаже, кухня с вечно орущим радио. Зато дешево. Устроила Глеба в садик рядом, а сама пошла устраиваться в салон «Фея», где работала когда-то.
— Ленка! — всплеснула руками заведующая Раиса Ивановна. — Ты откуда взялась? Годы тебя не красят, подруга. Что с лицом?
— Жизнь, — коротко ответила Лена. — Возьмете обратно?
— Возьму, — вздохнула директор. — Клиенты тебя помнят, спрашивают. Выходи завтра.
Надя, увидев подругу в подсобке, ахнула:
— Ленка! Ты чего как с креста снятая? Что стряслось?
— Все потом, Надь, — отмахнулась Лена. — Работать надо.
Лена стригла, красила, завивала, улыбалась клиенткам, делала вид, что жизнь прекрасна. А сама ходила как робот. Встанет утром, соберет Глеба, отведет в садик, побежит на работу, вечером заберет, покормит, уложит и упадет без сил. И так день за днем, месяц за месяцем, год за годом.
Только сын и радовал. Глеб рос умным, добрым мальчиком. В садике его хвалили, воспитательницы нарадоваться не могли. Дома он помогал маме, старался не огорчать. А по ночам, когда Лена думала, что он спит, тихонько подходил, ложился рядом и обнимал.
— Не плачь, мама, — шептал он. — Я с тобой.
Лена прижимала его к себе и думала: ради этого стоит жить.
Жили бедно. Снимали то комнату, то маленькую квартирку, то снова комнату. На свое жилье накопить не получалось — все уходило на самое необходимое, а своего угла у Лены не было, да и родителей. Отца своего она не знала, а мать… мать сгорела в доме в райцентре, когда Лене было 19 лет. Да что уж об этом вспоминать. Лена старалась об этом не думать.
Лена брала подработки, стригла на дому, экономила на всем. Но Глеб был всегда одет, обут и сыт. И это главное. Так пролетело несколько лет. Незаметно, как один долгий, тяжелый день.
Глеб пошел в первый класс. Лена смотрела на него в белой рубашечке, с букетом цветов и думала: может и не нужно было ни в чем признаваться? Жили бы сейчас с Сережей душа в душу. А то, что совесть мучила… так может быть с годами бы отпустило, сгладилось бы как-то на душе.
После школы Глеб ходил на продленку. Лена забирала его ближе к вечеру, и они вместе шли домой, обсуждая прошедший день. Глеб рассказывал про одноклассников, про учительницу, про то, что задали. Лена слушала и улыбалась. Это был ее самый любимый момент за день.
В тот день ничего не предвещало беды. Обычный вторник, обычная дорога от школы. Лена держала Глеба за руку, слушала его болтовню и думала о том, что завтра на работе первая клиентка — Тамара Петровна из базы Торгмортранс, надо не забыть, попросить у нее рыбки по закупочной цене. Глеб любит рыбу…
Вдруг сзади раздался настойчивый сигнал автомобиля. Лена машинально прижала сына ближе к себе и обернулась. Рядом с тротуаром притормозила дорогая иномарка. Черная, блестящая, тонированные стекла. Из машины вышел...
Лена замерла. Из машины вышел Алексей.
Он почти не изменился. Все такой же холеный, уверенный, с легкой улыбкой на красивом лице. Только одет попроще, чем тогда, без былого лоска. Но улыбка та же — самоуверенная, чуть наглая.
— Вот это да! — воскликнул он, направляясь к ним. — Какие люди! Лена! Куда же ты пропала?
Лена стояла как вкопанная. Глеб настороженно смотрел на незнакомого дядю.
— Я тебя долго искал тогда, — продолжал Алексей, подходя ближе. — Неприятность случилась... с законом! — он развел руками. — Быстро все уладили, вышел под залог и сразу к тебе. А тебя и след простыл! — Он улыбнулся, будто рассказывал забавную историю.
Лена молчала. Слова застревали в горле. Алексей перевел взгляд на Глеба, присел на корточки и протянул ему руку:
— А это что за малыш такой прекрасный?
Глеб насупился. Ему не понравился этот наглый дядя.
— Я не малыш, — важно сказал он. — Я уже в первый класс хожу.
— Ого! — Алексей удивился. — Первоклассник! Солидный возраст. Ну а звать-то тебя как, первоклассник?
— Глеб, — нехотя ответил мальчик.
Лена похолодела. Алексей выпрямился, внимательно посмотрел на нее. В глазах его мелькнуло что-то... удивление? Понимание?
— Глебушка, сынок, — Лена взяла себя в руки. — Погуляй на площадке вон там, видишь? Мне с дядей поговорить нужно.
— А это дядя плохой? — спросил Глеб с подозрением.
— Нет, нет, — поспешно сказала Лена. — Это... знакомый. Иди, погуляй.
Глеб неохотно отошел к песочнице, но продолжал коситься в их сторону. Лена и Алексей остались стоять на тротуаре. Повисло долгое, тяжелое молчание. Они смотрели друг на друга, и каждый думал о своем. Наконец Лена набрала воздуха в грудь и сказала прямо:
— Это твой сын, Алексей.
Алексей замер. Секунду смотрел на нее непонимающе, а потом... расхохотался. Громко, неестественно, будто она сказала самую смешную шутку в мире.
— Лена, ты чего? — выдавил он сквозь смех. — С ума сошла? Это не может быть мой сын!
— Почему? — Лена чувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Да потому что у меня не может быть детей! — Алексей перестал смеяться, посмотрел на нее уже серьезно, даже жестко. — Врачи сказали еще в молодости, после травмы. Бесплодие. Шансов — ноль. Я с женой четыре года живу, дочку зачать не могли, только через ЭКО получилось. Так что, извини, не мой это пацан.
— Но я думала... — начала Лена.
— Думала она, — усмехнулся Алексей. — Развелась с мужем, а теперь решила на меня пацана повесить? — он покачал головой. — Ищи другого лоха, Лена.
Лена растерялась. Она смотрела на него и не знала, что сказать. В голове билась одна мысль: «Не может быть... не может быть...»
Она молча развернулась и пошла к песочнице, где Глеб сосредоточенно ковырялся в песке.
— Лен, ты чего? — крикнул вдогонку Алексей. — Я заеду к тебе!
Но она не ответила. Подошла к сыну, взяла его за руку и быстро пошла прочь.
— Мам, а дядя плохой? — спросил Глеб, оглядываясь.
— Не знаю, сынок, — тихо ответила Лена. — Не знаю.
Лена долго мучилась после той встречи. Слова Алексея не выходили из головы: «У меня не может быть детей... Только через ЭКО...». Если это правда, если он не может иметь детей, значит... значит Глеб – сын Сергея?
И вдруг Лена вспомнила. В шкафу, на самой дальней полке, в старой сумке лежит футболка Сергея, которую она украдкой забрала при отъезде. Зачем взяла? Сама не знала тогда. На память. Чтобы хоть иногда чувствовать его запах, который со временем почти выветрился.
— Господи, — прошептала Лена.
Она бросилась к шкафу, нашла сумку, достала футболку. Прижала к лицу — запаха уже почти нет, только слабый, едва уловимый аромат. Но может быть, еще не поздно?
На следующий же день она поехала в лабораторию. Долго объясняла, что нужно сделать экспертизу по вещам, сомневалась, получится ли. В лаборатории сказали: попробуем, но гарантий нет. Лена оставила футболку, сдала свои анализы и анализы Глеба и стала ждать.
Две недели ожидания показались вечностью. Лена не спала, не ела, клиенты жаловались, что она рассеянная. Надя приносила успокоительное и ругалась:
— Да успокойся ты! Будет результат, тогда и паниковать!
Но Лена не могла успокоиться. Она прокручивала в голове все возможные варианты. Если Глеб — сын Алексея? Но Алексей сказал, что не может иметь детей. Врал? Зачем ему врать? Если Глеб — сын Сергея... но тогда что она наделала?
Когда пришел результат, Лена чуть не потеряла сознание прямо в лаборатории. Вероятность отцовства Сергея — 99,9%. Глеб — его сын. Кровный, родной, настоящий.
— Господи, — прошептала Лена, прижимая бумагу к груди. — Что же я наделала...
Она вышла на улицу, села на скамейку и разрыдалась. Слезы текли ручьем, люди оборачивались, но ей было все равно. Она плакала от счастья, от горя, от отчаяния. Глеб — Сережин! Ее мальчик — от любимого мужа! А она... она своими руками все разрушила.
— Надо ехать, — решила она. — Надо сказать Сереже. Все рассказать. Пусть простит, пусть нет, но знать он должен.
В свой выходной Лена поехала в райцентр. Оставила Глеба с Надей (та, узнав, куда едет Лена, только вздохнула и кивнула) и отправилась в Мелководинск.
Автобус тащился медленно, останавливался у каждого столба. Лена смотрела в окно и прокручивала в голове предстоящий разговор. Как он встретит? Выслушает? Пошлет? Имеет право послать. Имеет.
В Мелководинске она сошла на знакомой остановке и пошла к дому. Вот знакомые улицы, вот магазин, где они покупали продукты, вот поворот во двор. Она подошла к дому и замерла. На детской площадке, прямо перед подъездом, Лена увидела Сергея. Он стоял рядом с молодой женщиной — симпатичной, с добрым лицом. А на руках у Сергея была маленькая девочка. Годовалая, в розовом комбинезончике, пухленькая, смешливая. Сергей подбрасывал ее, ловил, целовал в пухлые щечки, и девочка заливалась счастливым смехом. Женщина стояла рядом и улыбалась. Они были счастливы. По-настоящему счастливы.
Лена смотрела на них и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Он женат. У него другая семья. Другой ребенок. Все. Конец. Она развернулась и, спотыкаясь, побрела прочь. Ноги не слушались, перед глазами все плыло. Она шла, не разбирая дороги, натыкаясь на прохожих, и ничего не видела вокруг. В голове билась одна мысль: «Опоздала. Опоздала. Сама все сломала».
На автобусной остановке Лена рухнула на скамейку. Сидела, глядя в одну точку, и не могла пошевелиться. Подошел автобус, она села, поехала обратно. Всю дорогу молчала, смотрела в окно. А в голове крутилось: «Ничего уже не вернуть. Я сама, своими руками сломала свою жизнь и лишила сына отца».
А там… на детской площадке, Сергей вдруг остановился, перестал смеяться и посмотрел в сторону остановки.
— Ты чего? — спросила жена, подходя к нему.
— Ничего, — ответил Сергей, хмурясь. — Показалось.
Он не видел Лену. Но сердце почему-то защемило. Будто что-то важное прошло мимо.
****
А в городе, у Надежды дома, ее ждал Глеб. Он подбежал, обнял.
— Мам, ты чего такая грустная? Ты к папе ездила?
— Ездила, сынок, — Лена прижала его к себе.
— И что? Он приедет?
Лена посмотрела на сына, на его глаза, и сердце разорвалось.
— Не знаю, Глебушка, — прошептала она. — Не знаю.
Она взяла его за руку, и они пошли домой. Вечером, уложив сына спать, Лена достала бумагу с результатами экспертизы, долго смотрела на нее, а потом спрятала в шкаф. Пусть лежит. На память. О том, что могло бы быть, если бы она не была такой дурой.
За окном шумел город. Где-то там, за сорок километров, спал Сергей, обнимая другую женщину и их дочку. А здесь, в маленькой комнате, спал его сын, который никогда не узнает отца. И Лена, которая сама, своими руками, разрушила свое счастье.
— Прости меня, Сережа, — прошептала она в темноту. — Если бы ты знал, как я хочу все вернуть...
Но чудес не бывает. Особенно для таких дур, как она…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.