Ресторан был дорогой, с белыми скатертями, живой музыкой и официантами, которые говорили вполголоса. Лена чувствовала себя не в своей тарелке в своем обычном пальто и с рабочей сумкой. Но Алексей держался так естественно и просто, что напряжение постепенно ушло.
— Расскажи о себе, — попросил он, когда им принесли заказ. — Чем живешь, о чем мечтаешь.
— Я парикмахер, — пожала плечами Лена. — Живу с мужем, работаю, мечтаю... ну, как все. О детях, о квартире своей. А вы? Кто вы, Алексей?
— Бизнесмен, — уклончиво ответил он. — Свой небольшой бизнес. Строительство.
— Богатый, значит, — усмехнулась Лена. — И что такому богатому и красивому мужчине от простой парикмахерши?
— Ты себе льстишь, — Алексей посмотрел на нее внимательно. — Ты не простая. Ты настоящая. Таких сейчас мало. Все вокруг такие... пластмассовые. Красивые, но ненастоящие. А ты живая. Ты плакала в клубе, рассказывала про мужа, про то, как тебе больно. Ты не играла, ты была собой. Это дорогого стоит.
Лена смутилась и отвела взгляд.
— Я тогда пьяная была, — пробормотала она. — Не помню ничего.
— А я помню, — тихо сказал Алексей. — И не могу забыть.
Дальше все пошло как в тумане. Разговоры, вино, музыка, и снова Лена поймала себя на том, что смотрит на него и не может отвести взгляд. А потом снова была его квартира, и снова его объятия, и снова утро с раскалывающейся головой и чувством всепоглощающего стыда. Уходя, она обернулась на пороге:
— Алексей, пожалуйста. Не приезжай больше. Я не хочу. Это неправильно. У меня муж, я его люблю. Если ты хоть немного меня уважаешь — исчезни.
Он посмотрел на нее долгим взглядом, кивнул.
— Хорошо. Как скажешь.
Но он не исчез. Через неделю он снова ждал ее после работы. И Лена снова села в машину. Потом еще раз. И еще. Она ненавидела себя за это, но ничего не могла поделать. Когда он был рядом, мир переставал существовать. Она забывала про Сережу, про стыд, про то, что делает что-то неправильное. Она просто жила этими редкими встречами, а потом мучительно страдала от чувства вины.
— Лен, ты сама не своя, — заметила Надя. — Что с тобой? Этот Алексей?
— Надь, я не знаю, что со мной, — призналась Лена. — Я не могу без него. Я понимаю, что это плохо, что я предаю Сережу, но когда он звонит, я бросаю все и бегу. Это как нар…тик. Я схожу с ума.
— Мда, — задумчиво сказала Надя. — Попала ты, подруга. И что делать думаешь?
— Не знаю, — Лена закрыла лицо руками. — Я молю Бога, чтобы он исчез. Чтобы Сережа ничего не узнал. Я не хочу его терять.
И Алексей исчез. Просто перестал звонить, перестал приезжать. Лена сначала не поверила, ждала, всматривалась в проезжающие машины, вздрагивала от каждого звонка. А потом, через две недели, выдохнула с облегчением. Пронесло. Наверное, он встретил другую. Или просто наигрался. Слава богу.
Жизнь потихоньку вошла в свою колею. Лена снова стала улыбаться, Сережа радовался, что у жены хорошее настроение. Они строили планы на будущее, копили деньги на свою квартиру, обсуждали планы на лето и тут случилось то, чего Лена боялась больше всего. Она поняла, что беременна.
Тест показал две яркие полоски. Лена сидела на краю ванны, смотрела на тест и не могла пошевелиться. Пять лет с Сережей — ничего. Четыре встречи с Алексеем — и вот, пожалуйста.
— Господи, за что? — прошептала она. — Почему сейчас?
В салоне она отвела Надю в подсобку и, запершись, выложила все.
— Надь, я беременна, — сказала она севшим голосом.
— Ох…енеть! — Надя широко раскрыла глаза. — От кого?
— От Алексея, — честно сказала Лена. — Мы с Сережей пять лет пытались — ничего. А тут... всего ничего, и сразу.
— Дела, — Надя присвистнула и села на стул. — Ну и что думаешь?
— Не знаю, — Лена заметалась по подсобке. — Сказать Сереже? Не сказать? Он же поймет, что не его! Пять лет не было, а тут вдруг...
— Подожди, не паникуй, — Надя остановила ее. — Сядь и успокойся. Слушай сюда. Ты сейчас кому-нибудь расскажешь — и все, жизнь кончена. Сережа тебя выгонит, будешь одна с ребенком. А так... Уговори Серегу переехать.
— Куда переехать? — не поняла Лена.
— В другой район. В другой город. Какая вам разница, где квартиру снимать? Снимите подальше отсюда. Смени телефон. Если этот Алексей появится снова, он тебя не найдет. А Сереже скажешь, что это его ребенок. Родишь, и никто ничего не узнает. Множество мужиков, знаешь, сколько чужих детей растят? И ничего, живут и счастливы.
— Надя, это же обман, — прошептала Лена. — Это низко.
— А что не низко? — возразила Надя. — То, что ты с мужиком чужим спала — это нормально? Ты уже один раз обманула. Теперь поздно метаться. Либо ты теряешь Сережу и остаешься одна с ребенком, либо ты сохраняешь семью и молчишь. Выбирай.
Лена долго молчала. Потом подняла на подругу глаза.
— А если он узнает? Если ребенок будет похож на Алексея?
— Не узнает, — отрезала Надя. — Маленькие все одинаковые. А подрастет — привыкнет, будет считать своим. Ты главное сама не проговорись. И вали отсюда. Подальше, пока этот твой Алексей не объявился.
Лена кивнула. Решение было принято. Тошнотворное, грязное, но другого она не видела.
Вечером она сообщила Сергею новость.
— Сереж, я беременна, — выпалила она, не глядя на него.
Сергей замер, потом подскочил к ней, схватил на руки, закружил по комнате.
— Ленка! Родная! Правда? — он сиял так, что Лене стало физически больно.
— Правда, — выдавила она улыбку.
— Ура! Я буду папкой! — Сергей расцеловал ее, потом отстранил, заглянул в глаза. — Ты чего? Не рада?
— Рада, конечно, — Лена опустила глаза. — Теперь вот о будущем думаю. Сереж, я тут подумала... Может, нам переехать?
— Переехать? — удивился он. — Куда? Зачем?
— Ну, не нравится мне здесь, — Лена обвела рукой комнату. — Тесно. И соседи эти... баба Света вечно подглядывает. А малыш родится, совсем тесно станет. Давай пока живота не видно, переедем в другую квартиру. Побольше, в другом районе. Или вообще в другой город.
Сергей задумался.
— Вообще-то, я тоже об этом думал, — неожиданно сказал он. — Лен, тут такое дело... Я сегодня с мамой разговаривал, сказал, что мы планируем детей. А она говорит: «Чего вы по съемным мыкаетесь? Переезжайте к нам».
— К ним? — Лена удивилась.
— Ну да. Родители мои на дачу хотят переехать, весной уже окончательно. А нам с тобой свою квартиру в Мелководинске оставить хотят. Городок небольшой, но уютный. И квартира у них трехкомнатная, хорошая. Как тебе?
Лена почувствовала, как от сердца отлегло. Мелководинск — это в сорока километрах отсюда. Другой регион, другая область. Там ее точно никто не найдет.
— Правда? — переспросила она. — Они согласны?
— А то! — засмеялся Сергей. — Для них внук — это счастье. Они давно звали, да я не решался. А сейчас сам бог велел. Ну что, согласна?
— Да, — выдохнула Лена и впервые за долгое время улыбнулась искренне. — Согласна. Поехали.
Через месяц они переехали в Мелководинск. Городок оказался тихим, зеленым, с одноэтажными домиками и небольшими пятиэтажками. Квартира свекрови была на третьем этаже, светлая, уютная, с балконом и видом на парк.
Лена стояла у окна, смотрела на незнакомые улицы и чувствовала, как тяжелый камень падает с души. Здесь все будет по-новому. Здесь она будет хорошей женой, заботливой матерью. Здесь никто не знает про Алексея, про ее ошибки, про ее стыд. Здесь она сможет начать все сначала.
— Нравится? — спросил Сергей, подходя сзади и обнимая ее за плечи.
— Очень, — искренне сказала Лена. — Здесь хорошо.
— Вот и славно, — Сергей поцеловал ее в макушку. — Заживем теперь по-человечески. Ты, я и наш малыш. Счастливы будем, Лен. Обязательно будем.
Лена закрыла глаза и кивнула. Она очень хотела в это верить.
*****
Переезжая на дачу, свекры оставили невестке не только жилплощадь, но и все свои запасы: компоты, варенья, соленые огурцы и даже мешок картошки в подвале.
— Чтоб не бегали по магазинам, — сказала Людмила Анатольевна, вручая Лене ключи. — Своё, домашнее, полезней. Ты теперь, дочка, за двоих есть должна.
Лена тогда улыбнулась и кивнула. А внутри все переворачивалось от слова «дочка».
Первое время жизнь в Мелководинске казалась сном. Сергей носился с ней как с писаной торбой. Он вставал раньше всех, готовил завтрак, провожал до туалета, если она просыпалась ночью, и каждый вечер, приезжая с работы за сорок километров, привозил ей то апельсины, то шоколадку, то еще какую-нибудь мелочь.
— Ты чего, Сереж? — смеялась Лена. — Я же не больная, я беременная. Это разные вещи.
— А для меня ты теперь царица, — серьезно отвечал Сергей. — Ты мне сына или дочь подаришь. Я тебя на руках носить должен.
Свекровь звонила каждый день. Нет, не так — КАЖДЫЙ ДЕНЬ. Раз по пять.
— Леночка, как ты? Тошнит? Не тошнит? А что кушала? А витаминки пьешь? А гуляла сегодня? А долго ли гуляла? А ноги не отекают? А давление?
Лена отвечала, улыбалась в трубку, благодарила, а потом сидела и смотрела в одну точку. Ей казалось, что она самозванка. Что все эти забота, любовь, внимание — не для нее. Она украла чужую жизнь, чужое счастье, чужую семью.
— Господи, — шептала она, глядя на растущий живот. — Сделай так, чтоб они меня ненавидели. Чтоб свекровь пилила, чтоб муж бил. Тогда бы я знала, что заслужила. А так...
Но ее продолжали любить. Любили так сильно, что становилось физически больно. Приезжая на выходные, свекры привозили гостинцы. Николай Павлович, молчаливый мужчина с большими натруженными руками, однажды привез целый ящик яблок из своего сада.
— Садовые, — сказал он, ставя ящик на пол. — Не магазинные. Для внука полезно.
Лена смотрела на эти яблоки и чувствовала, как слезы подступают к горлу. «Для внука». Если бы он знал, что этот внук — не его кровиночка...
Роды были тяжелыми. Тридцать шесть часов схваток, потом экстренное кесарево. Лена то теряла сознание, то приходила в себя. Сквозь пелену боли и наркоза она слышала голоса врачей, чувствовала, как ее разрезают, как что-то тянут, и вдруг — крик. Тоненький, пронзительный, такой родной.
— Мальчик, — сказал кто-то. — Три восемьсот, пятьдесят два сантиметра. Здоровенький.
Когда ей принесли это маленькое красное существо с зажмуренными глазками и смешным забавным носиком, Лена забыла обо всем. О боли, о страхе, о прошлом. Она смотрела на сына и чувствовала, что сердце разрывается от любви.
— Глеб, — прошептала она. — Здравствуй, мой маленький.
В палату пускали только по пропускам. Сергей прорвался через все кордоны, размахивая цветами и коробкой конфет. Увидев сына, он замер на пороге.
— Можно? — спросил он шепотом.
— Заходи, папа, — улыбнулась Лена.
Сергей подошел, взял сына на руки так осторожно, будто тот был хрустальным. Смотрел, не отрываясь, и по щеке у него ползла слеза.
— Сын, — выдохнул он. — Сынок. Глебка... Здравствуй, я твой папа.
Лена смотрела на эту картину и чувствовала, как нож входит в сердце. Папа. Он думает, что он папа. А настоящий папа, тот, чья кровь течет в жилах этого ребенка, где-то там, в своем богатом мире, даже не знает, что у него есть сын.
— Лен, он на меня похож? — спросил Сергей, поднося ребенка к свету. — Смотри, носик мой, и подбородок. И уши мои, лопоухие.
— Похож, — выдавила Лена улыбку. — Очень похож.
Дома началась новая жизнь. Бессонные ночи, пеленки, распашонки, бутылочки, первые улыбки, первые «агу». Людмила Анатольевна переехала к ним на месяц, помогать.
— Ты лежи, дочка, отдыхай, — командовала она. — Я сама покормлю, сама перепеленаю. А ты спи. Тебе силы нужны.
Лена лежала и чувствовала себя паразиткой. Свекровь стирала, гладила, готовила, убирала, а она только кормила грудью и спала. Спала много, потому что организм восстанавливался после кесарева.
Глеб рос крепеньким, здоровым, спокойным. Он редко плакал, много ел, быстро набирал вес. К трем месяцам это был уже упитанный карапуз с голубыми глазами и светлыми волосиками.
— Вылитая ты, — говорила Людмила Анатольевна. — Сережка в детстве темный был, а этот светленький. В твою породу, Лена.
— В мою, — кивала Лена.
Она смотрела на сына и искала черты Алексея. Глаза — вроде бы, да, разрез похож. Нос — прямой, как у него.
Год пролетел как один миг. Глеб научился сидеть, ползать, вставать у опоры, говорить «мама» и «папа». Сергей души в нем не чаял. Приезжая с работы, первым делом бежал к сыну.
— Глебка, привет, папка приехал! Ну-ка дай пять! А дай папе поцелуй!
Они возились на ковре, строили башни из кубиков, катали машинки. Глеб заливался смехом, когда отец подбрасывал его к потолку.
Лена смотрела на них и умирала от чувства вины.
Она перестала спать по ночам. Лежала, смотрела в потолок и думала. Думала о том, что имеет право на счастье? Что она сделала, чтобы заслужить такую семью, такого мужа, таких родственников? Она предала, обманула, и теперь пожинает плоды своего обмана.
Иногда ей казалось, что лучше бы Сергей был плохим. Лучше бы он пил, бил ее, гулял. Тогда бы она знала — я терплю, я искупаю вину. А он был идеальным. Он носил ее на руках, он обожал сына, он работал сутками, чтобы обеспечить семью.
И свекры. Людмила Анатольевна звонила каждый день, привозила гостинцы, дарила подарки. На первый день рождения Глеба они с Николаем Павловичем подарили ему золотой крестик и велосипед.
— Нашему первенцу, — сказала свекровь, вытирая слезы. — Нашему кровиночке.
Лена чуть не закричала тогда. «Не ваш он! Не кровиночка! Он чужой!» Но она молчала. Улыбалась. Благодарила.
День второго дня рождения Глеба решили отмечать на даче у свекров. Июнь выдался жарким, и Людмила Анатольевна настояла:
— Чего в городе сидеть? Природа, шашлыки, речка рядом. Детю воздух нужен. Приезжайте, мы все приготовим.
Лена с Сергеем собрали вещи, игрушки, коляску и поехали на старом отцовском «Москвиче». Дача находилась в двадцати километрах от Мелководинска, в живописном месте на берегу реки. Там был деревянный дом, баня, большой участок с яблонями и кустами смородины.
Свекры встретили их с распростертыми объятиями. Людмила Анатольевна сразу же подхватила Глеба на руки.
— Ах ты мой хороший, ах ты мой сладкий! С днем рождения, внучек! Бабуля тебе подарок приготовила!
Подарок был шикарный — радиоуправляемая машина, огромная, как настоящий джип. Глеб завизжал от восторга и тут же потребовал, чтоб папа собирал.
— Соберем, соберем, — улыбался Сергей. — Счас только стол накроем.
День пролетел в суете. Жарили шашлыки, резали салаты, пили за здоровье именинника. Глеб носился по участку с новой машинкой, гонял соседского кота, ловил бабочек. Лена смотрела на него и чувствовала, как к горлу подступает ком.
— Ты чего такая задумчивая? — спросила Людмила Анатольевна, подсаживаясь к ней. — Устала?
— Нет, мам, все хорошо, — улыбнулась Лена. — Просто задумалась. Сын растет.
— Растет, — согласно кивнула свекровь. — И такой красивый, умненький. Весь в тебя, Ленок. Но характером в Сережу — такой же упертый. Вчера его папа учил машинку запускать, так он два часа сидел, пока не научился.
— В Сережу, — эхом повторила Лена.
Вечером, когда Глеба уложили спать в маленькой комнатке, взрослые сидели на веранде, пили чай с пирогами. Николай Павлович рассказывал про свою молодость, Людмила Анатольевна — про то, как Сережа в детстве огород перекопал в поисках клада. Смеялись, вспоминали.
Лена сидела и слушала. И вдруг поняла — все. Больше не могу. Не могу жить с этим камнем на душе. Не могу смотреть в глаза этим людям, зная, какую ложь ношу в себе. Не могу делать вид, что Глеб — их кровь, когда на самом деле он чужой.
— Я пойду, прогуляюсь, — сказала она, вставая. — Что-то душно.
— Иди, дочка, — кивнула Людмила Анатольевна. — Там на речке прохладно. Только недолго, комары.
Лена вышла за калитку, прошла по тропинке к реке. Села на траву, обхватила колени руками. Стемнело. Луна отражалась в воде. Тишина стояла такая, что слышно было, как где-то далеко лает собака.
— Господи, — прошептала Лена. — Что мне делать? Сказать? Или молчать до конца жизни?
Она просидела так с час. Вернулась в дом, когда все уже расходились спать. Сергей ждал ее на веранде.
— Заждался, — сказал он, улыбаясь. — Я уж думал, ты к русалкам в речку ушла.
— Нет, — Лена покачала головой. — Я здесь. Сереж, нам поговорить надо.
— Опять поговорить? — улыбнулся он. — Ты в прошлый раз говорила, а потом мы сына родили. Может, еще кого родим?
— Сережа, — Лена села напротив и посмотрела ему в глаза. — Это серьезно. Очень серьезно.
Сергей нахмурился, отставил кружку с чаем.
— Что случилось? Ты заболела? Глеб?
— Нет, Глеб здоров. Я... я не о том.
Она замолчала. Слова застревали в горле. Как сказать? Какими словами? «Прости, дорогой, я тебе изменила, и наш сын — не твой?»
— Лен, не тяни, — Сергей напрягся. — Говори уже.
Лена глубоко вздохнула. Сердце колотилось где-то в горле.
— Помнишь тот день, два года назад, когда твой брат Андрей с Кариной приезжал?
— Ну, помню, — кивнул Сергей. — А что?
— Я тогда не у Нади ночевала, — выпалила Лена. — Я была в клубе. И потом... потом я встретила одного человека.
Сергей побледнел.
— Какого человека?
— Мужчину, — Лена отвела взгляд. — Мы познакомились в клубе. Я была пьяная, обиженная, думала, что ты мне изменил. Баба Света сказала, что ты с блондинкой... Ну, ты помнишь.
— Помню, — глухо сказал Сергей. — Я же извинился. Это Андрей был.
— Я знаю, — Лена закрыла лицо руками. — Но тогда я не знала. Я думала, ты мне изменил. Я напилась, познакомилась с ним, и... Сережа, я изменила тебе.
Сергей молчал. Сидел, как каменный, и смотрел в одну точку.
— Я изменила тебе в ту ночь, — продолжала Лена, понимая, что остановиться уже не может. — А потом... потом он нашел меня. Через неделю. Приехал на работу, с цветами. Я сказала, что не хочу, что замужем, но он... он как-то заставил меня снова... и потом еще. Четыре раза, Сережа. Четыре раза я тебе изменяла.
— Четыре, — эхом повторил Сергей.
— А потом я узнала, что беременна, — Лена заплакала. — Мы с тобой пять лет не могли, а тут сразу. Я поняла, что это не от тебя. Я хотела сказать, но испугалась. Надя посоветовала переехать, сменить номер, сделать вид, что все нормально. Я послушала. Я такая дура, Сережа, такая дура!
— Глеб... — Сергей поднял на нее глаза. — Глеб не мой?
Лена покачала головой. Она не могла говорить. Слезы душили.
— Ты... ты уверена?
— Да. Я уверена. Сделай тест ДНК, если не веришь. Но я знаю. Он не от тебя.
Сергей долго молчал. Потом встал, подошел к перилам веранды, схватился за них руками. Стоял, сгорбившись, и молчал. Плечи его вздрагивали.
— Сережа... — Лена шагнула к нему.
— Не подходи, — глухо сказал он. — Не подходи сейчас.
— Прости меня, — шептала Лена. — Я понимаю, что нет мне прощения. Но я люблю тебя. Я всегда тебя любила. Это была ошибка, страшная ошибка.
— Ошибка? — Сергей резко обернулся. Лицо его было мокрым от слез. — Ты называешь это ошибкой? Ты четыре раза спала с мужиком, родила от него ребенка и два года врала мне, моим родителям, всем! Два года! Я сына растил, любил его, думал — моя кровь! А он... он чужой!
— Он не чужой! — закричала Лена. — Он твой! Ты его растил, ты его папа! Не важно, чья там кровь!
— Не важно? — Сергей засмеялся, но смех был страшным, надрывным. — Ты думаешь, мне не важно? Я жил этой семьей, этой мечтой! Я пахал как лошадь, чтобы у вас все было! А ты... ты просто использовала меня. Как тряпку.
— Нет, Сережа, нет! — Лена упала перед ним на колени. — Прости меня, умоляю! Я готова на все, только прости!
Сергей посмотрел на нее сверху вниз. В глазах его была пустота. Такая страшная, что Лена похолодела.
— Встань, — сказал он тихо. — Не надо так. Не поможет.
Он развернулся и пошел в дом. Лена слышала, как он прошел через кухню, как открыл дверь черного хода. Потом тишина.
Она поднялась с колен, замерла. Что делать? Идти за ним? Не идти?
Прошло полчаса. Сергей не возвращался. Лена подошла к окну, выглянула. Во дворе никого. Только свет горел в гараже — маленьком сарайчике, где свекры хранили инструменты и старые вещи…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.