— Включай рециркуляцию, Игнат, сейчас фильтры накроются, — Станислав брезгливо поморщился, глядя в тонированное окно внедорожника.
Огромный мусорный полигон тянулся до самого горизонта. Там, где тридцать лет назад стояла его родная деревня Заречное, теперь высились барханы из рваного полиэтилена, ржавых кузовов и прелых пищевых отходов. Над этой гниющей долиной кружили тучи жирных, наглых чаек.
— Говорил же, надо по объездной ехать, Станислав Юрьевич, — проворчал водитель, нажимая кнопки на панели. — У нас через сорок минут подписание в офисе. Испанцы эти народ капризный, ждать не будут.
Станислав промолчал. Его тянуло сюда последние несколько дней. Просто посмотреть на место, где когда-то был деревянный дедовский дом с резным крыльцом. Где они с Олегом бегали на речку, пока Олег не подставил его, сбежав за границу с невестой Стаса, Надей. Сегодня Станислав должен был закрыть сделку, которая навсегда разорит бывшего друга, выкупив его активы через европейских посредников.
Внезапно взгляд бизнесмена зацепился за странное движение у ближайшей кучи строительного мусора. Две маленькие фигурки в безразмерных, грязных мужских куртках тянули из завалов кусок медного кабеля.
— Тормози.
— Станислав Юрьевич, ну куда? Грязища же по колено!
— Я сказал, тормози! — рявкнул Станислав так, что водитель вжал голову в плечи.
Тяжелые ботинки хрустнули по битому шиферу. Воздух снаружи был густым, тяжелым, с привкусом жженой резины. Станислав сделал несколько шагов к мусорной горе.
— Эй! — крикнул он. — А ну бросьте эту дрянь. Идите сюда.
Фигурки замерли. Одна из них, постарше, тут же задвинула вторую себе за спину, выставив вперед тонкую, перемазанную сажей руку, словно защищаясь. Под слоем грязи угадывались одинаковые серые глаза и спутанные светлые волосы.
— Нам от вас ничего не надо, — звонко крикнула девочка постарше. — Мы ничье не берем!
— Вижу, что не берете. Вы чьи? Где родители?
— Мамы больше нет. Она ушла из жизни, — голос девочки не дрогнул, но младшая за ее спиной тихо всхлипнула. — А отца у нас никогда не было. Мама сказала, он жил здесь, в Заречном. Мы из детдома сбежали, чтобы его найти. А тут мусор.
В горле у Станислава пересохло. Он смотрел на эти худые, торчащие из огромных рукавов запястья, на растоптанные кроссовки, перевязанные проволокой вместо шнурков.
— Есть хотите? — только и смог выдавить он.
— А вы нас в полицию не сдадите?
— Не сдам. Садитесь в машину. Там тепло.
Игнат за рулем только обреченно выдохнул, когда на светлую кожу заднего сиденья забрались две грязные девочки. Младшая тут же вцепилась в подлокотник, с изумлением разглядывая светящиеся кнопки.
В офисе из стекла и бетона появление шефа в сопровождении двух беспризорниц вызвало оторопь. Секретарь Алиса выронила из рук планшет.
— Закажи еды. Много. Пиццу, картошку, соки, — бросил Станислав на ходу. — Пусть сидят в приемной. И глаз с них не спускай.
Но девочки наотрез отказались оставаться одни. Старшая, Яна, крепко держалась за пиджак Станислава. Пришлось вести их прямо в переговорную.
Испанские представители, трое лощеных мужчин в безупречных костюмах, обменялись недоуменными взглядами, когда Станислав усадил детей на диван в углу кабинета.
— Прошу прощения за этот… нестандартный формат, — ровно произнес Станислав, усаживаясь во главе стола. — Давайте к делу. Переводчик задерживается?
— Да,господин Станислав, пробки, — улыбнулся старший из юристов, придвигая толстую папку. — Но мы вчера согласовали все пункты. Вы можете ознакомиться с оригиналом контракта на испанском, а русскоязычную копию подпишем, как только ее привезут.
На стол легли плотные листы. Речь шла о покупке логистического хаба в Аликанте. Того самого, которым владел Олег через подставную фирму.
Пока юристы вполголоса обсуждали детали траншей, Яна, доевшая свой кусок пиццы, тихонько подошла к столу. Ей было скучно. Она посмотрела на разложенные бумаги, наклонила голову и вдруг начала беззвучно шевелить губами, вглядываясь в иностранный текст.
Станислав не обращал на нее внимания, пока девочка вдруг не схватила контракт руками, оставляя на белой бумаге жирные пятна от сыра.
— Эй, малышка, не трогай! — по-русски возмутился один из испанцев.
Но Яна не слушала. Ее глаза расширились.
— «Этот человек обманет тебя, не подписывай!» — закричала девочка со свалки, прочитав испанский контракт, и иностранные партнеры резко изменились в лице.
— Яна, ты чего? — Станислав нахмурился. — Откуда ты…
— Тут написано «Олегар Капитал», — девочка ткнула грязным пальцем в середину страницы. — Мама говорила, что человек с таким именем — самый плохой на свете. Он забрал все деньги и выставил нас на улицу, когда мы только родились! Мама велела никогда не верить этому слову!
В переговорной стало так тихо, что было слышно, как гудит кондиционер под потолком. Испанцы переглянулись, явно не ожидая, что ребенок с улицы свободно читает на их родном языке.
Станислав медленно встал.
— Откуда вы знаете испанский? — его голос прозвучал глухо и чуждо.
— Мы там жили. В Испании. На ферме, — Яна шмыгнула носом. — А потом маме стало совсем нехорошо. А вы Стас? У мамы в тетрадке написано, что в Заречном живет Стас. Он сильный и честный.
Девочка полезла за пазуху своей необъятной куртки и достала обернутую в два мусорных пакета общую тетрадь. Станислав взял ее. Знакомый почерк Нади. Тот самый, которым она когда-то подписывала ему открытки.
— Сделка отменяется, — не глядя на партнеров, бросил Станислав. — Пошли вон из моего кабинета.
— Но позвольте…
— Вон! — рявкнул он так, что задрожали стеклянные перегородки.
Когда за испанцами закрылась дверь, он тяжело опустился в кресло. Яна и Рита сидели на диване, прижавшись друг к другу. Станислав открыл тетрадь. Записи были сбивчивыми, чернила местами расплылись от воды.
«12 октября. Олег узнал сроки. Я пыталась объяснить, но он даже слушать не стал. Выставил мои вещи с лестницы. Сказал, что чужие дети ему не нужны. Я осталась на улице. Без паспорта, он его порвал. Стас, как же я ошиблась. Как я могла променять тебя на эту красивую пустоту».
Станислав перевернул страницу. Руки ходили ходуном.
«20 февраля. Приют для женщин в Севилье. Нас заставляют стирать белье для гостиниц. Вчера я услышала, как старшая надзирательница договаривалась с каким-то юристом. Они отдают детей из приюта в богатые семьи за щедрые пожертвования. Я не отдам им своих. Буду бежать».
«18 апреля. Я родила их в заброшенном сарае. Яна и Рита. Они так похожи на тебя, Стас. У них твои серые глаза. Мы прячемся на ферме у старика Карлоса. Я чищу коровники за еду. Учу девочек читать. Рассказываю им про Заречное. Про речку, про землянику. Надеюсь, они запомнят».
Последняя запись была сделана слабой рукой.
«Мне совсем хреново уже пятый день. Старик грозится выгнать нас. Я нарисовала карту. Девочки умные, они доберутся. Стас, прости меня. Я заплатила за свою ошибку сполна. Спаси их. Пожалуйста».
Станислав захлопнул тетрадь. Дыхание перехватило. Восемь лет он вынашивал планы мести. Строил империю, чтобы однажды растоптать Олега. А в это время его родные дети, о существовании которых он даже не подозревал, спали на соломе и ели объедки. После ухода матери их забрала местная опека, потом долгая депортация через Красный Крест, чужой детский дом в России, откуда они сбежали, чтобы по детской, наивной карте найти деревню, которой больше не было.
Он поднял глаза. Две пары серых, настороженных глаз смотрели на него в ожидании приговора.
Станислав не стал вызывать охрану. Не стал звонить в опеку или юристам, чтобы требовать экспертизы и тесты. Он просто подошел к дивану, опустился на одно колено прямо на дорогой ворс ковра и сгреб обеих девочек в охапку. От них пахло сыростью, старой одеждой и улицей. Но сейчас для него не было запаха роднее.
— Мы поедем домой, — голос Станислава сорвался, он уткнулся лицом в спутанные светлые макушки. — Вы поедете домой. Я вас больше никому не отдам.
Олег так и остался банкротом — отказ Станислава от сделки стал последним ударом для его фиктивных компаний. Кредиторы быстро растащили его имущество. Но Станиславу было уже не до него. В его жизни появились заботы куда важнее: нужно было найти лучших репетиторов, научиться плести косички и объяснить двум маленьким девочкам, что мусорных куч в их жизни больше никогда не будет.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!