Из наследия Рудольфа Штейнера

Рудольф Штейнер

Хочу в качестве примера результатов исследований духовного мира посвященными в духовные тайны привести лекции доктора Рудольфа Штейнера на тему закулисного духовного воздействия и подспудных причин такого явления, как войны, на примере так называемой Первой Мировой Войны. Привожу здесь мои переводы лекций, собранных в 174-А и !74-Б полного собрания трудов Р.Штейнера.

Рудольф Штейнер

Центральная Европа между Востоком и Западом

Духовные предпосылки первой мировой войны

I. ЛЕКЦИЯ

Мюнхен, 13 сентября 1914 г.

К моему глубокому удовлетворению, карма распорядилась так, что мы можем собраться этим вечером и обменяться несколькими словами в эти трудные времена. Однако, прежде всего, мы хотим в этот момент вспомнить тех, кто там снаружи, мужественно жертвуя своей жизнью, своей кровью стоит ради задач, которые это поистине необыкновенное время ставит перед человечеством.

Мы обращаем наши любящие мысли, моля о помощи, прежде всего к тем, кто часто сидел с нами в наших общих размышлениях, и кто теперь перешел на иную сторону (в иной мир), непосредственно участвуя в великих событиях, которые сейчас разворачиваются, формируя национальную и индивидуальную карму. К тем из них, кто прежде всего связан с нами, а затем, в более широком смысле, со всем остальным. Затем давайте посмотрим, определенным образом, на самые близкие и самые дальние связи, которые мы ищем в сфере нашего духовного течения, связи, которые выкованы и протягиваются от каждой души к каждой душе, призванной великими событиями. Итак, мы обращаем наши любящие мольбы также к стоящим на этом поприще, и в знак нашей связи с ними поднимемся со своих мест и помянем их следующими словами:

«Духи ваших душ, деятельные Стражи,

Пусть ваши крылья принесут

Мольбы наших душ к землянам, вверенным вашей заботе,

Чтобы, объединённая с вашей силой,

Наша мольба могла сиять во благо

Душам, которые с любовью ищут её!»

И мы посылаем вам наши любящие мысли, да пребудет с вами Он, Помощник, Христос, которого мы ищем, Христос, который должен призвать души нашего времени искать гармонию в дисгармонии, дабы Он непременно привёл те души, которым Он должен причинить боль, к тому искуплению, в котором они нуждаются, чтобы исполнился смысл, предначертанный для общечеловеческой и национальной кармы: «С вами, души, мы желаем соединиться в знаке, который связывает нас с единым Духом Земли, Христом!».

То, что, казалось бы, столь неожиданно обрушилось на земное человечество, можно было предвидеть давно. Можно сказать, что это произошло для людей так неожиданно, лишь потому, что этому событию способствовали и оккультные причины, которые лишь постепенно выявились, начиная с 28 июня. Действительно, было возможно, – как всегда можно такое распознать, – именно в наше время видеть нечто новое в духовных мирах.

Могу лишь в нескольких словах обозначить, что я имею в виду. Вернувшись в июле из Швеции после цикла лекций в Норрчёпинге, я должен был обратить внимание человека, в определённом смысле связанного с текущими событиями, на то, какие примечательные последствия имел для оккультиста сараевский инцидент, что это был лишь внешний симптом и насколько странно отличалось поведение этого погибшего от поведения всех других умерших, которых ранее наблюдали в оккультной сфере.

Итак, на оккультном фоне земных событий то, что затем с такой ужасающей быстротой развернулось на внешнем физическом плане в последние дни июля и первые дни августа, на самом деле развернулось довольно быстро. Но это, безусловно, породило в душах тех, кто в последнее время был далёк от духовной жизни, какие-то предчувствия, какое-то определённое ощущение существования духовного мира. Переживаемое сейчас человечеством, можно сказать, чудовищно и ни с чем не сравнимо.

Мои дорогие друзья, я хочу обратиться к вам в первую очередь с несколькими замечаниями, неоднократно уже звучавшими в последние годы в рамках наших духовно-научных рассмотрений. Какую связь мы ищем с духовной жизнью в глубинах нашей души?

Она призвана дать нам уверенность и внутреннюю силу, уверенность в том, что среди всех перемен и событий есть нечто неизменное, за что мы можем держаться. И в такие времена в наши души должно проникать ещё нечто иное: вера в непобедимость духовной жизни и её предназначение, и мы должны научиться связывать эту веру в победу и торжество духа с внешними событиями наших дней.

В первые дни августа, когда со всех концов света постепенно поднимался шквал объявлений войны, я был вынужден вспомнить слова, сказанные недавно, слова, которые теперь глубоко запечатлелись в памяти и которые, по сути, весьма красноречиво свидетельствуют о том, что я только что сказал. За несколько недель до начала войны видный деятель сделал следующее знаменательное заявление: «Мы находимся в самом дружественном соглашении со всеми державами. Мы поддерживаем связь с тех пор, как весной этого года начались агитационные кампании в России, которые нашли отклик в немецких и венских газетах; агитационные кампании следует игнорировать, а давние, дружеские, добрососедские отношения должны быть сохранены». В июне прозвучало наводящее на размышления заявление: «Общая разрядка напряженности продвинулась», – и ещё одно утверждение из той же речи: «Переговоры с Англией ещё не завершены, но ведутся в том же дружественном духе, который в остальном царит в наших отношениях с Великобританией».

Подумайте сейчас! Подумайте, насколько изменчивы в физическом мире сегодняшние убеждения человека и, что ход событий заставит его увидеть в ближайшие недели. Подумайте о нарастании, движений, колебаниях и бурях событий на физическом плане; подумайте, насколько необходимы эти нарастания и бури. Можно сказать, что то, во что можно верить сегодня, завтра уже не окажется правдой. Как же необходимо в этих бурях иметь нечто определённое и твёрдое, что истинно сегодня, завтра, послезавтра и навеки!

Истина же в этом смысле – это истина духа, миссии духа, пронизывающей развитие человечества. Весьма симптоматично, не потому, что это что-то личное, а потому, что это действительно говорило с душой симптоматично и символично, я хотел бы отметить следующее: как вы знаете, первый том моей работы «Загадки философии» вышел в июле. Второй том был напечатан до 206-й страницы, когда началась война. В нём содержался переход идей от французских философов Бутру и Бергсона к немецкому философу Пройсу – намёк на то, как Бергсон развивает, несколько небрежно её замалчивая, мысль, которая ранее была с убедительной основательностью сформулирована неизвестным, одиноким мыслителем Пройсом в последней трети XIX века, предвосхищая наше теософское мировоззрение. Я стремлюсь воздать должное этому одинокому мыслителю.

Однако так случилось, что печать пришлось прекратить; её пришлось продолжить позже, и она прервалась с переездом из Франции в Германию. Началась война. Мне действительно пришлось рассматривать пустые страницы на двух третях отпечатанных листов как символ того, что произошло между Западной и Центральной Европой, по которой только что пролегал путь моего повествования.

И многое другое тоже можно было бы считать символичным. Могу также напомнить вам о нашем строительном проекте в Дорнахе, который уже продвинулся, хотя и не так далеко, как нам бы хотелось. Возможно, кто-то из наших друзей знает, как много внимания уделялось тому, что, пока это имело смысл перед лицом реальности, это было не только моим искренним желанием, но и очевиднейшей необходимостью – завершить строительство к первому августа этого года. Возможно, теперь стоит задуматься, не было ли бы разумнее, учитывая то, что произошло сейчас, если бы строительство было завершено именно к первому августа.

Конечно, нельзя бороться с реальностью, полагая, что это всего лишь желание, и среди множества вопросов, которые я не хочу сегодня обсуждать, которые должны были быть решены вместе со зданием, была проблема акустики для большего пространства, которую предполагалось решить за счёт создания большего резонанса.

Именно в июльские дни, когда здание уже строилось, можно было, произнеся несколько слов в определённом месте, впервые почувствовать, что эта акустическая проблема действительно будет решена после завершения строительства. В определённых местах можно было услышать резонанс, проявляющийся так, как того и следовало ожидать, согласно оккультным расчётам для этого места, и, таким образом, можно было ожидать, что произнесённое слово и музыка будут резонировать именно так, как и положено.

Это было своего рода идеалом – слышать, даже в августовские дни, в пространстве слово, призванное говорить о духе. Первое, что услышали наши друзья в нашем здании, было эхо пушек, гремевших неподалёку на полях сражений Эльзаса. Таким образом, пространство, для которого мы, определённым образом, запросили эхо слов, посвящённых духу, стало первым свидетелем пушечного выстрела, раздавшегося неподалёку. Другие наши друзья, в определённом символическом смысле, увидели то, что мы ожидали как свой великий идеал. Мы ожидали, что весть о свете духа, о духовных мирах разнесется, что этот свет духовных миров выйдет на свет, – и в течение нескольких ночей было видно сияние от форта Истейн, простирающееся далеко и широко, его свет проникал и давил на наше здание в течение четырех минут: звук и свет текущих событий!

Но и другие мысли и чувства могли пронзить мою душу. 26 июля я говорил с нашими друзьями о некоторых вопросах, связанных с нашим строительным проектом, и в нескольких словах намекнул на серьёзные времена, которые маячат за нашими окнами.

И я должен сказать, что мог лишь со слезами на глазах читать письмо, которое один из наших молодых друзей вскоре написал своей матери, которая присутствовала при этом 26 июля. Сразу после этого его призвали в армию, он вернулся на родину в Австрию, и именно благодаря духовной силе, которую он – он ещё довольно молодой член – черпал из наших начинаний, он также обрёл силы исполнить – в самом прекрасном, я бы сказал, в самом священном, чистейшем смысле – в том месте, которое ему предназначила карма.

И снова другой человек, присутствовавший там 26 июля, написал мне, отправляясь в сербскую зону боевых действий, полный эмоций, питаемых, с одной стороны, уверенностью, проистекающей из веры в победу и торжество духа, а с другой – восторженными чувствами непосредственного участия в событиях нашего времени с того места, где он находился.

Поистине, мои дорогие друзья, в те времена чувствовалось, как души растут, как души взрослеют, и было прекрасно видеть, как глубоко это трогало наши сердца, как все чувства и переживания, годами переполнявшие души наших друзей, оказываются пригодными, чтобы направлять людей в нужное место и направлять их в нужном направлении в сегодняшней непростой ситуации.

Когда мы говорим об уверенности, обретаемой через созерцание духа и духовной сущности, чувство этой уверенности тесно связано с нашим девизом, основанным на изречении Гёте: «Мудрость заключается только в истине».

Среди великих надежд, которые можно питать в связи с текущими событиями, есть и такая: всё, что связано с этим изречением: «Мудрость заключается только в истине», что всё, что связано с этим, проходит через великие, мучительные и глубоко трогательные испытания человечества. Всё, что связано с изречением: «Мудрость заключается только в истине», – должно всё глубже и глубже проникать в людей, и многое уже сделано великим учителем, говорящим через выстрелы о преодолении материализма.

Незадолго до начала войны я прочитал заявление одного уважаемого журналиста: «Несмотря на упрёк Либкнехта, я утверждаю, что те, кто ответственно правит, не только имеют право, но и обязаны отрицать истину и утверждать ложь. Это право, эта обязанность тех, кто руководствуется коллективной моралью, ограничены двумя условиями: ложь не должна быть ни явно ложной, ни противоречащей интересам государства!». — Сопоставьте это утверждение с тем, что мы выбрали своим девизом, когда основали Антропософское общество: «Мудрость пребывает только в истине!»

Многое совпадает, ибо совершенно иные чувства уже проникли в души тех, кто ощущает всю серьёзность нынешней ситуации. Это право, эта обязанность тех, кто руководствуется коллективной моралью, ограничено двумя условиями: ложь не должна быть ни явно ложной, ни противоречащей интересам государства. Дорогие друзья, на земле часто звучала такая поговорка: «Реальность – это не только то, что происходит на внешне-физическом плане, но и мысли людей являются ещё большей реальностью, силой, мощью действия».

Но давайте признаемся в том, ибо это истина, что подобные слова звучали только на почве, пропитанной духовным стремлением. И вот, во время довольно сложного путешествия, которое мне пришлось совершить, я наткнулся на журнал от 1 сентября 1914 года. В нём – прекрасное эссе солдата Роберта Мишеля, записавшего свои мысли в полевых условиях. В эссе прекрасно рассказывается о том, как была объявлена ​​мобилизация, как он и его товарищи, так сказать, отправились в неизведанное.

Для нас важны последние слова: «Каждый, кто остаётся в монархии, обязан вносить свой вклад, насколько это в его силах, пока не будет достигнуто победное решение. Все добрые слова, искренние поздравления и благословения, полученные нами при отъезде, укрепили нашу уверенность. Это были фрагменты, которые не были утрачены. Этот моральный подъем должен продолжаться в армии, и воля к победе должна излучаться от каждого бойца на фронте. Поэтому пусть никто не паникует перед решающим сражением, которое назревает на севере. Кто был вынужден бездействовать, наблюдая за демонстрацией огромной мощи армии и государства, должен стремиться внести свою лепту, насколько это возможно для его духовных сил. Те, кого слышит Бог, пусть молятся; те, кто не может молиться, пусть соберут все свои мысли и волю в горячем стремлении к победе; а те, кто не может ничего другого, пусть прижмут большие пальцы к ладоням и скажут: “Мы должны победить, мы должны победить!” – Таким образом, даже самые слабые внесут свой вклад в победу!».

Солдат, уходящий на фронт, пишет с поля боя слова, которые перекликаются с тем, что часто говорилось в сфере духовной жизни: «Кто не может молиться, должен собрать свои мысли и волю в горячем стремлении к победе». Вера в дух – мы видим её сейчас, стоящей у истоков этого знаменательного события.

Не стоит предаваться иллюзиям. Многое может показаться совершенно иным в ближайшем будущем, но наступят и времена, которые воплотят в жизнь то, на что здесь намекается. Мир должен развиваться; то, чему суждено произойти, происходит.

Иногда это происходит весьма примечательным образом, поскольку воля человечества направляется шаг за шагом, так что можно увидеть, как от этапа к этапу, поистине не иначе, как это сделал бы педагог, в души закладываются направления, по которым они впоследствии пойдут. Достаточно лишь взглянуть на короткий промежуток времени, чтобы увидеть интеллектуальные силы, превосходящие человеческие возможности, силы, которые педагогически работают на великий прогресс человечества.

Сейчас самое время задуматься над мыслью, которая может показаться очевидной, но не всегда принимается во внимание. 1866 год: братья-немцы выступили против братьев-немцев, немцы против немцев. Не прошло и десятилетия – 1870/71 год: одна часть немецкого населения была вынуждена принять участие в великом событии, в котором другая часть не смогла принять участия.

Один из моих преподавателей в Венском университете часто произносил слова, которые тогда глубоко тронули меня: «Мы, немцы в Австрии, должны осознать, что произошедшее – это наша судьба, и не наша вина, что нам не позволили участвовать в знаменательном событии». – Сейчас настало время, когда две части, которые сначала были враждебны, а затем были разобщены, теперь стоят вместе, словно скованные железной силой.

Это не случайно, это значимо, важно – не потребовалось столетия, чтобы донести этот великий урок до всех последующих эпох: человеческий прогресс, то, чего духовные иерархии желают для человечества, должен произойти; но он может осуществиться самым разным образом. К определённому моменту должно быть достигнуто нечто совершенно конкретное. Предположим – не потому, что то, что я сейчас скажу, непременно правда, – что к 1950 году человечество должно проявить определённую степень готовности к жертвам, способности к любви и бескорыстию, способности бороться с эгоизмом. Предположим, что к 1950 году то, что должно произойти, чего требуют знамения времени, должно быть достигнуто.

С одной стороны, это происходит через обращение к сердцам людей, через доверие к силе слова, через то, что держит в своих руках судьбу человечества, стремясь духовно достучаться до каждого человека и привести его к такому состоянию, когда дух сможет воздействовать на него. Но часто должен вмешаться другой учитель, тот, кто говорит через живое доказательство. И мы видели его успехи!

Какое огромное количество жертв, продиктованных любовью к человечеству и бескорыстием, было принесено за поразительно короткое время в наш век материализма, когда явился великий учитель-война, которая, с одной стороны, обладает столь ужасными аспектами, но, с другой стороны, ведёт к тому, что в оккультизме называется железной необходимостью для достижения чего-то конкретного в определённую эпоху человеческого развития.

Проливаются реки крови, драгоценные жизни увядают, другие вырываются из физической жизни в мгновение ока, когда их поражает вражеская пуля. Всё это происходит в таких колоссальных масштабах в наше время. В чём же дело? Это великая жертва, мои дорогие друзья, огромная жертва, приносимая на алтарь человеческой эволюции. С одной стороны, есть то, что должно проникнуть в человеческую эволюцию, то, что должно быть дано человечеству для его прогресса, а с другой стороны, – необходимость жертвы.

Для меня было бесконечно важно наблюдать, насколько тесно связаны, даже за пределами смерти, души тех, кто сейчас непосредственно участвует в великих событиях. Часто можно видеть, как те, кого сразила вражеская пуля, вознеслись в духовные сферы, ещё не пробудившись к полной индивидуальности, всё ещё будучи связанными с происходящим внизу. Не знаю, можете ли вы по-настоящему понять, что значит наблюдать, как за воином на поле боя, продолжающим сражаться, стоит духовно-душевнаяая личность того, кто уже встретил смерть, действует, как защита, оставаясь связанной с теми, кто всё ещё привязан к физическому плану. Это одно из моих оккультных переживаний, несравнимое ни с чем другим.

Непробуждённые воины, сражавшиеся внизу, прошедшие через смерть, сохраняют связь с событием и являются как бы второй личностью того, кто всё ещё сражается на физическом плане. Даже в духовных сферах есть вещи, которые могут вселить уверенность в наши сердца, хотя эта уверенность даётся нелегко.

Любой, кто задумается о том, какой процент человечества сегодня воюет между собой, кто вспомнит, каково нам было в самом начале, – это длилось всего несколько недель, – какие огромные человеческие потери стоили эти несколько недель, может поколебаться, может подумать: «Что же будет с нами, если это долго продлится?».

И хотя это часто тревожило меня – оно действительно тревожит – эта мысль воодушевила меня: произойдёт то, что правильно, произойдёт то, что предначертано духовными сферами. И когда есть уверенность, что не только сражаются живые, но также и мёртвые сохраняют связь со своей судьбой, тогда силы не иссякнут.

В эти времена меня осенило ещё кое-что. Наше общество объединяет в едином духовном потоке представителей самых разных враждебных друг к другу рас и народов. Это тоже требует утешения! Мы оглядываемся назад, на времена, совершенно непохожие на наши, мало на них похожие, на времена, описанные в Бхагавадгите, когда ещё существовали часто описываемые старые межчеловеческие отношения, когда люди жили в узких кровнородственных кругах.

Переход от того времени кровного родства ко времени войн между кровными родственниками описан в Бхагавадгите, где великий дух указывает Арджуне: «Там стоят истинные братья, в чьих жилах течёт одна кровь, а здесь стоишь ты; вы будете сражаться друг с другом. Но это путь к достижению равновесия духа. Из того, что не должно сражаться, развивается то, что сражается. Это также одна из непреложных потребностей, необходимых для эволюции человечества! Дух преодолевает пропасть между братом и братом, как врагами, позволяя тому, что находится в дисгармонии, развиться в что-то иное». Это контрастирует с нашим временем.

Мы в нашем духовном течении идём противоположным путём. Мы стремимся собрать воедино то, что было разбросано по всему миру, и представители самых разных наций вновь объединяются, становясь братьями в наших рядах. Теперь мы видим, как один человек приезжает из Франции, оставив там другого, как он вступает в немецкую армию и должен быть готов встретиться в бою с тем, кого он оставил как своего антропософского друга. Ситуация обратная: разрозненные представители человечества снова находят свой путь вместе в духе, и мы найдём свой путь, если искренне поймём и примем дух истины. Нам просто нужно найти пути.

Хочу сказать, что немцам, особенно трудно найти свой путь, возможно, труднее всех! Возможно, вам покажется странным, что я это говорю, но нам действительно трудно, трудно по той причине – без всякого хвастовства – что нам всегда трудно соглашаться с самими собой, потому что нам легче отдавать должное другим, чем себе.

Нам трудно на том основании, что человечеству сегодня, особенно в настоящем, нелегко взглянуть с правильной объективной, беспристрастной и спокойной точки зрения на всё то, что часто предлагалось в нашей духовной науке и что также встречается в лекциях о душах народов. Всем, кто по-настоящему принимает духовную жизнь в истинном смысле нашего времени, необходимо научиться понимать, как эти души народов, подлинные, истинные души народов, образуют своего рода хор, уже гармонично живущий вместе. Но нужно найти путь к их сути, а это возможно только в духе.

Сейчас, конечно, не время обращать внимание на чувства и ощущения, говорящие из глубины души, но я хотел бы обратить ваше внимание на другое: на то, что мы можем найти способ, посредством тайного, сокровенного, внутреннего диалога с духом народа, к которому мы принадлежим, открыть путь, по которому должны идти наши души. Могу лишь предложить, если вы найдёте несколько минут, особенно в это время, воспользоваться следующей формулой, чтобы сориентироваться в нынешней мировой ситуации:

Ты, дух моего земного пространства!

Яви свет твоего возраста (твоей старости?).

Почему возраст? – Понятие «возраст» используется по отношению к духовным существам, тогда как для земных существ, людей можно сказать «свет твоего существа». Возраст для духа – то же, что бытие для земного.

Ты, дух моего земного пространства!

Открой свет твоего века

Душе, наделённой Христом,

Дабы, стремясь, она смогла найти

Тебя в хоре мирных сфер,

Звучащим хвалой и силой

Преданным Христу человеческим разумом!

Тут мы находим путь к национальному духу, к которому принадлежим, и затем путь от этого национального духа к диалогу национального духа со Христом, учителем всех национальных духов. И когда они соединятся в Христе, национальные духи соединятся верным образом, ибо все эти национальные духи, верно ведущие народы – как видно из книги «Духовное водительство человека и человечества», – считают Христа своим учителем.

Часто я должен был предполагать, даже надеяться, что рассказанное вовсе не соответствует действительности: что в восточном народном собрании, в Думе, в конце речи, в которой правитель призывал свой народ к участию в войне, последними словами были: «Велик Бог России!».

Ужасало, что это могло быть произнесено таким образом: обращение к Духу, характер которого можно представить, если оно обращено к духу ограниченной сферы, но не к Духу, который настолько тесно связан с судьбой всего человечества, что даже противостоящие друг другу люди служат Ему, стремясь к спасению человечества, а также к своему собственному спасению.

Христос, ведя народ, ведёт народ так, что он вместе со своим собственным спасением ищет спасения человечества. Мы вправе призывать дух народа, с которым мы тесно связаны, чтобы взирать на то, как он, в свою очередь, говорит со Христом; через дух народа мы говорим со Христом. Таким образом, будут подготовлены многие мысли, которым суждено оставаться в духовной атмосфере человечества до тех пор, пока за имеющей своё значение войной не наступит имеющий значение мир.

Как я уже сказал, это жертва, которая возлагается на алтарь человечества, и это святая кровь, стекающая на нашу землю, кровь, свидетельствующая о том, что те, кто ныне, в этой борьбе народов, возносятся душами из физического мира в духовные миры, вернутся в будущих воплощениях, чтобы стать важнейшими звеньями духовного прогресса человечества, – жертва, великая жертва!

То, что происходит сейчас, должно произойти так, как оно происходит; и тот, кто желает оглянуться на прошлое, чтобы, так сказать, найти самые первопричины, должен обратиться к временам Пунических войн в III веке до н. э., когда римский полководец – как можно прочесть в истории – использовал абордажные мостики для достижения первого значительного успеха. Сегодня мы сталкиваемся с тем, что стало первым событием той войны. Будущая историография откроет это; в эти вопросы трудно вникать.

Другое возвращает нас к тем временам, где римляне сражались с германскими племенами, где судьбы людей решались на протяжении многих тысячелетий. А затем наступает третье великое событие, наше, которое поистине будет иметь значение, подобное Пуническим войнам древности, которые, конечно, невелики по масштабу в сравнении с сегодняшним мировым событием, но чьё качественное значение всё ещё находит отклик и в наше время.

Подобно тому, как великие, определяющие человечество события, последовавшие за Великим переселением народов, повторяются определённым образом – в эти временные рамки вписывается целый человеческий цикл – и подобно тому, как в Риме было решено, что должно произойти тогда: форма человеческого «Я», существовавшая в III веке до Голгофы, перешла в более позднюю форму, чтобы эта форма «Я» через римлян могла найти необходимый ей путь для всего, что произошло с тех пор, так и форма «Я», решающая в следующем человеческом цикле, должна быть подобным образом помещена в борьбу между народами. Это входит в самые глубокие импульсы человечества.

Но затем, когда мы соединяемся с тем, к чему годами вместе стремились в духе, мы можем нести в себе веру в победу и торжество духа. Тогда мы встретим всё, что приходит с этой верой, зная, что всё происходящее находится под руководством высших иерархий и следует своим чередом. Только от нас зависит, правильно ли мы сами пройдём этот путь. И мы сделаем это, когда найдём правильный способ следовать за своей кармой, когда не будем уклоняться от задач, которые ставит перед нами великая эпоха. И хотя мы многим обязаны тому, что даёт нам духовная наука, одно должно быть первостепенным: духовная наука обостряет наш ум и зрение, чтобы мы могли видеть, что мы оптимальным образом позиционируем себя в своих ролях, со своей индивидуальностью, и поступаем правильно.

Чем объективнее и безличнее мы подходим к этому, без каких-либо других размышлений, тем сильнее духовная наука обострит наше зрение, сделает наши сердца восприимчивыми, тем лучше мы поймём язык, на котором нам говорят сейчас, в эти тяжёлые времена.

Одна из формул, данных Духом в это время, которую можно также привести здесь, перед нашими друзьями, – это та, которая позволяет нам осознать значение боли, которую мы сейчас так обильно видим. Боль в душах, порождаемая в наше время, безмерна, требуемые жертвы безмерны, и готовность к жертве и восприимчивость к чужой боли также должны быть безмерны. Христос воскрес для многих только тогда, когда мы понимаем Его таким образом, что знаем: для другого не может быть боли, которая не была бы также и нашей болью; ибо везде, куда Он вошел, это наша собственная боль.

Пока мы не сопереживаем, как свою, боль которую у нас есть возможность видеть в другом, Христос еще не полностью вошел в мир. Мы не должны избегать боль другого! Этот идеал труден, необъятен и обширен, но таков идеал Христа. Он исполняется, когда рана, нанесенная нами, нас жжет сильнее, чем та, которую нам нанесет другой. Поэтому нужно подготовить себя к оказанию помощи, обратившись к обществу или страдающему человеку со следующими словами:

Пока ты чувствуешь боль,

Что меня избегает,

Христос остаётся неузнанным,

действуя в мирском существе.

Ибо остаётся слабым дух,

когда он только в своём собственном теле

может чувствовать страдание.

Постарайтесь в полной мере прочувствовать эти слова. Первая формула, в частности, позволит вам ощутить связь с духом народа, а эти строки наполнят вас тем настроем, который позволит вам вновь пережить боль человечества, боль человеческого сообщества, в глубине души, и делать всё, что нам дозволено, в истинно христианском духе. Да сделаем мы это в это время, особенно проникнувшись настроем духа!

Рана, причинённая пулей, мои дорогие друзья-антропософы, не зажила бы, если бы не целительные силы чудесного микрокосма человеческого организма. Хорошо, что в наших филиалах, как это сейчас происходит здесь благодаря нашему дорогому другу доктору Пайперсу, практикуются инструкции по перевязке ран. Это хорошо, потому что мы легко можем оказаться в ситуации, когда нам потребуется их применить. Но мы также должны знать, приступая к такой задаче, что разум реален, и что то, что мы помогаем делать, накладывая повязку, будь то та или иная рана, то или иное страдание, более эффективно, когда мы находимся в правильном душевно-духовном состоянии, чем, когда мы не в нём. Поэтому, когда мы подходим к тому, что является раной в человеческом организме, мы связываем с ней правильные мысли, давайте думать:

Источник крови, действуй в источнике,

активность мышц, стимулируй микробы,

любовная забота согревающего сердца,

будь целительным дыханием.

Ибо в этой крови, вытекающей из раны, заключен знак того, что за ней стоят силы, исцеляющие рану.

Источник крови, действуй в источнике,

активность мышц, приводи в движение микробы.

Микробы (Keime – зародыши или микробы?), погибают, когда пуля проходит насквозь. Пошлите правильные чувства накладывающему повязку, чтобы помочь ближнему:

Источник крови, работай в истоках,

активность мышц, стимулируй микробы,

любовная забота согревающего сердца,

будь целительным дыханием.

Давайте позволим этому чувству течь по нашим душам, давай позволим всему нашему существу наполниться им, когда мы помогаем ближним, и тогда, мои дорогие друзья, дух поможет нам в том, что мы, как физические существа, можем предложить, как физическую помощь. И давайте часто, как личности, думать о человеке, стоящем в стороне, на видном месте; давайте, начиная наши встречи, думать о тех, кто стоит вне нашего круга, работая в поле. Формула для этого, которую я сам адресовал в начале тем, кто стоит в поле, – личность может адресовать её личности:

Дух твоей души, деятельный страж,

да принесут крылья твои

молящую любовь моей души

твоим земным спутникам,

чтобы, соединённая с твоей силой,

моя мольба могла благотворно воссиять

в душе, которая с любовью ищет её!

Если некто желает обратиться мыслями к нескольким или многим, стоящим вовне, то он говорит:

Духи ваших душ, деятельные стражи,

да принесут ваши крылья

молящую любовь моей души

вашим земным спутникам,

чтобы, соединённая с вашей силой,

моя мольба могла благотворно воссиять

к душам, которые с любовью ищут её!

Учителем любви, бескорыстия будут те великие события, что разворачиваются сейчас. И будем надеяться, что они станут учителем для духовных миров! Тогда невероятные, великие жертвы, которые человечество приносит своей кровью, будут принесены на алтарь духовных существ, то, что может быть столь болезненным для глаз, послужит достижению великих целей человечества. Чем больше мы проникнемся этими чувствами, тем больше мыслей будет присутствовать, когда после войны будет заключен великий мир.

XX век призван многое изменить в судьбе, в том, как ведутся человеческие дела. И то, что уже достигнуто после этого первого великого события, избавит человечество от необходимости повторять его в дальнейшем. Победа и триумф духовной жизни – это выражение часто находило отклик в наших сердцах в эти времена.

Попытайтесь понять, как мы стали свидетелями события, которое не на короткое время, а на очень и очень долгое время станет решающим для развития всего человеческого духа! И давайте, исходя из этой серьёзности, стремиться призвать любовь и бескорыстие, которые направят нас на путь, чтобы мы заняли, по мере наших сил и способностей, правильное место. Наша карма укажет нам.

И пусть тот, кто не может сейчас вмешаться и соучаствовать в событиях, не унывает. Крайне важно для многих также сберечь силы для того, что произойдёт позже, что мы осознаем в нужный момент, когда наша карма позовёт нас. Тогда то, что мог бы сказать себе в это время сторонник духовной науки, может сбыться: через происходящее во внешнем мире станет всё более очевидным, как сущности, силы и импульсы воли духовного мира изливаются в человеческие умы, души и сердца из всех мирских событий. Да будет завет, возникающий из всей скорби и боли, которые мы испытываем, заключен между человеческой душой и божественными духами, которые формируют, управляют и направляют судьбу человеческой души.

И человеческие души обретут эту точку. Да обретёт человеческая душа то, что подразумевается в нашей формуле:

Да стремится человеческая душа,

наделённая Христом, обрести

В хоре мировых-сфер

К тебе звучащие хвалой и силой

Христу-преданные человеческие чувства!

Теперь, мои дорогие друзья, возможно, мы не можем повсюду принимать активное участие, возможно, мы не можем повсюду делать то, что нам хотелось бы делать в соответствии с нашими идеалами, но участвовать в великом событии в том смысле, который подразумевают только что сказанные слова, возможно для всех нас.

Во многих местах, в самых разных местах, пусть мы будем на своих местах, один здесь, другой там, но место, к которому мы всегда принадлежим, потому что каждый человек принадлежит, независимо от его места в человечестве, – это место, где должна действовать любовь, сила, исходящая от любви, место, где боль, страдания и несчастья призывают людей к действию, размышлению, участию, место, где мы по-настоящему чувствуем, как глубоко в глубине сердца мы должны быть связаны с другим человеком, на которого мы должны равняться, потому что он защищает своё и наше общее самое святое достояние своим мужеством и жизнью, жертвуя собой. Поэтому давайте снова, как в начале, так и в конце, обратим наши мысли к тем, кто, как только что было сказано, находится в центре событий нашего времени:

Духи ваших душ, бдительные стражи,

Пусть ваши крылья принесут

Молитвенную любовь наших душ

Вверенным вашей заботе земным людям,

Чтобы, объединённая с вашей силой,

Наша мольба воссияла в помощь

Душам, которые с любовью её ищут!

Пусть Дух, которого мы ищем, Дух, которого мы ищем через наши знания, Дух, которому стремится служить наше духовное движение, будет нашим проводником. Пусть он также будет проводником всего человечества, ибо те, кого он ведёт, будут не только преследовать свою собственную цель, но и видеть и следовать цели всего человечества.

Уповающие на Христа люди, найдут верный путь. Это, мои дорогие друзья, та мысль, в которую мы стремились верить все годы нашего пути ко Христу. Пусть наступившее время станет для нас временем испытания, которое мы выдержим, и пусть мы так привяжем учение Духа к нашим душам, чтобы оно стало нашим помощником во времена испытаний, чтобы оно стало для нас силой, которая не ограничивается нами, но простирается на всё человечество!

Пусть Дух, ведущий нас ко Христу, поможет нам проникнуть в живого, космически-земного Христа, чтобы мы всегда могли направлять свои мысли верным путём к тем, кто стоит вне, за той гранью, где решаются судьбы народов и человечества, чтобы истинный Дух помогал им, направляя эволюцию человечества столь мудро, чтобы эта эволюция человечества в конечном итоге принесла спасение и благословение человечеству на Земле!

Пусть мы сделаем всё возможное, чтобы те, чья самая священная жертвенная кровь сейчас пропитывает Землю, когда они призваны вмешаться как важные участники дальнейшего хода эволюции Земли, могли сойти таким образом, чтобы из того, что произошло на самой Земле, им встретилось нечто в духовном прогрессе физической эволюции Земли, из чего они могли бы сделать вывод: воистину, стоило проливать кровь за эту Землю, рождающую такие вещи!

Давайте сделаем всё возможное, чтобы те, чья самая священная жертвенная кровь сейчас пропитывает Землю, когда они будут призваны вмешаться, как важные участники дальнейшего хода эволюции Земли, смогли спуститься таким образом, чтобы им открылось нечто от того, что произошло на самой Земле, в духовном развитии эволюции Земли, из чего они могли бы сделать вывод: воистину, стоило пролить кровь за эту Землю, рождающую такие вещи!

Все те, кто не может напрямую пролить свою кровь, должны помнить, что им следует работать так, чтобы дух проникал в земное развитие, что им следует делать всё, чтобы этот дух проникал в земное развитие, чтобы те, кто пролил свою самую священную жертвенную кровь, обрели нечто достойное пролития своей крови.

Тогда, если мы будем таким образом содействовать этому земному развитию, то и мы, как те, кто не идёт прямо на передовую, будем вести себя так, чтобы открыто смотреть на обстоятельства и не стыдиться этого. Если бы мы этого не сделали, то, поистине, наши веки могли бы не позволить нам ясно видеть, если, с одной стороны, мы чувствуем себя принадлежащими к своему времени, но при этом не находим в себе сил быть достойными этого времени.

Духовная наука будет удостоена определённой похвалы, если она сможет внести свой вклад в дарование человечеству именно этой силы – силы, которая, с одной стороны, поддерживает тех, кто пролил свою кровь, но с другой – должна дать силы и тем, кто должен внести свой вклад иными способами – каждому по-своему.

И тогда духовная наука сможет сказать, что она была средством, чтобы дать человечеству возможность пройти великое испытание. Тогда духовная наука достигнет своей божественной цели.

Мои милые друзья, этими простыми словами, которыми я был так рад поделиться с вами, я хотел бы завершить этот вечер.

II. ЛЕКЦИЯ

Мюнхен, 3 декабря 1914 г.

Лекция, подобная прочитанной позавчера, легко могла бы создать впечатление, что она читается однобоко, исходя из одного лишь сочувствия к нашей национальной душе. Если бы духовный исследователь говорил об этом сегодня, исходя лишь из одного сочувствия, можно было бы уверенно сказать, что сказанное им не имело бы ценности для духовного исследования, а, будучи проникнуто страстью, было бы в корне неверно. Насколько сказанное позавчера, несмотря ни на что, можно считать связанным с глубочайшими прозрениями современной духовной науки, станет ясно из того, как духовный исследователь должен относиться к той или иной национальной душе.

Из самого простого представления Антропософии мы уже знаем, что под «народными душами» мы подразумеваем не то, что внешний, экзотерический мир понимает под таким абстрактным понятием. Некие существа, можно даже сказать, архангельского ранга – достаточно прочитать цикл лекций «Миссия отдельных народных душ» – существа с сознанием, превосходящим человеческое, руководят делами целых народов. И мы обращаемся к этим народным душам с уважением, говоря о них как о реальных существах, даже более реальных, чем мы, физические люди.

Как духовно-душевная сущность человека вступает в отношения с этими народными душами? – Именно этот вопрос мы хотим рассмотреть в первую очередь. Мы знаем о чередовании человеческого сознания между бодрствованием и сном и, что человек бодрствует, когда душевно-духовное ядро находится в своих физическом и эфирном телах, а между засыпанием и бодрствованием он пребывает в своём астральном теле и в «Я», вне эфирного и физического тел.

Итак, когда человек, между засыпанием и бодрствованием, находится вне своего физического тела, в своих астральном теле и «Я», то он находится в сфере, которая по отношению к национальной душе, к которой он изначально принадлежит в данном воплощении, совершенно отлична от сферы, в которой он находится по отношению к национальной душе, находясь в своём физическом теле.

Человек вживается в сферу своей национальной души через свой язык и через многое другое. Как же эта национальная душа влияет на душу человека, которая отделяется от физического и эфирного тел во время сна, но присутствует в теле во время бодрствования? Как национальная душа народа, к которому принадлежит человек, влияет на индивидуальную душу отдельного человека?

Она, собственно, действует только в то время, когда человек погружён в физическое тело, от пробуждения до засыпания. Человек погружен в силы физического и эфирного тел, и в эти силы, определёнными, я бы сказал, щупальцами, погружена также и национальная душа, душа народа, к которому человек принадлежит в данном воплощении. И мы погружаемся не только в своё физическое тело, но и в определённую часть нашей национальной души, живущую от бодрствования до засыпания, пока мы находимся в своём физическом теле, в то, что происходит внутри физического тела, внутри национальной души.

Мы переживаем то, что переживаем в общении с коллективной душой в состоянии бодрствования, за исключением того, что коллективная душа не обращается напрямую к тому, что мы полностью осознаём в «Я». Из эфирного тела она обращается скорее к подсознанию астрального тела, окрашивая и нюансируя наши чувства и темпераменты, придавая им определённое направление. Это существенный аспект того, как мы с ней взаимодействуем.

Те, кто благодаря соответствующему посвящению способен наблюдать всё происходящее, когда человек входит в физическое тело, видят, становятся свидетелями встречи с коллективной душой во время этого погружения. Но они видят ещё и нечто другое. И когда я говорю об этом, вы скоро поймёте, что объективность должна преобладать в том, что духовный исследователь говорит о той или иной коллективной душе.

Духовный исследователь в те моменты, когда он правильным образом укрепляет и просвещает своё духовно-душевное, делая душу способной, жить так что он может осознавать независимо от тела, он живёт таким образом, что может наблюдать, где находится человек, даже, когда он своим духовно-душевным существом, то есть, своим астральным телом и «Я», находится вне физического и эфирного тел.

Духовный исследователь наблюдает, как каждая человеческая душа бессознательно погружается между засыпанием и пробуждением во всю сферу всех национальных душ, актуальную в данный момент. Таким образом, в то время как человек, вселяясь в физическое тело, пребывает вместе с национальной душой своего народа, в состоянии сна он пребывает вместе со всеми другими национальными душами этого времени, кроме той, с которой он пребывает вместе в физическом теле во время бодрствования.

Духовный исследователь имеет широкие возможности познакомиться с особенностями других национальных душ, ибо, как только он осознаёт себя в своём бестелесном состоянии, он духовно-душевно живёт с другими национальными душами так же, как живёт со своей собственной национальной душой в физическом теле.

Было бы совершенно невозможно делать односторонние заявления относительно какой-то одной национальной души, основанные на притрастиях. Но когда духовный исследователь сознательно живёт с другими национальными душами, осознание этого показывает ему, что каждый человек, от засыпания до пробуждения, бессознательно связан и с другими национальными душами, но несколько иным образом, чем со своей собственной национальной душой.

Войдя в физическое тело, человек познаёт индивидуальную национальную душу с присущими ей существенными качествами, по сути, её активностью в её пусть и подсознательном воздействии на человека. Во сне или в состоянии посвящения человек познаёт другие национальные души, но не как отдельные, а в их взаимодействии. Только его собственная национальная душа в этом не участвует.

Другие работают вместе, как в танце, и человек живёт в том, что составляет их активность в этом хороводе, подобно тому, как он живёт с одной национальной душой в физическом теле днём. Таким образом, человек живёт не вместе с особенностью, присущей одной национальной душе, а с взаимодействием Душ. Есть только одно, что может осудить человека в развоплощённом состоянии, то есть во сне, осудить совершенно наверняка – если он пребывает оторванным от обычного общения в хороводе национальных душ и пребывает вместе только с одной чужой национальной душой.

Поймите правильно: пребывать вместе с чужой национальной душой – ненормально. Этого можно достичь, если страстно ненавидеть именно эту другую национальную душу. Поступая так, человек обрекает себя на то, чтобы быть оторванным от хоровода национальных душ и пребывать в состоянии сна вместе с этой одной чужой национальной душой, точно так же, как он находится вместе со своей собственной национальной душой в состоянии бодрствования.

Это объективные истины, которые открывает духовное исследование. Оно показывает, что утверждение, часто звучащее из духовной науки, очень серьёзно: то, что предстаёт перед нами во внешней реальности, есть майя, великая иллюзия, и что за этой майей, за этой завесой, лежат истины, о которых те, кто желает довольствоваться лишь завесой майи, не могут ничего познать ни посредством своего интеллекта, ни своей волей.

Действительно, в наше время ещё очень и очень многие люди не могут увидеть то, что скрывается за завесой майи, и потому не могут понять, что существует сверхчувственный, невидимый мир, и что в этом мире отношения между человеческой душой и душами других народов совершенно иные, чем можно себе представить.

Если серьёзно относиться к духовной науке, особенно когда она затрагивает сферы, связанные с нашей жизнью, то необходимо признать, что духовная наука указывает на аспекты духовного мира, сознательное погружение в которые, может быть весьма неприятно, настолько, что человек сопротивляется ему изо всех сил.

Многим и не хочется погружаться; хочется, чтобы истина была совершенно иной. То, что не только интеллект, но и воля сопротивляются тому, что часто говорит с убийственной серьёзностью духовная наука, – это следует учитывать. И по чувствам, которые могут возникать в результате подобных споров, мы чувствуем, что принцип, которого мы придерживаемся в нашем духовном движении, а именно, участие в определённой деятельности без различия расы, цвета кожи, национальности и так далее, по сути своей настолько тесно связан с глубинной сущностью этого движения, что для того, кто осознаёт всю серьёзность духовно-научных истин, этого принципа абсурдно не придерживаться.

Это поистине абсурдно, ибо ненавидеть сущность души любого народа в глубочайшем человеческом смысле означает обречь себя на подсознательную связь с душой этого народа во время сна, подобно тому, как человек подсознательно связан со своей народной душой наяву. Ибо нормальный способ общения с душами людей во сне таков: быть вместе со всем кругом других, соответствующих эпохе.

Мудрое устройство мира гарантирует, что человек не станет односторонним. Мы часто подчёркивали, что то, что человеку предстоит пережить в годы между смертью и следующим рождением, определённым образом зависит от последствий жизни в теле между рождением и смертью в этой телесной жизни, которая включает в себя – как мы можем заключить из только что изложенного – общность с национальной душой, которая окрашивает нас, придаёт нам оттенки; мы несем с собой в духовный мир то, что национальная душа пробуждает как импульс в нашем духовном существе, когда мы проходим через врата смерти, и мы должны постепенно от этого избавиться. Если мы подумаем об этом, нам станет ясно, как отношения человека с национальной душой сразу после смерти зависят от того, как он живёт в общении с ней.

Эта общность с национальной душой, как я сказал, окрашивает нас, придаёт нам оттенки; мы несем с собой в духовный мир то, что национальная душа пробуждает как импульс в нашем духовном существе, когда мы проходим через врата смерти, и мы должны постепенно от этого избавиться. Рассмотрим две европейские нации в свете только что сказанного: русский и французский народы.

В этом и заключается суть национальной души, что национальная душа со своим сознанием должна действовать иначе, чем человек со своим сознанием. Как действует человек со своим сознанием?

Он обращает свой взор вовне, к горизонту внешних фактов, но может также обратить свой взор обратно, на свою собственную душу. Мы знаем, что люди различаются между собой в определённых отношениях. Гёте, например, принадлежит к одной группе, объективно опираясь на вещи, Шиллер – к другой, больше поглощённый своим внутренним «Я» и осуществляющий то, что ему надлежит делать, исходя из него. Национальные души примерно одинаковы, но лишь в общих чертах, ибо их сознание совершенно иной природы, чем человеческое сознание. Национальные души по-разному относятся к отдельным членам нации. Направляя свой взор вовне, они скорее являются взором воли, взором, посылающим импульсы в отдельных членов нации. Таким образом, они действуют объективно, когда обращаются к отдельным людям.

Или они могут жить больше внутри себя. К таким национальным душам, принадлежащим, так сказать, не к национальному реализму, распространяющемуся на отдельных людей, а национальному идеализму, живущему больше внутри себя, относится, в частности, французская национальная душа. Эта французская национальная душа, пронизывающая французский народ сегодня, имеет определённый якорь сознания, поскольку она обращена к прошлому.

Я часто указывал на то, что наше обычное физическое бодрствующее сознание существует благодаря погружению в наше физическое тело. После смерти мы обретаем сознание, оглядываясь назад во времени, на нашу прошлую жизнь. Здесь мы уже ощущаем характерную черту высшего сознания, которое раскрывается не в пространстве, а во времени, и, исходя из этого, нам уже не составит труда немного понять, каким сознанием обладает французская национальная душа. Она воспламеняется, обращаясь к Древней Греции, ибо это, по сути, своего рода повторение, возрождение древнегреческой культуры, которая возрождается во французской национальной душе, подобно тому, как египетско-халдейская культура третьего послеатлантического периода цивилизации возрождается в итальянской национальной душе. Поэтому итальянская национальная душа обладает большей способностью стимулировать душу-ощущающую в отдельных людях, принадлежащих к итальянской нации.

Истинная природа французской национальной души стимулирует рассудочную душу, или душу характера. Это можно продемонстрировать в деталях. Более того, даже отдельные исторические факты могут быть прекрасно объяснены, если принять общие результаты духовных исследований.

Позвольте мне лишь отметить несколько моментов в этом направлении. Подумайте: что же было такого уникального в египетской национальной душе? – В то время ещё существовала астрология, воздействующая непосредственно на душу. Национальная душа была обращена вовне, на движение небесных тел, и, в отличие от современных людей, видела в Космосе не только материальные процессы, но по-настоящему воспринимала активные духовные сущности, стоящие за всем происходящим. Она относилась ко всему Космосу так же, как человек относится к другому человеку, зная, что душа смотрит на него через весь его облик. Для древних египтян всё было не только внешним обликом, они постигали духовное в природе.

Значение дальнейшего развития в современную эпоху заключается в том, что то, что ранее было, так сказать, стихийной способностью, непосредственно пробуждённой в физическом теле человека, стало его внутренней сущностью в современную эпоху, в нашу пятую послеатлантскую эпоху.

И подобно тому, как то, что пережил египтянин, было более элементарным, так и итальянец, повторяя то, что он переживает в своей чувствующей душе, переживает это более внутренне, переживая эту духовно-космическую сферу в своей душе ощущающей, но теперь более внутренне-углублённой.

Что может быть более внутренне-углублённым, чем египетская астрология в «Божественной комедии» Данте: истинное возрождение древнеегипетской астрологии, но внутренне-углублённой!

И точно так же мы могли бы продемонстрировать не в сознании отдельного француза, а в работе импульсов национальной души возрождение древнегреческой культуры. Это можно проследить вплоть до новейших изобретений и мельчайших деталей; только такому исследованию не придаётся необходимой серьёзности. Греция, и то, что она называла другими народами, «варварами», – даже она переживает возрождение. Таким образом, можно было бы показать, что во всей французской литературе и искусстве – я имею в виду не осознанно, а в глубоких импульсах – древнегреческая культура возрождается, как и должно быть в наше время.

Так, мы имеем дело с национальной душой, переработавшей всё, что было в греческой культуре, с национальной душой, которая, следовательно, оказывает необычайно сильное влияние на отдельных людей, проникая и захватывая их. Следствием этого является то, что, когда индивидуальная французская душа погружается в физическое и эфирное тела, она погружается в ткань и суть чётко выраженной деятельности национальной души.

Она находит импульсы этой национальной души чётко выраженными. Поэтому француз, впитывая в своё физическое тело эту чёткую, сжатую жизнь и ткань национальной души, живёт больше в нём, чем в своём стихийном самоощущении; он живёт больше в образе, в своём представлении о французе, которое исходит из национальной души.

Он живёт образом француза. И всё, что имеет для него большое значение, связано с этим образом: «Gloire» и так далее. Француз живёт в образе, возникающем из его эфирного тела. Этот образ прочно запечатлён, переплетён с духовно-душевной сущностью человека, и он несёт его с собой, как мощный образ, глубоко запечатлённый в его эфирном теле, когда входит в духовный мир после смерти. Ему очень трудно от него освободиться. Ему очень трудно избавиться от своего эфирного образа. Созданное им представление о себе цепляется за него; оно прочно связано с ним.

Отношение национальной души русского народа к личности совершенно иное. Русская же национальная душа не должна, в том же смысле, как французская, копировать какую-либо из послеатлантических культур; это молодая национальная душа, мало что запечатлевшая в эфирном теле. Поэтому человек, принадлежащий к этой русской народной душе, погружаясь в своё физическое тело, сталкивается с малым количеством напечатленного, и, следовательно, поднимаясь в духовный мир, уносит с собой мало напечатлённого, лишь немногие, так сказать, эфирно сотканные имагинативные образы.

Так души различаются по своему отношению к народным душам после смерти. С одной стороны, мы имеем множество индивидуальных душ, прошедших через смерть, несущих в духовный мир чётко сотканные образы своей собственной сущности; с другой стороны, на Востоке мы видим восходящие молодые души, принадлежащие к молодой народной душе, несущие с собой немногочисленные чётко сотканные человеческие образы, струящиеся в их эфирных телах.

Как я уже неоднократно объяснял, мы стоим перед великим событием грядущей эпохи: явлением Христа совершенно особым образом. Мне нет нужды подробно останавливаться на этом сегодня. Но ему предшествовал, начиная с последней трети XIX века, как поборник надлежащей подготовки человечества к событию Христа, дух, который мы называем Духом Михаила, поборник Духа Солнца.

Всё теперь зависит от того, чтобы событие, которое должно духовно пронизать человечество, было соответствующим образом подготовлено в духовном мире. Однако это может произойти только, если в духовном мире будет вестись работа, так сказать, над чистым формированием будущего явления эфирного Христа, который должен явиться человечеству, как эфирная фигура.

Однако для этого необходимо, чтобы Михаил, тот, кто идёт перед Духом Солнца, вёл битву в духовном мире. В этой борьбе ему нужна помощь душ, только что поднявшихся из своих тел в духовный мир, тех душ, которые приносят в духовный мир лишь несколько чётко выраженных имагинативных образов. Итак, мы видим дух Михаила и, в его свите, множество русских душ, борющихся за чистоту духовного горизонта и ведущих ожесточённую борьбу с душами, пришедшими с Запада, порождающих чётко очерченные образы.

Их необходимо рассеять, растворить. Можно увидеть, как эта борьба между Востоком и Западом подготавливается с последней трети XIX века, ожесточённая борьба, призванная служить прогрессу человечества и заключающаяся в духовной борьбе европейского Востока против европейского Запада, духовной России, ведущей ожесточённую духовную битву против духовной Франции.

Это, мои дорогие друзья, одно из самых тревожных событий нашего времени: видеть, как в той же степени, в какой физический союз между Востоком и Западом осуществляется здесь, внизу, в сфере великого обмана, ожесточённая борьба между Восточной Европой, Россией, и Западной Европой, Францией, ведётся наверху, в духовном мире. Здесь мы имеем один из тех случаев, которые так глубоко тревожат духовного исследователя, когда можно увидеть, как то, что скрывается за завесой внешнего чувственного мира, часто противоположно тому, что происходит внизу, в стране заблуждений.

Но я хотел бы снова предостеречь от веры в то, что подобные вещи можно установить путём домыслов. Любой, кто, основываясь на том, что я сказал о конкретных случаях – что духовный мир представляет собой противоположность тому, что происходит в сфере великой майи, – придёт к выводу, что для перехода из физического мира в духовный всегда нужно приходить к противоположному, глубоко заблуждается. Бывают случаи, когда в духовном мире всё происходит точно так же, как и в физическом.

Между одним случаем и другим, когда всё разворачивается в столь же резком противоречии, как в случае с союзом Франции и России в физическом и духовном мирах, существуют всевозможные варианты. Сегодня мало кто понимает импульсы, которые должна излагать истинная духовная наука. Наше время, я бы сказал, это стало в определённом смысле очень сложным, особенно в отношении того, что, по-видимому, стоит сообщать отдельному человеку.

Ведь очень мало внимания уделяется ответственности, стоящей за сообщаемым, тем, кто должен учитывать связь между духовным и физическим мирами. Возможно, я скажу вам кое-что – не из личных побуждений, а просто для иллюстрации своей мысли – в связи с моей позавчерашней лекцией. Видите ли, в этой публичной лекции, где я, конечно, мог говорить лишь внешне, экзотерически, я тем не менее говорил не так экзотерично, как принято считать, и был бы рад, если бы, особенно на таких лекциях, кто-то немного больше задумывался о культурной задаче духовной науки.

Глубоко интеллектуальная и духовная наука выражается, в частности, в выделении и способе выражения того, что необходимо сказать. Это не произвольные идеи, не мешанина из фраз. Возьмём такой пример: я говорил, что если кто-то хочет оценить положение отдельных европейских стран в этой войне, то следует действовать исторически, что следует учитывать, например, что Австрия получила эту миссию на Балканах по поручению британской политики и что, по сути, всё, что произошло с Австрией, было следствием того, что было поручено ей по наущению Англии.

Я говорил, что необходимо это учитывать, необходимо учитывать, что это привело Австрию, а, следовательно, и Германию, к особой враждебности по отношению к России, и что Англия отказалась от своего собственного дела и теперь сражается против Германии, в то время как Центральные державы и Россия вступили в антагонизм, поскольку Австрия, по наущению Англии, получила балканскую миссию и также должна была сдерживать влияние русского Востока, придя на помощь туркам. Конечно, в экзотерической лекции, предназначенной для широкой аудитории, можно лишь намекнуть на то, что может повлиять на чувства, которые следует пробудить сегодня.

Но что за этим стоит? Внешне, экзотерически, мы видим английскую политику наряду с русской, которая только что пришла к своему завершению благодаря действиям Англии. Это то, что мы видим внешне. Духовный исследователь, изучающий вещи в духовном мире, может сегодня сделать весьма своеобразное открытие, весьма примечательное открытие. Предположим, что духовный исследователь, выбрав определённую точку зрения, посмотрел бы снизу-вверх.

Он выбрал бы эту точку зрения под физическим планом и посмотрел бы вверх, на астральный план. Он мог бы выбрать её и над астральным планом. Тогда он увидел бы то, что происходит на физическом плане, и, в равной степени, то, что происходит на астральном плане. Они бы слились. Разве не правда, что, когда смотришь снизу-вверх или сверху вниз, сквозь астральный план, то видишь через астральный план физический, и наоборот?

Итак, если взглянуть на физический план, Англия действительно воюет с Турцией, с тех пор как Турция объявила войну России. Но это всего лишь майя, ибо на самом деле астральная сущность Англии воюет вместе с Турцией против России. Таким образом, мы видим, что на северо-западе Англия сражается за Россию, а на юго-востоке – за Турцию, то есть против России. Одно из них имеет решающее значение для физического плана, а другое – для астрального.

Когда предстаёшь перед миром с таким пониманием, чувствуешь, что, хотя, конечно, невозможно открыто донести это понимание до общественности, оно заставляет подчеркнуть именно момент, касающийся непоследовательности Англии на Востоке. То, что этот момент подчёркивается, проистекает из осознания духовных связей. Именно это я имею в виду, указывая на ответственность, которую несёт человек, собирая отдельные истины и представляя их.

Не нужно просто бессистемно собирать информацию, как это делают сегодняшние писатели и журналисты, ощущающие свою тайную ответственность, но, скорее, то, что нужно сказать, должно быть почерпнуто из самой сути событий нашего времени.

Не говоря ничего личного, а лишь чтобы привлечь ваше внимание, я говорю, что духовную науку, когда она предстаёт перед миром со всей ответственностью, действительно следует воспринимать очень серьёзно и не путать её со всем тем, что сейчас распространяется, как журналистика и книго-писание, которые по сочетанию своих элементов весьма далеки от такого чувства ответственности перед духовными силами нашего времени.

Мне кажется особенно важным, дорогие друзья, обратить ваше внимание на эту серьёзность духовной науки нашего времени. Ибо наше время во многом представляет нам серьёзный облик, поистине серьёзный облик, и только те, кто умеет оценить серьёзность этого облика, смогут с ним справиться.

Чтобы ещё больше подтвердить этот тезис, я хотел бы привести пример, представляющий особый интерес для изучающих духовную науку. Часто говорилось, что духовная наука в действительности входит в нынешнюю эпоху не потому, что она возникла из чьей-то прихоти или из-за того, что кто-то по своей воле сделал её своим идеалом и желает передать другим, а потому, что мы живём в эпоху, когда духовные существа, ранее закрывавшие врата к той истине, которая должна быть явлена ​​человечеству, открыли их, чтобы мудрость могла изливаться в человеческую душу. И мы приближаемся к тому времени, когда людям придётся всё больше впитывать мудрость, которая не просто обретается душой в абстрактных понятиях, не просто в серых интеллектуальных идеях.

Мы живём во времена, когда то, что мы называем имагинацией, стремится проникнуть в человеческие души, в человеческие умы. Если разобраться, можно сказать: вот они висят, словно густые облака перед бурей, нависающие над ландшафтом, они висят там в духовном мире, желая проникнуть в человеческие умы, ожидая, пока эти умы созреют. Да, таковы нравы нашего времени; так оно и есть.

Существует своеобразный закон: имагинации, которые стремятся проникнуть в человеческие умы и пока не могут быть восприняты как имагинации ни в одну эпоху, создают нечто вроде миража, столь же глубокого, сколь и далекого от физического плана.

Эти образы пробуждают в людях страсти, чувства, влечения и инстинкты, которые затем проявляются в антагонизме. И если мы сегодня рассмотрим инстинкты, вспышки страстей, когда народы оскорбляют друг друга, то это не что иное, как результат того, что образы, которые должны были бы принять и «переварить» европейские народы, не были усвоены, но вместо этого они отражаются под физическим планом, в подсознании человечества, в таких противоречащих истине инстинктах и ​​страстях.

В сущности, можно сказать, что всё, что мы переживаем сегодня в плане излияния инстинктов и страстей, является выражением обновлённых имагинаций, пытающихся прорваться в мир человеческого культурного развития. Всё, что война выбрасывает на поверхность в своих зачастую столь трагических проявлениях, – это преображённые имагинации, которые человечество не может постичь.

Ещё раз – и это никогда не покажется мне совершенно неважным – я хотел бы подчеркнуть, что не следует, обобщая, говорить: «Следовательно, каждая война – это результат преображения имагинации». Войны могут быть и чем-то совершенно иным. А сегодня происходит то, о чём я говорил. Обобщение, имеющее значение для понимания физического плана, не имеет значения для духовного мира. Здесь всё должно рассматриваться индивидуально.

Сегодня мы видим, – и я хотел бы представить вам явление с определённой точки зрения, чтобы объяснить его подробнее, – как представители разных народов с ненавистью преследуют друг друга, как оскорбляют друг друга. Откуда это берётся? – Уже со всей серьёзностью поняв природу повторяющихся земных жизней, мы не видим ничего особенно непостижимого в том, что душа в своих повторяющихся жизнях проходит через разные национальности.

Тот, кто сейчас переживает своё воплощение в немецком теле, возможно, уже в глубине души готовится пережить следующее воплощение в английском теле; тот, кто сейчас переживает его в английском теле, возможно, уже готовится пережить его в следующем воплощении в немецком теле. Человек является двойственным существом, двойственностью. Внешне мы предстаём перед миром – не только в плане внешнего, физического и чувственного восприятия, но и во многом другом – вполне обоснованно связанными через наши физические тела с сущностью и тканью национальной души; но внутри уже может ощущаться то, что будет совершенно иным в следующем воплощении. Среди всего того, к чему человек враждебен, он часто наиболее враждебен относительно своего собственного внутреннего существа. Именно с ним он борется яростнее всего. Только он не знает, что это и есть его внутреннее существо.

Возьмём англичанина, которому в глубине души суждено стать немцем в следующем воплощении. Вот он, борющийся со своей внутренней сущностью. Он борется со своим следующим немецким воплощением. Это выражается сегодня в его постыдных нападках на немецкий народ. Видя свою цель в немецком теле, он неистовствует.

Он находится в противоречии со своей глубинной сущностью в духовном мире. По сути, это конфликт души с самой собой, и только внешне, в сфере майи, люди здесь, в Центральной Европе, подвергаются критике через пролив. В конечном счёте, критике подвергается собственная душа. Это раскрывает глубокую трагедию, которая должна овладеть человеком во всех его чувствах и сокровенных порывах, когда, когда дело становится крайне серьёзным, он сравнивает внешний мир майи с тем, что находится внутри.

Итак, мы можем рассматривать национальную душу как поистине живую сущность, пропитывающую и пронизывающую отдельные, самостоятельные сущности. То, что переживает каждый человек, переживается им в связи со своей национальной душой. На физическом плане, во внешней жизни, люди сегодня противостоят друг другу. Одна нация обвиняет другую в войне и полагает, что этим заявляет нечто особенное. Но в чём истина, стоящая за этим обвинением в вине? – Карма каждого народа, и карма данного народа, естественным образом связана с тем, что переживает национальная душа внутри народа, и направляет её в виде импульсов в индивидуальные эфирные тела, а через это и в астральные тела.

Таким образом, отдельные нации живут бок о бок и друг с другом в отношениях, выражающих связь между их национальной душой и их кармой. И когда один переживает то или иное через другого, когда то или иное происходит с одним через другого, это не происходит без связи с сокровенной кармой. Поскольку национальная душа – самостоятельная сущность, и существует национальная карма.

И хотя внешне, экзотерически, можно полагать, что одна нация вредит другой тем или иным образом, в реальности каждая нация переживает свою индивидуальную национальную карму. Если одна нация наносит поражение другой, то в этом поражении побеждённой нации происходит нечто, навлечённое на неё её собственной кармой.

И когда говорят, самым грубым образом, о правах той и другой, это ничем не отличается от того, когда старик видит рядом с собой ребёнка, свежего и набирающегося юной силы, и говорит: «Почему я старею, почему я всё больше и больше проявляю признаки упадка? – Я же вижу: ребёнок отнимает у меня силы; я старею, а ребёнок отнимает у меня силы и крепнет, растёт!». Теряя силы совершенно естественным образом, он может предаваться иллюзии – я слышал о таком – что ребёнок отнимает у него силы.

Сразу становится ясно, что это абсурд, потому что причинно-следственная связь кроется внутри каждого отдельного существа. То же самое относится и к карме наций. Нации сосуществуют. И, когда одна нация одерживает победу над другой – это победа кармическая; а если другая нация должна уступить в той же войне, её поражение вызвано её собственной кармой. Таким образом, духовная наука поистине приносит мир душам, даже если она признаёт, что противоборствующие силы неизбежно должны воевать друг против друга.

Именно через такие вещи сегодня хотелось бы подчеркнуть, что духовная наука – это не просто игра с сенсационными понятиями, но духовная наука, рассматриваемая в её горькой серьёзности, действительно потрясает и волнует наши души и преображает нас в других существ, когда мы относимся к ней серьёзно.

Нам просто нужно как следует взглянуть на это, по-настоящему взглянуть на то, как поверхностно мы иногда относимся к этому, как к простому интеллектуальному упражнению, и как мы должны на самом деле видеть в этом нечто, способное действительно преобразить человека в совершенно иное существо. И многое станет ясным, когда мы займёмся этими вещами; большая часть нашего понимания взаимосвязей возникнет именно таким образом.

Когда два человека по-разному смотрят на происходящее, один из них обычно ошибается. Легко доказать, что он ошибается. Но жизнь отдельного человека отличается от жизни наций. Нельзя отождествлять жизнь наций с жизнью отдельных людей и не следует верить, что действия наций могут быть подчинены тем же импульсам суждения, что и жизнь отдельных людей.

В противном случае мы судим так, как никогда бы не судили, имея лишь смутное представление об отношениях между нациями, как, например, когда кто-то говорит, что Германии следует объявить войну, поскольку она нарушила нейтралитет Бельгии, – как уже было сказано, – и войну следует объявлять по моральным соображениям.

В политике просто абсурдно применять те же категории, которые справедливо применяются при оценке отдельного человека. Ведь совершенно очевидно, что интересы Германии требуют её продвижения в Бельгию, а интересы Англии – чтобы этого не происходило.

Как только мы искренне признаём существование интересов здесь и там, мы имеем перед собой нечто, указывающее на существование противоположных интересов. Если два человека утверждают нечто противоречивое, можно доказать, что один из них неправ.

Если две нации должны поступить противоположно, они просто обязаны это сделать. И полагать, что можно опровергнуть суждение одного суждением другого, так же остроумно, как если бы кто-то сказал: «Ты нарисовал мне дерево с одной веткой здесь, с другой веткой там и ещё одной веткой там; это совершенно неверно, дерево на самом деле выглядит вот так». А теперь он рисует его так, что одна ветка здесь, а другая в другом месте, и так далее. Один человек просто нарисовал её с одной стороны, а другой – с другой.

Конечно, эти вещи можно примирить. Но то, что происходит в мировой истории, невозможно уравновесить простым сравнением различных точек зрения. Когда души людей с их различным сознанием должны действовать через людей, невозможно принимать решения посредством суждений вроде: один прав, другой неправ – скорее, существуют противоположные интересы, которые неизбежно должны проявиться в явлениях, подобных тому, что мы наблюдаем сегодня.

В такой ситуации нельзя просто опровергать то, что говорит одна или другая сторона. Как невозможно поверить, что карма одного человека не существует независимо от кармы другого, так невозможно поверить и в то, что одна сторона может опровергнуть суждение другой. Ведь у одного народа могут быть интересы, которые не мог бы удовлетворить ни один государственный деятель другого народа, в то время как государственный деятель первого народа, конечно же, обязан отстаивать эти интересы.

Суждения людей, суждения в сознании, которые мы имеем на физическом плане, в наших физических телах, имеют значение только в сфере интеллекта и диалектически уравновешивают друг друга, поскольку одно побеждает другое. Сознания человеческих душ судят по-разному. У них также разные суждения, но эти суждения не просто интеллектуальные суждения; это факты. Когда одно суждение побеждает другое в человеческой сфере, это, конечно, не больно; человек убивает, но не считает это смертью. Но всё меняется, когда то, что управляет сознанием коллективной души – и что есть не просто абстрактное суждение, действующее диалектически, а скорее факты, – сталкивается с этим. Тогда нужно признать необходимость, железную необходимость того, что всё дошло до этого. И тогда нужно иметь возможность в своём сознании принять форму суждения, духовную форму, не соответствующую тому духовной форме, применяемую в повседневном взаимодействии.

Нужно, так сказать, мыслить коллективной душой, а не индивидуально человеческой душой. Если мыслить индивидуальными человеческими душами, вполне естественно стараться не выносить суждений, противоречащих суждениям другого, ибо тогда невозможно жить социально в человеческом мире. Если же думать и чувствовать душой народа, то наступают времена, когда невозможно погрузиться в неё иначе, кроме как отождествляясь с ней и считая её содержание законным, не выходя за пределы этой души народа, не сравнивая то, что она делает, с тем, что делают другие.

Ибо это дело других. Его невозможно объединить в едином сознании; он существует от сознания к сознанию. Поэтому, как вы понимаете, этой точки зрения можно спросить: «Что немецкий народ может сказать о своей миссии, ощущая себя состоящим из потомков Фихте, Шиллера и других великих деятелей?».

Он должен сказать, что то, что он предпринимает сегодня, – это внешнее воплощение его духовной миссии, и что невозможно не отстаивать её. Всеми фибрами своего существа каждый, кто состоит в народе, должен чувствовать, что это должно произойти. И ни в коем случае, когда кто-то ясно представляет себе, что должно произойти в немецком народе, не может назвать это нападением.

Нападение на другой народ, начинается тогда, когда человек начинает критиковать другой народ. Вот что необходимо понять сегодня очень глубоко: позитивная защита сущности народа по сути означает не что иное, как то, что можно сравнить в индивидуальном сознании с тем, что заботиться можно только о своём теле, о его максимальном здоровье, а не о теле другого.

Я призываю вас признать, что это содержит нечто фундаментальное для суждения, которое мы можем почерпнуть из источников духовного исследования.

И когда мы вникаем в механизмы и сущность национальной души и в то, что стоит за ней, за тем, что происходит вовне, я бы сказал, что для духовного исследователя этот вопрос становится очень серьёзным, чрезвычайно серьёзным, особенно сегодня. Но эта серьёзность также свойственна нашему времени, и тот факт, что мы были свидетелями величайших военных событий, в определённом смысле связан с острой потребностью нашего времени в формировании культуры, учитывающей то, что лежит за завесой восприятия.

И те, кто видит в этих внешних событиях нечто вроде знаков, мощных мировых символов зарождения чего-то совершенно нового в развитии человечества, будут теми, кто сможет правильно судить о том, что происходит сегодня во внешнем мире.

Я сказал, что не только рассудок и его предрассудки восстают против того, что говорит духовная наука о сверхчувственной сущности, стоящей за внешними вещами, но и эмоции, волевые импульсы. Они не хотят этого, потому что душа должна преобразиться и по-другому чувствовать, и воспринимать многое.

Именно это я и сказал. Это тоже правда. Мы спим не только ночью; мы спим и днём, но только ночью наше стремление к физическому телу настолько сильно, что оно, словно туман, пропитывает наше астральное тело и наше «Я» и притупляет наше сознание.

Когда же мы затем, удовлетворив это желание, спускаемся в наше физическое тело с тем же астральным телом и тем же «Я», то, что мы там развиваем как сознание, затопляется влияниями коллективной души, а сознание, в свою очередь, пронизывается ими, так что там внизу, даже если мы считаем себя полностью бодрствующими, внутри нас всегда что-то спит.

В сущности, внутри нас всегда что-то спит, и даже это своего рода сон, способ действия национальной души, ибо это происходит не с той же осознанностью, с которой мы выносим свои суждения наяву. И к этой дневной дрёме, которая скрывает обыденное сознание, причастно также влияние национальных душ других народов. Они, определённым образом, проникают в спящий человеческий разум и, правда, производят явления, отличные от тех, что происходят во сне, но они производят влияния на физическом плане.

Хотя, например, у немецкого народа была, разработанная Гёте теория эволюции, исходившая из самых глубин немецкого характера, но её проигнорировали и приняли дарвинизм. Подобно тому, как итальянцы должны развивать свою чувствующую душу, французы – интеллектуальную, а англичане – сознательную, так и немцы должны развивать своё «Я», и многое в природе немецкого народа становится понятным, если почувствовать и осмыслить, как всё, что составляет немецкую культуру, проистекает из «Я». Эта связь «Я» с самыми священными духовными сокровищами характерна для народов Центральной Европы.

Это особенно очевидно на примере одного феномена. Если рассматривать сами оккультные истины и смотреть на Запад, то внешняя культура мало связана с тем, что представляется мистицизмом или оккультизмом. По сути, всегда существуют два параллельных течения. В обычных парижских книжных магазинах нелегко найти что-либо, связанное с оккультизмом; приходится идти в другие, специализирующиеся на нём книжные магазины. Теперь мы видим, насколько немецкому характеру присуще стремление черпать всё из себя, почему у немцев есть свой Якоб Бёме, почему развитие немецкой культуры немыслимо без оккультного влияния.

Вспомним Гёте и Лессинга. Это не два течения, текущие рядом, а единый поток; жизнь поистине пропитана и пронизана духовным. Нельзя принять материалистическую точку зрения, согласно которой Христос всё ещё воплощается в физическом человеке, как это проповедует «Звезда Востока». Отсюда возникла – как и нынешний антагонизм между Германией и Англией – необходимость, не терпящая отлагательства до войны, чётко разграничить немецкий оккультизм и английский оккультизм. И, возможно, некоторые теперь задумаются, почему это разделение стало необходимым.

Но я хотел лишь намекнуть. Ведь некоторые, возможно, увидят в сегодняшних письмах Грея и Анни Безант своего рода архетип в сборе фактов, в их обосновании. То, как они доказывают факты, как они их сопоставляют, поразительно похоже в обоих случаях. Но я лишь хотел показать, как то, что исходит от немецкого народа, связано с его глубинной душой.

Когда немец бодрствует, он, например, придерживается – и я говорю это как факт, без симпатии или антипатии – глубокой теории эволюции Гёте, которая установила порядок организмов, но черпала импульс для этого порядка из самых глубин своего «Я».

Полвека спустя Дарвин воспроизвёл это, исходя из души сознательной, но с материалистическим уклоном, и мир понял это легче; немецкий мир также предпочёл принять теорию эволюции в дарвиновском обличье, а не в гётевском. Гёте даже создал теорию цвета, основанную на глубинах немецкого характера; физики и сегодня считают её бессмыслицей, потому что внешний мир принял теорию цвета Ньютона. Когда же дарвинизм и теория Ньютона были приняты вместо теории эволюции и теории цвета Гёте? – Когда люди внутри немецкой нации спят, и другая национальная душа может оказать влияние.

Вот вам и сон посреди бодрствования. И когда люди потрясены, они всё ещё неверно оценивают ситуацию, понимают: что-то здесь не так, – тогда они идут и забирают свои сундуки, в которых лежат медали, полученные в Англии. Они отправляют их обратно, забыв только приложить английскую интерпретацию эволюционной теории или ньютоновскую интерпретацию теории цвета.

В частности, можно привести в качестве хорошего рецепта пример определённой предвзятости геккелизма. В этом отношении многое можно пережить. Например, в наши дни можно наблюдать и услышать, как в одном научном обществе в немецких городах читалась лекция о том, что эта война нарушила международный характер наций, и было привлечено внимание к тому, что, если бы более широко применялись стандарты, войны бы не было. Это действительно верно, но не по тем меркам, которые обязан применять этот господин, с его обычным профессорским пониманием.

С этой точки зрения, звучит весьма странно, когда этот господин говорит: «Интернационализм должен родиться сразу же после окончания войны, иначе немцы многое потеряют, и пробудится особая метафизика, которую немцы развивали ранее, и они рады, что этот немецкий дух, с его тягой к сверхъестественному, захлестнули те народы, которые мало к этому склонны». Именно это можно было ощутить в наши дни на одной из лекций по экономике: страх перед пробуждением германизма, немецкости.

Можно было бы многое сказать; я лишь хотел высказать несколько мыслей о том, чего можно достичь, приняв серьёзность – пусть и горькую для внешнего мировоззрения, но тем не менее благодатную – которая струится в нас, словно волшебное дыхание, когда мы принимаем духовную науку во всей её глубине. Размышлять, чувствовать и переживать это – вот что нам надлежит в наше время, и с такими чувствами мы можем обозревать эту эпоху, можем ощущать единение с теми, кто стоит в стороне, с теми, кто должен заплатить своей кровью и душой за то, чего требует карма.

Итак, мы суммируем, обобщаем то, что должно быть нашим пониманием и нашей задачей, и то, что должно пробудить уверенность, в следующих словах:

Из мужества воинов, из крови сражений,

из страданий покинутых,

из жертв людей вырастает плод духа –

духи, помнящие о духе,

направляют, сознавая дух,

своё чувство в духовное царство.