Лена провела рукой по прохладной поверхности кухонного гарнитура. «Слоновая кость с золотой патиной» — так назывался этот цвет в каталоге. Она помнила, как три месяца отказывала себе в обедах и лишней чашке кофе, чтобы накопить именно на эти фасады.
— Ну как, нравится? — спросила она мужа, который лениво щелкал пультом, сидя на новом, еще пахнущем фабрикой диване.
Олег зевнул, не отрывая взгляда от телевизора:
— Нормально, Лен. Чисто, светло. Главное, что ремонт наконец-то закончился. А то я уже устал от этой пыли.
Лена лишь улыбнулась, подавив легкий укол обиды. «Устал» он. За все полгода ремонта Олег ни разу не взял в руки шпатель. Он даже стройматериалы не помогал поднимать, ссылаясь на больную спину. Всем занималась Лена: искала бригаду, ругалась с прорабами, выбирала плитку, таскала мешки с ротбандом, когда грузчики опаздывали. И, что самое главное, платила за всё тоже она.
У Олега была «временная сложная ситуация» на работе. Эта ситуация длилась уже третий год. Его зарплаты хватало только на бензин для его подержанной иномарки и сигареты. Продукты, коммуналка, одежда и этот грандиозный ремонт, превративший «убитую» двушку свекрови в элитные апартаменты, — всё это легло на плечи Лены.
Она работала главным бухгалтером в крупной фирме, брала подработки на дом, сидела ночами, чтобы свить их семейное гнездышко.
Квартира формально принадлежала Ирине Сергеевне, матери Олега. Но свекровь, живущая на даче круглый год, всегда говорила елейным голосом:
— Леночка, делайте что хотите! Это же ваше будущее. Я старая, мне ничего не надо. Всё вам, всё деточкам будущим останется.
Лена верила. Она вообще привыкла верить людям, особенно семье.
Идиллию разрушил телефонный звонок. Звонила мама Лены, Анна Петровна.
— Доченька, — голос мамы дрожал. — Я только от врача. Плохие новости. Подозрение на онкологию. Сказали, срочно нужно обследование в областном центре. Квоту дали, но... там очередь на госпитализацию, а анализы нужно сдавать уже завтра. Мне бы недельку где-то перекантоваться в городе, чтобы каждый день из деревни не мотаться. Сил совсем нет.
У Лены похолодело внутри.
— Мамочка, конечно! О чем речь? Приезжай сегодня же. У нас места много, диван на кухне раскладывается, там удобно. Я отгул возьму, буду с тобой по врачам ходить.
Положив трубку, Лена повернулась к мужу.
— Олег, маме плохо. Ей нужно пожить у нас неделю. Обследование, подозрение на страшное... Ты не против?
Олег медленно отложил пульт. Его лицо, минуту назад расслабленное, вдруг стало жестким и каким-то чужим.
— В смысле — пожить? — процедил он. — У нас что, гостиница?
— Олег, это же моя мама! Ей нужно всего несколько дней. Она болеет.
— И что? Моя мать на даче живет, не мешает нам. А твоя тут будет кашлять и охать? Я не хочу посторонних людей в доме. Я только расслабился после ремонта.
— Посторонних?! — Лена задохнулась от возмущения. — Это моя мама! И, кстати, ремонт в этой квартире сделан на мои деньги! Я вложила сюда почти три миллиона!
Олег встал с дивана. В его глазах появился недобрый блеск.
— На твои деньги? А ты не забыла, кто хозяин этой квартиры?
— Мы семья, Олег. И твоя мама говорила...
— Мало ли что говорила мама, — перебил он. — Короче так. Никаких тещ здесь не будет. Если ей надо в больницу — сними ей хостел.
— Какой хостел? Ей 65 лет, она еле ходит! Олег, ты себя слышишь?
Скандал набирал обороты. Лена впервые увидела мужа таким: циничным, злым, абсолютно равнодушным к чужому горю. Она пыталась достучаться до его совести, напоминала о том, как её мама помогала им деньгами, когда Олег разбил машину, как передавала продукты...
— Хватит! — рявкнул Олег. — Я всё сказал. Или она не приезжает, или...
В этот момент в дверях повернулся ключ. Лена вздрогнула. В прихожую, по-хозяйски гремя пакетами, вошла Галина — старшая сестра Олега, и следом за ней семенила сама Ирина Сергеевна.
— Ой, а что у вас за крики? — наигранно удивилась Галя, сбрасывая туфли прямо на новый паркет. — Мы вот решили заехать, посмотреть, как вы тут устроились. Мама говорила, ремонт закончили?
Галя прошла в гостиную, бесцеремонно оглядывая стены.
— Ну ниче так. Обои дорогие? Видно, что качественные. Люстра, правда, мне не очень нравится, я бы другую повесила.
Лена вытерла слезы.
— Ирина Сергеевна, Галя, здравствуйте. У нас беда... Моей маме нужно обследование, я хотела попросить, чтобы она пожила у нас неделю. А Олег против.
Свекровь поджала губы, переглянувшись с сыном.
— Леночка, ну Олег прав, — мягко, но твердо сказала она. — Квартира небольшая, зачем тесниться? Да и Галочка...
— А при чем тут Галочка? — не поняла Лена.
Ирина Сергеевна вздохнула, словно объясняла неразумному ребенку прописные истины.
— Видишь ли, милая. Мы тут посоветовались с Олегом... У Гали ситуация сложная. Развод, двое детей, живут в съемной. А ты баба сильная, зарабатываешь хорошо. В общем, я дарственную на квартиру оформила.
Лена замерла.
— На кого? На Олега?
— Нет, — усмехнулась Галя, плюхаясь в кресло. — На меня. Еще месяц назад. Так что, Леночка, это теперь моя квартира. И я планирую сюда переехать на днях.
В комнате повисла звенящая тишина. Лена смотрела то на мужа, то на свекровь, то на золовку. Пазл складывался.
— Месяц назад? — прошептала она. — То есть, когда я заказывала кухню, когда оплачивала последние чеки за сантехнику... вы уже знали, что квартира не наша?
— Ну почему не наша? — пожал плечами Олег. — Сестра — родная кровь. Всё в семье останется.
— В какой семье, Олег?! — закричала Лена. — Я вложила сюда всё! Все свои накопления! Я кредитку обнулила, чтобы купить эту чертову джакузи, которую ты так хотел!
— Тебя никто не заставлял, — холодно бросила Галя. — Это была твоя инициатива. Хотела жить красиво — платила. А теперь обстоятельства изменились.
Олег подошел к шкафу, достал чемодан и бросил его к ногам жены.
— Твоей матери здесь не место, — повторил он свою фразу, но теперь она звучала как приговор. — И тебе, пожалуй, тоже. Раз ты начала считать, кто сколько потратил, нам не по пути. Квартира теперь принадлежит сестре. Ей нужно въезжать. Собирай вещи.
— Ты выгоняешь меня? Сейчас? Ночью?
— Ну, ты же сильная, — ухмыльнулся он. — Найдешь выход.
Через час Лена стояла на лестничной клетке. Рядом стояли два чемодана с одеждой и коробка с личными мелочами. Дверь, в которую она вложила душу и миллионы, захлопнулась перед её носом. Из-за двери слышался смех Гали и звон бокалов — они праздновали новоселье.
Лена не плакала. У неё был шок. Она вызвала такси и поехала на вокзал встречать маму, которая должна была приехать утренним поездом.
Следующие две недели прошли как в тумане. Лена сняла крошечную студию на окраине. Денег было в обрез — все сбережения «съел» ремонт. Маму положили в больницу, диагноз подтвердился, нужна была операция. Лена разрывалась между работой и больницей, экономя на еде.
Олег не звонил. Один раз она набрала его сама, чтобы спросить про оставленные книги, но трубку взяла Галя:
— Слышь, бывшая, не названивай сюда. Олег занят, мы обои переклеиваем в спальне, твой вкус — это какой-то колхоз.
И бросила трубку.
Лена сидела на продавленном диване в съемной квартире и смотрела в одну точку. Обида жгла грудь. Не из-за денег, нет. Из-за предательства. Они использовали её как ресурс. Выжали досуха, сделали её руками ремонт, повысив стоимость жилья в два раза, и выбросили как ненужный мусор.
— Ну уж нет, — прошептала Лена.
Она вспомнила про папку. Толстую синюю папку, которую она, будучи педантичным бухгалтером, хранила не в квартире, а в сейфе на работе. Там были все чеки. Договоры с бригадой на её имя. Накладные на стройматериалы. Акты приемки работ. Даже чек на ту самую кухню.
Лена набрала номер своего одноклассника, который работал юристом по гражданским делам.
— Витя, привет. Мне нужна помощь. Меня кинули на квартиру, но у меня есть доказательства расходов. Можно ли что-то сделать?
Виктор оказался акулой.
— Неосновательное обогащение, — констатировал он, изучив документы. — Статья 1102 ГК РФ. Ты делала ремонт, полагая, что это общее имущество, но собственник сменился, и тебя выставили. Фактически, они обогатились за твой счет. Суммы у тебя внушительные, все безналом, всё подтверждено. Шансы отличные. Плюс мы наложим обеспечительные меры на квартиру, чтобы Галя не смогла её продать или подарить, пока идет суд.
Суд длился полгода.
Семейка Олега сначала смеялась.
— Ничего ты не получишь! — кричала Галя в трубку. — Ты там жила, значит, амортизировала ремонт!
— Я жила там во время ремонта, в пыли и грязи! — парировала Лена.
В суде Ирина Сергеевна (бывшая собственница) и Галя (новая собственница) пытались доказать, что Лена делала ремонт «в дар». Но Виктор разбил их доводы. Договоры подряда были на Лену. Оплаты — с её карты. А Олег на суде мямлил, что денег не давал, так как не работал.
Судья вынес решение: взыскать с ответчика (Галины, как текущего собственника, получившего выгоду) полную стоимость неотделимых улучшений. А это — 2,8 миллиона рублей плюс судебные издержки.
У Гали таких денег не было. Она работала кассиром, а её бывший муж платил копеечные алименты.
Прошел год. Жизнь Лены наладилась. Маму успешно прооперировали, болезнь отступила. Лена получила повышение, закрыла долги и взяла ипотеку на свою собственную квартиру — пусть пока без ремонта, зато стены были её, родные.
Однажды вечером ей позвонили. Номер был незнакомый.
— Лена? — голос был хриплым, жалким. Это был Олег.
— Что тебе нужно?
— Лен, давай поговорим. Может, встретимся? Я скучаю. Я понял, что ошибся. Галя... она невыносима.
Лена усмехнулась. Виктор рассказывал ей, что происходит в стане врага.
После решения суда приставы арестовали счета Гали. Но денег там не было. Тогда встал вопрос о реализации имущества должника — той самой квартиры.
Галя, боясь потерять жилье с молотка за бесценок, начала метаться. Ей пришлось взять огромный кредит под залог этой квартиры, чтобы расплатиться с Леной. Проценты были грабительскими.
Чтобы платить кредит, Гале пришлось пустить квартирантов в одну комнату, а в другой жить самой с двумя детьми. Свою мать, Ирину Сергеевну, она отправила обратно на холодную дачу, заявив: «Из-за твоих интриг я теперь в долгах!».
А Олега... Олега она просто выгнала.
— Ты мужик или нет? — орала она, как рассказывали общие знакомые. — Это твоя бывшая нас обобрала! Иди работай и снимай жилье, мне детей кормить нечем, половина зарплаты банку уходит!
Теперь Олег, без жилья, без машины (её пришлось продать, чтобы хоть как-то помочь сестре первое время), скитался по друзьям.
— Встретиться? — переспросила Лена. — Нет, Олег. Не хочу.
— Лен, ну пожалуйста! Мне жить негде. Галька озверела, мать на даче с радикулитом, там печку топить надо, я не умею... Я же люблю тебя! Мы же были счастливы!
Лена стояла у окна своей новой квартиры. Внизу шумел город.
— Ты любил не меня, Олег. Ты любил удобство. Тебе было удобно, что я решаю все проблемы. А когда появилась проблема у меня — ты меня вышвырнул. Твоей сестре теперь принадлежит квартира? Вот и живи у неё. Ах да, она же теперь платит мне за мой ремонт... Думаю, ей сейчас не до гостей.
— Ты стерва! — вдруг сорвался он на крик. — Ты нас по миру пустила! Мы же семья были!
— Были, — спокойно ответила Лена. — Пока ты не выставил мои чемоданы на лестницу. Прощай, Олег.
Она нажала «отбой» и заблокировала номер.
Затем налила себе чаю и подошла к маме, которая сидела в кресле и вязала шарф.
— Кто звонил, Леночка?
— Ошиблись номером, мам. Спам. Предлагали вернуться в прошлое, но там слишком дорогой тариф.
Лена улыбнулась. Справедливость — это блюдо, которое лучше всего подавать с чеками и грамотным юристом. А бумеранг... он всегда возвращается. Иногда — в виде судебных приставов.
Понравилась история? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные рассказы! А как бы вы поступили на месте Лены — простили бы мужа или пошли в суд? Пишите в комментариях!
