— И куда ты понёс термостат? — Лера упёрлась рукой в дверной косяк и посмотрела так, будто Миша пытался вынести из квартиры пианино.
Миша застыл в прихожей: одной рукой держал коробку с проводами, другой — белую шайбу умного термостата, третьей бы держал лицо, если бы было чем.
— Во-первых, это не термостат, а… — он кашлянул, пытаясь звучать технически, — центральный контроллер климатической системы. Во-вторых, я его забираю.
— Конечно, — ласково сказала Лера. — А в-третьих?
— В-третьих… будет по-честному. Мы расстаёмся. Я беру то, что… — он осёкся, — …мне нужно.
Лера медленно перевела взгляд на коробку.
— «По-честному» — это когда ты забираешь устройство, которое работает только с приложением, которое оформлено на мой номер?
Миша моргнул.
— Приложение можно переоформить.
— Можно, — согласилась Лера. — Если у тебя есть доступ к аккаунту. Который привязан к моей почте. Которую ты, к счастью, не знаешь. И это я ещё молчу о том, что покупала это всё… — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — я.
— Не начинай, — Миша нервно поправил коробку. — Я его настраивал! Если бы не я, он бы до сих пор показывал «ошибка сети».
— Если бы не ты, — мягко сказала Лера, — он бы вообще не показывал «ошибка сети», потому что ты бы не пытался подключить его к соседскому вай-фаю «Svetlana_5G».
Миша дёрнулся.
— Ты всё усложняешь. Я тут тоже жил!
— И прекрасно жил, — кивнула Лера. — Особенно последние две недели, когда «задерживался на работе» и пах чужими духами.
Миша попытался сменить тему на материальную:
— Я заберу контроллер. И пульт от кондиционера тоже. Пульт — моя территория.
Лера даже не удивилась.
— Пульт от кондиционера… — повторила она, будто дегустировала абсурд. — Миша, ты серьёзно?
— А что? Я всегда им пользовался!
— Пользоваться можно и моими чашками, — сказала Лера. — Это не делает их твоими. Ты хочешь забрать пульт, потому что без него кондиционер не включится, и ты надеешься, что я буду тебе писать: «Миш, верни, пожалуйста». Так?
— Не так, — огрызнулся он. — Я просто… люблю порядок. Всё должно быть разделено.
— Отлично. Разделим, — Лера шагнула в сторону и распахнула дверь в комнату. — Пульт вон там. И термостат тоже. Только давай честно: ты забираешь то, что покупал ты. Я — то, что покупала я.
— Я покупал, — быстро сказал Миша и сунул термостат в коробку так, будто это золотой слиток.
— Ты покупал? — Лера приподняла бровь. — У меня есть чек. И банковская выписка. И письмо от магазина: «Спасибо за покупку, Лера». Хочешь, распечатаю?
Миша секунду держался, потом перешёл в атаку:
— Ну и что? Деньги — это не всё! Я вкладывался! Я таскал его из пункта выдачи!
— А я вкладывалась, — спокойно сказала Лера, — когда платила. Потрясающе, как у тебя совпадает «вклад» с тем, что можно унести.
Миша резко развернулся к кондиционеру, который висел над окном, как ни в чём не бывало, и выдернул батарейки из пульта.
— Тогда… сиди без батареек.
— Боже, — Лера улыбнулась. — Вот это месть. Запиши, может, пригодится в суде по разделу имущества: «он украл две мизинчиковые батарейки».
Миша покраснел, но продолжил.
— Это всё равно моё! Я настраивал! Я регистрировал!
— Ты регистрировал на мою почту, — напомнила Лера. — Спасибо тебе, кстати.
Он стиснул зубы.
— Тогда я забираю ключи от домофона. У меня тоже был комплект.
Лера протянула руку.
— Давай. Твои — забирай. Мои — оставь.
Миша завис: он явно рассчитывал на сцену, на крик, на «не смей». Лера стояла ровно и смотрела, как на ребёнка, который устраивает истерику в магазине.
— Лер… ну ты вообще… — он сглотнул. — А вот этот кабель? Это мой кабель.
— Забирай, — кивнула она.
— И… и зарядку от айфона.
— Забирай.
— И… — Миша огляделся, как мародёр с принципами, — и вот этот ароматизатор для машины. Он был в прихожей.
— Забирай. Только не задохнись.
Миша поджал губы.
— Ты специально так спокойно? Думаешь, ты такая умная?
— Нет, — сказала Лера. — Я просто устала тратить энергию на человека, который делит батарейки и называет это справедливостью.
Через полчаса в коридоре выросла гора: две сумки, чемодан, коробка с «климатической системой» и пакет, в котором Миша аккуратно сложил… рулон пакетов.
Он держал его как трофей.
— Ты забрал пакет с пакетами? — Лера не выдержала.
— Он мой, — упрямо сказал Миша. — Я его собирал.
— Потрясающе. Настоящий коллекционер.
Он уже тянулся к двери, но остановился.
— И… пульт.
— Миша, — Лера вздохнула, — пульт покупала я вместе с кондиционером. В комплекте. Он не продаётся отдельно. Это как забрать руль от машины.
— Но я им пользовался!
— Ты и моим терпением пользовался, — сказала Лера. — И что?
Миша скривился и, как будто ему приказали отдать сердце, бросил пульт на тумбочку. Потом, уже почти уходя, обернулся:
— Вот если бы ты не полезла в мой телефон, мы бы жили нормально!
Лера чуть наклонила голову.
— Железная логика. Запиши. «Жили бы нормально», пока ты переписываешься с «коллегой» ночами.
Миша хлопнул дверью так, будто хотел, чтобы с полки упал воздух.
Лера постояла секунду. И вдруг поняла: ей даже не грустно. Ей… смешно. И немного противно. И очень легко.
Временно у Леры жила тётя Нина — мамина сестра. У неё в доме меняли лифт, и она панически боялась ходить по лестнице на девятый этаж. Поэтому «на две недельки» переехала к Лере.
Тётя Нина была из тех людей, которые могут дружить со всем подъездом, включая домофон.
— Лерочка, — раздалось из кухни, — ты молоко купишь? И хлебушек! А то у нас всё кончилось, а я сегодня что-то… давление.
— Куплю, — ответила Лера, уже надевая кроссовки. — Ты точно нормально?
— Нормально-нормально, — бодро сказала тётя Нина. — Ты езжай. Я полежу. У меня сериал недосмотрен.
Лера улыбнулась: «полежу» у тёти Нины обычно означало «посмотрю сериал и пообщаюсь с соседками в чате дома».
Она сбегала в магазин, заехала в пункт выдачи за новым чехлом для телефона (потому что жизнь после расставания почему-то всегда начинается с покупки чего-то мелкого, но принципиального), потом задержалась у подруги Кати — не тёти Кати, а своей, нормальной.
Вернулась под вечер, с пакетами, замёрзшая и довольная.
— Тёть Нин! Я дома!
— Я в комнате! — отозвалась тётя Нина. — Ты хлеб купила?
— Купила. И молоко.
Лера зашла в свою комнату — и остановилась.
На тумбочке, где обычно лежал пульт от кондиционера, было пусто. И не просто пусто — подозрительно пусто. Как будто кто-то специально протёр место, чтобы не осталось следов преступления.
Лера медленно прошла к столу. Там лежал её ноутбук. Ключи — на месте. А пульта — нет.
Она заглянула под плед. Под подушку. В ящик. Ничего.
— Тёть Нин, — Лера вошла в комнату, — ты пульт от кондиционера не видела?
Тётя Нина, уже явно «полежавшая» так, что у неё на щеках была серия от улыбок, удивилась:
— Какой пульт?
— Ну… пульт. Белый. От кондиционера.
— Ааа… — тётя Нина замялась. — Так его Миша забрал.
Лера даже не сразу поняла смысл фразы. Как будто мозг отказался принимать реальность без предварительного согласования.
— Что значит… «забрал»?
— Ну, он пришёл… — тётя Нина поправила халат, внезапно став очень аккуратной. — Сказал, что у него тут остались вещи. И что ему надо… срочно включить у себя кондиционер, потому что… у него жара. И что без пульта никак. И что вы же… цивилизованные люди…
Лера сжала пальцами переносицу.
— Он пришёл. К тебе. И ты его впустила?
— Лерочка, ну он же не чужой… — растерянно начала тётя Нина. — Он такой вежливый был. С пакетиком. Сказал: «передайте Лере, пожалуйста, я только пульт заберу, чтобы она не мучилась, что я ей потом писать буду». Представляешь? Такой заботливый!
Лера выдохнула через нос.
— Да. Заботливый. Особенно когда выносит моё из моей квартиры.
— Подожди, — тётя Нина оживилась, будто нашла спасение. — Он ещё сказал, что… этот пульт он покупал. И вообще он настраивал кондиционер. Я подумала… ну раз он покупал…
— Тёть Нин, — Лера тихо сказала, — если человек говорит «я покупал», это не делает вещь его. Особенно если этот человек минуту назад пытался унести термостат и батарейки.
— Я не знала! — тётя Нина испугалась. — Я думала, вы просто… поссорились.
— Мы расстались, — Лера коротко ответила. — И теперь он пытается сделать так, чтобы я бегала за ним. Через пульт, ключи, доступы, что угодно.
Тётя Нина аж приложила руку к груди.
— Ой, Господи… А что делать?
Лера достала телефон.
— Сейчас. Я решу.
Она открыла чат с Мишей и написала:
— Миша, привет. Я дома. Пульта от кондиционера нет. Ты ничего не перепутал?
Ответ прилетел быстро, как будто он сидел и ждал.
— Привет. Я забрал только своё. Я же говорил, что заберу то, что мне нужно.
Лера улыбнулась. Это была улыбка человека, который нашёл в шкафу таракана и понял, что теперь будет генеральная уборка.
— Отлично, — написала она. — Тогда уточним. Пульт — комплектный к кондиционеру. Кондиционер покупала я, чек есть. Установка тоже на моё имя.
Если пульт не окажется у моей двери до завтра, 10:00, я пишу заявление. И да, я приложу переписку и объяснение, что ты вошёл в квартиру без моего разрешения.
Тётя Нина шептала рядом:
— Лерочка, может, не надо заявление… он же… молодой человек… приличный…
Лера повернула к ней экран.
— Тёть Нин, приличные люди не ходят по чужим квартирам «за пультом».
Миша прочитал сообщение и долго молчал. Потом написал:
— Ты с ума сошла. Из-за пульта? Ты серьёзно?
Лера набрала:
— Не из-за пульта. Из-за того, что ты проверяешь, где у меня границы. Теперь узнаешь.
Ночь прошла странно: Лера то засыпала, то просыпалась и прислушивалась — не шуршит ли кто-то в подъезде, не звякает ли ключ.
Утром тётя Нина, как обычно, пошла «на минутку к соседке» и вернулась через час с новостями подъезда и двумя котлетами «потому что у Тамары Петровны лишние».
— Лер, — осторожно сказала тётя Нина, — ты только не нервничай. Всё будет хорошо.
— Я и не нервничаю, — ответила Лера. — Я просто очень внимательно наблюдаю за тем, как взрослый мужчина борется с моим пультом.
Ближе к десяти Лера пошла выносить мусор. Открыла дверь — и замерла.
У стены стоял пакет. Плотный. Замотанный скотчем, как посылка с Алиэкспресс. Сверху — записка на оторванном листке:
«ВЕРНУЛ. УГОМОНИСЬ. И НЕ НАДО НИКАКИХ ЗАЯВЛЕНИЙ.»
Лера хмыкнула.
— Ну конечно, — сказала она в пустоту. — Обязательно “угомонись”. Без этого ты не ты.
Она занесла пакет в комнату. Тётя Нина уже стояла рядом, будто ждала премьеры.
— Ну что там? — прошептала она.
Лера разрезала скотч.
Внутри лежал пульт. И… батарейки. Две. Те самые, мизинчиковые.
И ещё одна записка, поменьше:
«Батарейки тоже твои. Ты же любишь “по чекам”.»
Лера рассмеялась так, что тётя Нина даже перекрестилась.
— Господи, — сказала тётя Нина. — Он что, правда батарейки…
— Он их вчера украл из принципа, — кивнула Лера. — А сегодня вернул из страха.
Лера включила кондиционер. Тот послушно пискнул и зашумел. В комнате стало чуть прохладнее — и как будто в голове тоже.
Тётя Нина выдохнула:
— Ну слава Богу. Всё вернулось. Может, и правда… если бы ты не полезла к нему в телефон…
— Тёть Нин, — Лера посмотрела на неё внимательно и очень спокойно, — если бы я не полезла в его телефон, я бы сейчас сидела и думала, что у меня “просто нервная фантазия”, что он “просто задерживается на работе”, что “я сама виновата”. И я бы до сих пор называла это отношениями.
Тётя Нина молча кивнула, и у неё на лице вдруг появилось выражение понимания, которое редко бывает у людей, привыкших “мирить всех со всеми”.
Лера взяла телефон, открыла чат и написала Мише последнее:
— Пульт получила. Заявление не пишу. Но ещё раз появишься у моей двери без моего согласия — и я уже не буду обсуждать это в переписке.
Отправила. Положила телефон экраном вниз. И впервые за долгое время поняла, что ей действительно нечего делить. Ни батарейки. Ни воздух. Ни свою жизнь.
А кондиционер тихо шумел — как новая привычка: делать себе нормально и больше никого не уговаривать.