Фамилия Курейчик в названии кафедры систем автоматизированного проектирования (САПР) ИКТИБ ЮФУ — это не просто имя, а живой научный бренд. Кафедру, основанную отцом, Виктором Михайловичем, теперь возглавляет сын, Владимир Викторович. Их общее дело — заставить машины «мыслить», используя хитрости природы: законы эволюции и коллективный разум роя. Они создали не просто технологии, а целую философию машинного разума.
Бренд «Курейчики»: две жизни, одна научная вселенная
Научная карьера в современном мире — часто история индивидуального успеха. Но есть истории иного рода, где личный вклад измеряется созданием целой школы, способной жить дольше одного поколения. Одна из таких историй разворачивалась на протяжении полувека в Таганрогском радиотехническом институте и продолжается в Южном федеральном университете.
Представьте, в конце 1970-х годов, когда вычислительная техника в СССР делала первые шаги, уже появилась идея о том, что самые сложные инженерные задачи можно решать, заставив компьютер имитировать законы биологической эволюции: скрещивание, мутацию, естественный отбор. Идея эта существовала не в вакууме — её отстаивал один учёный, который не просто освоил эти «генетические алгоритмы», а построил вокруг них первую в стране научную школу «Интеллектуальные САПР», подготовив 68 кандидатов, 10 докторов наук и написав учебники, по которым учились тысячи студентов. Этим учёным был Виктор Михайлович Курейчик.
Теперь представьте учёного нового поколения. Он взял идеи генетических алгоритмов и подверг их глубокой теоретической рефлексии, создав на их основе целостную теорию эволюционного моделирования. Он показал, что для «обучения» компьютеров подходят не только идеи Дарвина, но и модели эволюции Ламарка, Поппера, Шмальгаузена. Он вывел научную школу на новый рубеж — биоинспирированные вычисления, где алгоритмы учатся у муравьёв, пчёл и рыбьих косяков. Под его руководством защитились 18 кандидатов и 3 доктора наук, а прикладные разработки его коллектива стали оптимизировать работу морских портов и железнодорожных узлов. Этим учёным стал Владимир Викторович Курейчик.
Виктор Михайлович и Владимир Викторович — отец и сын. Их история — нередкий для современной науки и, в частности, для нашего университета пример успешной научной династии, где преемственность работает не на уровне должностей, а на уровне развития идей. Это последовательная работа двух разных умов над одной большой проблемой: как научить машины находить оптимальные решения, наблюдая за мудростью живой природы.
Сталь и характер: Михаил Андреевич Курейчик
Рассказ об этой семье мы начнём ещё до рождения Виктора Курейчика. В апреле исполнится 115 лет со дня рождения человека, чья жизнь стала первым и самым прочным звеном в цепи будущей династии.
Михаил Андреевич, уроженец деревни Любяча Минской области, был призван в 1933 году в Красную Армию, после этого строил военную карьеру. В годы Великой Отечественной войны он служил заместителем командира по политчасти 15-го автомобильного полка (позднее 22-й автомобильной бригады) 3-го Украинского фронта. Участвовал в обороне Москвы, освобождении Одессы, Белграда, взятии Будапешта и Вены.
«Я ведь из семьи военных. Отец — полковник, комиссар танковой бригады. Мать — военврач, на фронте служила. Они и познакомились-то на войне. Так что с самого начала в доме был дух долга, порядка. И ответственность — это не слово, а норма жизни», — рассказывал его сын Виктор Курейчик.
На фронте Михаил Курейчик женился на военвраче своей танковой бригады Александре. В 1945 году в болгарском городе Селистра у них родился сын Виктор.
В 1953 году Михаил Андреевич был направлен в Таганрог и назначен начальником 23-го металлообрабатывающего завода, которым руководил по 1990 год. Под его руководством завод производил уникальные узлы и металлоконструкции для строительства космодрома Байконур и новых видов вооружения. В 1970 году ему было присвоено звание Заслуженного строителя СССР, он также был награждён орденами Трудового Красного Знамени и Октябрьской Революции.
«У меня два деда-фронтовика. Прошли всю войну освобождали Украину, Белоруссию, Румынию, Венгрию, Польшу, Германию. Один, Курейчик Михаил Андреевич, — танкист, комиссар. После Победы заводом в Таганроге руководил. А второй, Баламуткин Григорий Васильевич, — лётчик-штурмовик, командир эскадрильи, Герой Советского Союза. Такие люди — это уже гены, понимаете? Не передача какой-то специальности, а передача самой планки», — рассказывает его внук Владимир Курейчик.
Личная вселенная Виктора Курейчика
Когда в 1953 году семья Курейчиков переехала в Таганрог, город встретил их непарадным бытом послевоенных лет и запахом моря. Этот переезд и стал для Виктора началом настоящей жизни. В школе №15 он учился так, что его пример ставили другим: окончил с золотой медалью. Но главной его страстью были не учебники, а шахматная доска.
«В школе я чемпионом города по шахматам был. И вот сидишь, думаешь над комбинацией, и в голове вопрос вертится: а если попробовать машину научить так же думать, стратегию выстраивать? Так интерес к шахматам плавно перерос в интерес к вычислительной технике. Я уже в старших классах чётко знал, куда поступать — на вычислительную технику, где интеллект для машин создают», — отмечал Виктор Курейчик.
Он мог часами просиживать за разбором партий, и это увлечение не только дало титул чемпиона города, но и сформировало особый тип мышления. Он ловил себя на мысли, что разбирает комбинации так, будто ищет алгоритм, чёткую схему. Эта внутренняя работа привела его на порог Таганрогского радиотехнического института. ТРТИ конца 1950-х — начала 1960-х был не просто вузом, а настоящим студенческим миром со своим укладом.
«Студенческие годы в ТРТИ — это было золотое время. «Радик» тогда — это особая атмосфера. Мы и учились всерьёз, и КВНы свои делали, и спортом занимались. Очень весёлое, очень живое было время. Я до сих пор его как лучшее вспоминаю», — делился Виктор Курейчик.
Именно здесь, в Таганроге, судьба свела его с Ларисой Баламуткиной, учительницей географии. Она была дочерью человека с героической судьбой — Героя Советского Союза, лётчика-штурмовика Григория Васильевича Баламуткина, который вернулся с войны с осколками в теле и работал в ТРТИ учебным мастером. Студенческий брак скоро стал семьёй. В 1966 году родился сын Владимир, а в 1979-м — дочь Наталья.
«Родители мои ещё сами студентами были, так что первые годы я больше с бабушкой и дедом жил, с Баламуткиными, на Украинской, 44. Дед, герой, меня, можно сказать, и растил. Там, в том доме, всё и начиналось — и моё детство, и вся наша семейная история», — добавляет Владимир Курейчик.
Перед Виктором, блестяще защитившим диплом, встал типичный для способного выпускника выбор: перспективная должность на одном из таганрогских заводов, куда охотно брали «радиковцев», или неизвестный путь в науке с мизерной поначалу зарплатой аспиранта. Его решение остаться в институте, принятое в 1968 году, не было громким. Это был тихий, осознанный выбор в пользу возможности каждый день решать новые интеллектуальные задачи. Этот выбор поддержала жена, и эта поддержка стала тем самым тылом, который позволил молодому инженеру через несколько лет совершить то, что казалось невозможным — защитить докторскую диссертацию в 32 года.
Первые алгоритмы: как математика искала путь к «железу»
В конце 1960-х, когда Виктор Курейчик приступил к работе над кандидатской диссертацией, мир радиоэлектроники, микроэлектроники и вообще любой электроники стоял на пороге революции, но проектирование оставалось делом почти ремесленным. Инженеры-схемотехники, вооружившись карандашами и ватманом, вручную прорисовывали десятки тысяч соединений на печатных платах.
С появлением больших интегральных схем (БИС) эта задача превратилась в титаническую: нужно было не просто соединить компоненты, а оптимально разместить на кристалле кремния миллионы транзисторов, минимизируя задержки сигналов и нагрев. Классическая математика и существующие алгоритмы не справлялись с этой комбинаторной лавиной. Это был вызов, требовавший нового языка для описания сложности.
Ответом стала теория графов, представляющая электронную схему не как чертёж, а как абстрактную сеть — граф, где элементы схемы стали вершинами, а соединения между ними — рёбрами. Теория графов получила развитие в том числе в кандидатской диссертации Виктора Курейчика 1971 года.
Докторская диссертация, защищённая Виктором Михайловичем в 1978 году, предлагала уже не просто очередной отдельный алгоритм на языке графов, а систему принципов, моделей и методов, которые описывали весь путь от логической схемы до её физического воплощения в кремнии.
Центральным практическим достижением этой работы стало создание кремниевого компилятора — программного комплекса, который автоматически преобразовывал описание логики будущего процессора в инструкции для его изготовления.
Это был качественный скачок: если раньше САПР лишь помогала инженеру, то компилятор, основанный на теории Курейчика, мог выполнять значительную часть работы самостоятельно. Кроме того, в этой диссертации уже содержались зёрна идей, которым предстояло прорасти позже: работа с иерархическими структурами и сложными системами стала предтечей его увлечения генетическими алгоритмами, которые он детально изучит во время стажировки в США в 1978-79 годах.
Американский семестр
В 1978 году, в разгар холодной войны и технологической гонки, Виктору Курейчику, только что защитившему докторскую диссертацию, открылась необычная возможность — длительная научная стажировка в США. Для молодого советского учёного это была не просто командировка, а окно в совершенно иной научный мир. Он посетил ряд университетов, включая Сиракузский университет, Университет Пенсильвании в Филадельфии, Университет Джонса Хопкинса в Балтиморе, и работал в исследовательских лабораториях Дейтона и Нью-Йорка.
«В Америку меня пригласил профессор Теодор Бикарт. Он наши работы прочёл и специально письмо написал. Там я окунулся в другую научную среду: библиотеки, семинары, общение с авторами тех статей, что я раньше только в журналах видел. Объездил несколько университетов, смотрел, как они работают. Это был совершенно другой масштаб», — рассказывал Виктор Курейчик.
Особенно значимой стала его работа в группе профессора Теодора Бикарта в Университете штата Мичиган. Профессор Бикарт, известный специалист в области компьютерных наук, специально пригласил молодого русского учёного, получив рекомендации о его работах по автоматизации проектирования. Курейчик был не просто стажёром-наблюдателем, его включили в текущие проекты. Основной темой, которая царила в этой лаборатории и других передовых центрах США, были сложные адаптивные системы и методы поиска решений для задач, не поддававшихся классической математике. Именно здесь Курейчик вплотную столкнулся с зарождавшимся направлением, которое вскоре перевернуло его собственную научную жизнь, — с генетическими алгоритмами.
Их автор Джон Холланд работал в том же Мичиганском университете. Идея алгоритмов была дерзкой и элегантной: если традиционные программы следуют жёсткой, прописанной человеком логике, то генетический алгоритм имитирует процесс биологической эволюции. Он создаёт «популяцию» возможных решений, позволяет им «скрещиваться», обмениваясь удачными фрагментами, и внедряет случайные «мутации». Затем происходит «естественный отбор»: самые подходящие решения выживают и дают «потомство», а худшие отбраковываются. После многих таких циклов система сама, без прямых инструкций программиста, «эволюционирует» к оптимальному ответу.
Для Курейчика, годами бившегося над проблемами оптимальной компоновки микросхем, это стало озарением. Он увидел в генетических алгоритмах универсальный ключ к тем самым «проклятым» комбинаторным задачам своей докторской диссертации, которые не решались до конца аналитически. В США он не только изучал теорию, но и получал практический опыт: участвовал в применении этих методов к задачам проектирования, общался с Холландом и его учениками, видел, как абстрактная биологическая модель превращается в рабочий программный код.
Идеи, которые он привёз назад в СССР в 1979 году, были подобны семенам редкого растения. Он привёз не отчёты о «железе» — американцы делились такими секретами неохотно, — а нечто более ценное: новую парадигму мышления. Он привёз книги, препринты, личные контакты и твёрдое убеждение, что будущее интеллектуальных систем САПР лежит именно здесь, на стыке информатики и биологии.
Развив эти идеи на Родине, Виктор Михайлович вновь посетит США уже в статусе эксперта и желанного лектора. В 1992 году он по приглашению читал курс лекций по системам автоматизированного проектирования в Мичиганском государственном университете. Его международный авторитет был подтверждён избранием старшим членом IEEE в США. Institute of Electrical and Electronics Engineers — это ведущая в мире профессиональная ассоциация в области электротехники, электроники, вычислительной техники и смежных технологий. Членство в ней, а особенно статус Senior Member (старший член), является международным признанием значительного вклада учёного или инженера в свою область.
В 1993-1994 годах Курейчик провёл новые научные стажировки, а его программные доклады звучали на конференциях в Германии, Франции, Японии и других странах. Кульминацией этого признания стало председательство в программном комитете международного научно-технического конгресса IEEE ICAIS 2002.
Тот, кто примет эстафету
Пока Виктор Курейчик защищал диссертации и покорял Америку, подрастал и мужал его сын. В созданной отцом научной школе он станет одним из лучших учеников.
Детство Владимира Курейчика началось в 1966 году, когда его родители, Виктор и Лариса, были ещё студентами ТРТИ. Первые годы прошли в доме бабушки и дедушки Баламуткиных. Когда семья переехала в свою квартиру, мир Владимира стал делиться между обычной школой и кафедрой отца. Он рос среди специфического антуража науки конца 1970-х — перфокарт, больших печатающих устройств и чертежей, наклеенных на стекло кульманов. Иногда, когда его не с кем было оставить дома, отец брал его с собой на работу. Там он видел не торжественные открытия, а рутину: споры сотрудников над схемами, ожидание результатов расчёта и монотонную пайку плат.
Его поступление на факультет автоматики и вычислительной техники ТРТИ в 1982 году было ожидаемым. Студенческие годы совпали с расцветом научной школы отца, которая как раз перешла от теории к практике. Владимир учился в то время, когда на кафедре уже вовсю писались первые программы для автоматизации проектирования и велись первые эксперименты с генетическими алгоритмами. Он был не просто сыном заведующего кафедрой — он стал частью рабочего процесса. Сначала как студент на лабораторных, потом как дипломник, чья тема была частью общего заказа. Он видел, как идеи отца и его коллег превращаются в код, который затем отдаётся на заводы.
Окончив институт с отличием в 1990 году, Владимир столкнулся с тем же выбором, что и многие молодые инженеры в стране, где наука перестала быть приоритетом. На несколько лет он ушёл в коммерческую сферу, занимаясь поставками компьютерной техники. Но связь с кафедрой не прерывалась. Он продолжал числиться в университете, вёл занятия, а главное — сохранял глубокую вовлечённость в научную повестку школы.
«В 90-е многие из науки уходили, я тоже бизнесом занялся. Но к концу десятилетия стало понятно, что это не моё. Кризис 98-го года многое прояснил. И я просто вернулся в институт, в докторантуру. Без всякого пафоса. Просто понял, что моё место здесь, за той же задачей, что и отец решал», — делится Владимир Курейчик.
Именно в этот период, в 1995 году, он защитил кандидатскую диссертацию, развивавшую применение генетических методов для задач проектирования. Его уход в бизнес не был разрывом, а скорее параллельным курсом. К концу 1990-х, когда его коммерческие проекты стали менее актуальными, а научная школа подошла к необходимости нового этапа, Владимир естественно и без драмы вернулся к полноценной исследовательской работе. К началу 2000-х он был уже ключевым учёным в команде, готовым к тому, чтобы вместе с отцом определить будущее всей школы.
Четыре десятилетия эволюции: как менялась научная школа Курейчиков
Научная школа растёт и меняется вместе со своими лидерами, технологиями и вызовами времени. История школы, основанной Виктором Курейчиком, чётко делится на четыре больших этапа, каждый из которых длился около десяти лет и имел своего ключевого лидера.
Всё началось в конце 1970-х годов, когда Виктор Курейчик, вернувшись из США, основал школу «Интеллектуальные САПР». Это было время закладки фундамента. Он не просто привёз в страну теорию генетических алгоритмов, а сделал её рабочим инструментом, адаптировав к нуждам отечественной промышленности.
«Генетические алгоритмы — это когда ты смотришь на природу и берёшь у неё готовые, отточенные механизмы. Скопировал принцип естественного отбора, скрещивания, мутации — и получил мощнейший инструмент для решения задач, где классическая математика буксует. Оказалось, с их помощью можно сделать очень и очень многое», — подчёркивал Виктор Курейчик.
Главным достижением того периода стало создание в 1987 году кафедры САПР — материальной базы, где теория начала превращаться в практику: писались первые программы для автоматизированного проектирования, заключались хоздоговоры с заводами, готовились первые ученики. Тогда же в работу школы начал постепенно входить и Владимир Курейчик, сначала как студент, а затем как дипломник и молодой исследователь.
1990-ые стали для школы временем выхода в мир. Виктор Михайлович оставался её бесспорным лидером, но рядом с ним уже работал Владимир, защитивший в 1995 году кандидатскую диссертацию по генетическим методам. Школа перестала быть сугубо локальным явлением: были подписаны контракты с международной корпорацией Motorola, созданы совместные лаборатории с Cadence Design Systems. Разработки кафедры стали товаром на мировом рынке технологий, а её публикации — появляться в зарубежных изданиях.
«Школа отца никогда не была локальной, таганрогской. У него была широкая сеть контактов по всему Союзу: Ленинград, Ереван, Таллин, Рига… Он умел находить единомышленников, собирать людей вокруг большой идеи, вне зависимости от географии. Это уже тогда была по-настоящему научная школа», — отмечает Владимир Курейчик.
Поворотной точкой стал рубеж 2000-х. В 2001 году Владимир Курейчик досрочно защитил докторскую диссертацию, предложив теорию эволюционного моделирования, которая существенно расширила и углубила методологический арсенал школы. Это ознаменовало начало постепенной передачи лидерства. Виктор Михайлович, оставаясь патриархом и научным консультантом, всё больше доверял сыну оперативное руководство исследованиями. Фокус сместился с адаптации готовых идей на их фундаментальное развитие и теоретическое обобщение.
«Представьте: есть операция кроссинговер — это как скрещивание, от двух решений получается третье, новое. Или мутация — небольшое случайное изменение. Мы просто даём популяции возможных решений «эволюционировать» по законам природы. А природа, как известно, самый экономный и мудрый инженер, она ничего просто так не делает», — рассуждает Владимир Курейчик.
Современный период, с 2010-х годов по настоящее время, проходит уже полностью под руководством Владимира Курейчика. Он вывел школу на новые рубежи, сместив акцент на биоинспирированные вычисления — алгоритмы, основанные на поведении муравьёв, пчёл, роев.
«Мы пошли дальше классических генетических алгоритмов. Сейчас мы изучаем роевой интеллект — как муравьи без всякого центрального управления находят кратчайший путь, как пчёлы договариваются. Эти биоинспирированные методы — следующий шаг. За ними будущее», — рассказывает Владимир Курейчик.
Именно в это время достижения школы стали максимально осязаемыми: их программные комплексы начали управлять логистикой морских портов, оптимизировать работу железнодорожных узлов, решать сложные задачи в энергетике.
Хоздоговоры с заводами и контракты с IT-гигантами
Отношения кафедры с промышленностью всегда были не дополнением, а сутью её работы. Однако характер этих связей кардинально менялся, отражая трансформацию страны и технологического уклада. Эта эволюция прошла путь от решения конкретных задач оборонного завода до стратегического партнёрства с архитекторами цифрового мира.
В советский период, при Викторе Курейчике, главным инструментом были хоздоговоры. Это были строгие, регламентированные соглашения с заводами оборонного и радиоэлектронного профиля. Заказ формулировался чётко: разработать программу трассировки печатных плат для конкретной аппаратуры или алгоритм компоновки узлов. Работа велась практически вручную — схемы чертились на ватмане, а первые алгоритмы отлаживались на ЭВМ с перфокартами. Результатом был опытный образец или программный модуль, который внедрялся в производственную цепочку заказчика. Успех измерялся дипломами и медалями ВДНХ, которые кафедра регулярно получала за свои разработки.
Прорыв в иное измерение произошёл в 1990-е и связан с именем Motorola. Компания искала в мире лучшие научные группы, способные решать сверхсложные задачи автоматизированного проектирования микросхем. Работы таганрогской школы попали в поле зрения их специалистов. Это было сотрудничество иного уровня: кафедра получила доступ к уникальному промышленному софту и современному «железу», а взамен создавала для гиганта микроэлектроники программные комплексы для многослойной трассировки и размещения элементов. Виктор Курейчик и его сотрудники, включая Владимира, ежемесячно летали в московский офис компании. Это была уже не работа по заданному техническому заданию, а совместное исследование на переднем крае. Позже, по схожей схеме, было налажено сотрудничество с компанией Cadence Design Systems, которая открыла на кафедре свою научно-образовательную лабораторию.
Параллельно с международными проектами школа всегда поддерживала прочные связи с академической наукой. В рамках сотрудничества с институтами Российской академии наук (РАН), таких как ИППМ РАН, ИПУ РАН, СПИ РАН и КБНЦ РАН, выполнялись фундаментальные исследования в области теории оптимизации и искусственного интеллекта. Этот симбиоз был ключевым: прикладные задачи от промышленности стимулировали теоретический поиск, а новые фундаментальные методы, рождённые в стенах академических институтов, находили применение в разработках кафедры. На базе кафедры был создан Центр превосходства «Эволюция», который стал площадкой для совместных исследований с учёными РАН по темам эволюционного моделирования и интеллектуальных информационных технологий.
С приходом Владимира Курейчика к руководству кафедрой фокусом стали не только инженерные задачи, но и подготовка кадров под запросы IT-рынка, а также развитие собственных компетенций. В начале 2010-х годов ключевыми партнёрами кафедры выступили компании, чьи технологии формировали цифровую среду: Microsoft, SAP, Autodesk. С Microsoft был организован регулярный конкурс студенческих проектов Imagine Cup и конференция «Технологии Microsoft в теории и практике программирования».
SAP открыла на кафедре учебный центр, где студентов обучали работе с корпоративными системами планирования. Эта модель симбиоза тогда была выгодна обеим сторонам: компании получали поток молодых специалистов, умеющих работать на их ПО, а кафедра — доступ к передовым инструментам и прямую связь с актуальными запросами индустрии.
Сегодня портфель партнёров кафедры отражает и новую реальность, и широту применения наработок. Активное сотрудничество продолжается с технологическими компаниями, которые сохранили присутствие в России, а также с научными организациями, такими как Французский университет Артуа, с которым ведут совместные исследования по оптимизации транспортных потоков. Но самое важное — кафедра сделала ставку на развитие собственного интеллектуального продукта и сотрудничество с реальным сектором экономики России. Разработанные здесь программы управляют логистикой в портах Таганрога и Новороссийска, оптимизируют работу сортировочных горок на Северо-Кавказской железной дороге, используются в банковской сфере («Центр-Инвест») и телекоммуникациях.
Школа активно работает с крупными научными фондами, а её эффективность в подготовке востребованных промышленностью кадров получила высшее государственное признание. В 2022 году Владимир Курейчик вошёл в состав авторского коллектива Южного федерального университета, удостоенного Премии Правительства Российской Федерации в области образования.
Премия была присуждена за комплексную разработку «Создание учебно-научно-производственной среды многоуровневой подготовки практико-ориентированных кадров в области многопроцессорных вычислительных и управляющих систем для высокотехнологичных отраслей российской промышленности». Награды лауреатам в торжественной обстановке вручил председатель Правительства РФ Михаил Мишустин.
Этот успех закономерно предшествовал другой значимой награде: в 2025 году Владимир Курейчик был удостоен премии «Золотые Имена Высшей Школы» в номинации «За вклад в науку и высшее образование».
Его отец Виктор Михайлович Курейчик был удостоен аналогичной награды в 2023 году. К сожалению, это был год его ухода из жизни. Он прожил долгую счастливую жизнь, дожил до рождения правнука, имел любимую работу, признание и успех.
Но вот главный вопрос: как долго ещё мы с вами будем ощущать на себе влияние научного наследия Виктора Курейчика, как открытия, совершённые им в прошлом, изменят наше с вами будущее?
Природа как главный инженер: будущее за пределами закона Мура
В мире информационных технологий нарастает тревожный консенсус: эпоха экспоненциального роста вычислительной мощи подходит к концу. Физические пределы миниатюризации транзисторов, чудовищное энергопотребление суперкомпьютеров заставляют инженеров искать принципиально новые носители информации — фотонные, квантовые, биологические. Однако в этой гонке за новым «железом» часто забывают о второй, не менее важной составляющей уравнения: алгоритме.
Научная школа Курейчиков предлагает альтернативный, а возможно, и параллельный путь. Его суть сформулировал Владимир Викторович, объясняя суть их поиска:
«Все ждут, что появятся новые суперкомпьютеры, и тогда задачи решатся. Но есть другой путь — улучшать не «железо», а алгоритмы, сам способ мышления машины. Иногда один удачный алгоритмический прорыв даёт прирост эффективности больше, чем поколения новых процессоров. Наша школа как раз этим и занимается», — рассказывает Владимир Курейчик.
Если компьютер — это мозг, то алгоритм — его способ мышления. Можно наращивать массу мозга, но настоящий скачок происходит, когда он обучается принципиально новому, более эффективному методу.
Именно этот метод школа десятилетиями подсматривает у природы. Живые системы миллиарды лет решают оптимизационные задачи невиданной сложности: муравьи без центрального управления находят кратчайший путь к пище, иммунная система распознаёт неизвестные патогены, мозг обрабатывает информацию с феноменальной энергоэффективностью. Природа не гонится за тактовой частотой; она оптимизирует под жёсткими ограничениями: экономию энергии, скорость, устойчивость к сбоям.
«Я с детства рыбак. С пяти лет на бычка с бабушкой ходил. И знаете, что интересно? Когда наблюдаешь за косяком рыбы, видишь, что у него есть свой коллективный разум, своя логика. Мы же как раз интеллект роя изучаем. Так что, возможно, и «рыбий» алгоритм когда-нибудь появится», — делится Владимир Курейчик.
Будущее, которое проектирует школа, — это мир «умных» алгоритмов, а не просто мощных компьютеров. Если у учеников Владимира Курейчика всё получится, нас ждёт не ускорение вычислений, а их переосмысление. Классические алгоритмы спотыкаются о задачи, где время решения растёт экспоненциально с ростом параметров. Биоинспирированные алгоритмы — роевые, эволюционные — находят близкое к оптимальному решение за реальное время, открывая путь к прорывам в глобальной логистике, проектировании новых материалов или моделировании белковых структур для фармакологии.
Другой горизонт — энергоэффективность. Современный искусственный интеллект требует гигантских энергозатрат. Принципы нейронных сетей уже заимствованы у природы, но следующий шаг — заимствование принципов их экономного энергоснабжения. Алгоритмы, вдохновлённые работой мозга или простых организмов, смогут решать сложные задачи на порядки меньших затрат. Наконец, ключевым станет свойство устойчивости. «Железные» системы хрупки, а природные — от стаи птиц до колонии бактерий — обладают феноменальной живучестью. Алгоритмы, построенные на этих принципах, создадут новые поколения беспилотного транспорта и «умных» сетей, способных безопасно работать в непредсказуемой среде.
Главный итог долгого служения Виктора Михайловича Курейчика науке состоит в том, что прямо сейчас, пока вы читаете этот очерк, в научной школе Владимира Викторовича Курейчика упорно думают и ищут пути, как научить компьютеры думать не просто быстрее, а иначе: хитрее, экономнее, устойчивее. Когда современные суперкомпьютеры будут годами просчитывать одну задачу, системы, управляемые интеллектом роя, смогут найти жизнеспособное решение за часы. Прогресс станет измеряться не только гигагерцами, но и степенью, в которой машины научатся мудрости естественного отбора и коллективного разума. Именно в этой лабораторной работе закладывается фундамент для следующего скачка — скачка не в мощности процессоров, а в силе мысли, которую они способны исполнить.
Новые ветви: как династия продолжается в науке и за её пределами
История династии Курейчиков в науке не ограничивается двумя именами — Виктора и Владимира. Их дело и семейные ценности находят своё продолжение в следующем поколении, демонстрируя, что наследие может проявляться не только в прямой научной преемственности, но и в выборе жизненных путей, определяемых общей системой координат.
Сестра Владимира Викторовича, Наталья Викторовна, пошла по стопам отца в науке, но выбрала свою дорогу. Она успешно защитила кандидатскую диссертацию, однако её карьера сложилась иначе. Некоторое время она работала в Москве, в том числе в Сбербанке, применяя аналитический склад ума в финансовой сфере. С рождением детей её фокус сместился на семью.
Дети Владимира Викторовича воплотили родовые принципы уже в современных профессиональных плоскостях. Старший сын, Григорий, стал инженером-проектировщиком. Он работает на строительстве атомных станций — объектов, где требования к точности, ответственности и системному мышлению предельно высоки. Это прямая параллель с дедом, Михаилом Андреевичем, который руководил заводом, участвовавшим в создании Байконура.
Средний сын, Владимир Владимирович, продолжил научную линию наиболее прямо. Он защитил кандидатскую диссертацию и сегодня работает ведущим специалистом в «Газпроме», где решает сложные аналитические и оптимизационные задачи для международных проектов. Таким образом, он сочетает в себе научную подготовку, унаследованную от отца и деда, с прикладным масштабом деятельности, характерным для прадеда. Дочь, Лилия, выбрала службу. Она окончила учебный военный центр и служит офицером связи на Черноморском флоте, продолжая тем самым вторую семейную линию — линию долга и защиты, идущую от её прадедов-фронтовиков.
Так династия Курейчиков, начавшаяся с танкового комиссара и военврача, сегодня разрослась в широкое древо. Его ветви — это атомная энергетика, газовая промышленность, военно-морской флот и, конечно, продолжающаяся академическая наука.