Наследие трудов Рудольфа Штейнера

Продолжение перевода 174-Б тома

XIV. ЛЕКЦИЯ

Штутгарт, 23 апреля 1918 г.

Я уже указывал на то, что можно часто услышать возражение против изучения духовно-научных истин, возражение, которое, кстати, несёт на себе очевидный след чрезмерного желания комфорта для человеческой души. Это возражение тех, кто говорит примерно так: «Я не отвергаю идею о том, что человек, пройдя через врата смерти, входит в другой, духовный мир; но я хочу подождать и посмотреть, каков этот духовный мир, каково его состояние! Здесь, на этой Земле, нужно заниматься своими материальными обязанностями; увидишь, как обстоят дела в другом мире, когда перенесёшься туда!». Нельзя отрицать, что это возражение очень удобно.

Однако внимательная его проверка уместна для любого, кто интересуется духовнонаучными истинами, ибо такая проверка может укрепить его убежденность в необходимости подлинного взаимодействия с духовными истинами. Представляя вам это рассмотрение, хочу сказать: «Давайте еще раз рассмотрим, с определенной точки зрения, взаимосвязь между человеческой жизнью здесь и жизнью, которая протекает между смертью и новым рождением».

Давайте четко поймем, что, проживая жизнь здесь, в физическом теле, человек по-настоящему усваивает в обыденное сознание лишь часть того, что связано с его жизнью, ибо постоянно происходят события, связанные с нашей жизнью, но не проходящие через эту жизнь таким образом, чтобы мы могли их ясно и отчетливо отражать в нашем сознании. Иногда мы лишь полусознательно усваиваем факты, но не все последствия, которые эти повседневные факты имеют для нас.

Поразмышляйте вечером о своих дневных делах, и, прежде всего, подумайте о местах – мы могли бы выбрать что-то другое, но давайте возьмем это – которые вы посетили, и о людях, которых вы узнали в результате. Все это имеет для вас огромное значение, потому что ваше непосредственное окружение отражается в вашей душе. И из многих вещей, которые отражаются в душе, очень мало действительно достигает ясного осознания в повседневной жизни. Имеет огромное значение, находились ли мы, скажем, возле главного вокзала Штутгарта в девять часов утра или в лесу, потому что в этих двух случаях в душе отражалось нечто совершенно иное; в каждом из этих двух случаев в душе живет нечто совершенно иное.

Обычно мы не осознаём, что это имеет глубокий смысл. Часто мы можем уловить значение подобных вещей лишь из, я бы сказал, тонких намёков в жизни. Возьмём следующее. Вы можете заметить это, – конечно, не в этом случае, но в других, – если немного присмотритесь к жизни. Вот, вы пришли сюда сегодня вечером. У кого-то в первом ряду были причины покинуть зал до того, как я закончил говорить; он встал, прошёл по проходу и вышел.

Кто-то в третьем ряду увидел его, но – по крайней мере, я так предполагаю – этот человек в третьем ряду внимательно слушал – такое ведь случается, не правда ли? – и в своём обычном сознании лишь наполовину, совсем чуть-чуть, заметил, что тот человек ушёл. Он, возможно, сможет заметить, что ему затем пригрезилось, во сне невероятно мало из того, что я здесь говорил.

Ибо, если бы можно было составить статистику по этому поводу, то тех из уважаемых слушателей, которые ужасно много грезят во сне о здесь сказанном, вероятно, не так уж много. Но вы легко сможете заметить – возможно, не на этом примере, но на похожем – что вам снится тот, кто встал и вышел. Иными словами, вы можете заметить на примере многих жизненных случаев, что именно во сне вы обращаетесь к тем вещам, которые мимолетно проносятся мимо вашего сознания в течение дня.

Вот почему люди так мало знают о том, что им снилось. Ведь большая часть того, что им снится, имеет такую ​​природу, что проходит совершенно незамеченной в течение дня. То, что отчетливо воспринимается сознанием, обычно почти не видят во сне. Это снится только тогда, когда связано с определенными ощущениями, определенными чувствами, которые, в свою очередь, человек не может четко и ясно вынести в сознание. А после пробуждения люди так мало помнят своих снов именно потому, что они мало обращали внимания на то, что они видели в прошлой жизни.

Это также связано с ограниченной способностью запоминать сны. Короче говоря, я хочу сказать, что бесчисленное множество вещей проносится мимо жизни человека, лишь мимолетно проникая в сознание, но имеющих огромное значение для человеческой психики, даже если они остаются бессознательными или подсознательными. Всё, так сказать, проходящее между строк жизни, имеет огромное значение, особенно после того, как человек переступил порог смерти. Нам часто приходилось с самых разных точек зрения описывать период времени, который человек проводит между смертью и новым рождением. Таким образом, одно всегда переплетается с другим, и только выбирая такие разнообразные моменты, можно достичь определенной полноты в этой области.

Всё, что проходит незамеченным обычным сознанием, затем раскрывается, когда человек переступает порог смерти. И то, что душа человека сначала переживает в течение длительного времени сразу после смерти, я бы назвал прокручиванием образов.

По сути, человек проходит через процесс переживания имагинативного сознания. Разворачивается огромное количество образов, изображающих сцены из жизни, которые мы едва ли осознавали. И из того, что мы осознали, разворачивается то, что также мало коснулось нашего сознания. Другие аспекты, которые были явно осознанными, после смерти предстают, скорее, как воспоминания, как образы воспоминаний; но то, чему уделялось мало внимания, разворачивается как бы в образах сейчас происходящего.

Сегодня для меня особенно важно указать на то, что первая треть жизни, между смертью и новым рождением, по сути, связана с этим развертыванием образов, по сути, с жизнью, прожитой в имагинации. Мы можем помочь этим имагинациям, установив связь между нами, оставшимися здесь, и теми, кто прошел через врата смерти будучи кармически связанным с нами. Затем открывается, разворачивается в имагинации вторая треть человеческой жизни.

В последней трети жизнь, как таковая, представлена в интуиции. Человек переносится в то, что является его душевно-духовным окружением. И человек живёт как-бы погруженный своим сознанием в то, что является его духовно-душевным окружением. И как раз в этой трети, через это погружение, он определенным образом подготавливает зачатие перед погружением в физическое тело после рождения.

Интуиция в последней трети жизни между смертью и новым рождением является введением той интуиции, которая является бессознательной или подсознательной, которая состоит в том, что человек погружается в тело, которое ему будет предоставлено родителями в потоке наследования от прапредков.

И человеку даётся нечто, когда он теперь погружается из духовно-душевного мира в мир физический. Представьте себе, что, когда вы это принимаете во внимание, что человек, собственно, продолжительное время проживший в духовно-душевной интуиции, привыкший жить в ней, он же захочет остаться в этой привычности ещё некоторое время, когда он погружается в физическое тело. И он это действительно делает. Ибо, – почитайте мою книжку «Развитие ребёнка с точки зрения духовной науки», – такое духовное стремление обнаруживается в первые семь жизненных лет вплоть до смены зубов. Как я там сказал, это проявляется в стремлении к подражанию.

Ребенок всегда пытается делать то, что делают в его окружении; это не исходит из его собственных намерений. Он ставит себя на место тех, кто живет вокруг, и подражает им. Это отголосок интуиции в последней трети жизни, между смертью и новым рождением. Поэтому мы рождаемся, как подражательные существа, потому что переносим в физическую жизнь то, что давно делали в духовном и душевном смысле в ином мире. И понять, как человек развивается в этой физической жизни, можно, оглядываясь на то, к чему человек привык в духовном мире.

Здесь перед вами мысль из духовной науки, к которой должны прийти многие люди в течение следующих столетий и тысячелетий человеческой духовной жизни. Эти мысли должны будут значительно измениться по сравнению с тем, что занимало людей в духовном плане до сих пор. Следует учесть, что в последние столетия, размышляя о вопросе бессмертия, стало принято думать прежде всего о том, что происходит после смерти. Вопрос всегда один и тот же: может ли человек сохранить после смерти то, что он развил в этой физической жизни?

Это то, что наиболее важно для людей. Вопрос бессмертия, безусловно, важен, но он приобретет иное звучание, если рассматривать, я бы сказал, вторую половину вопроса бессмертия, когда нас интересует не то, что следует за смертью и как это проявляется, как следствие жизни здесь, на Земле, а скорее то, как то, что мы переживаем здесь, в физическом теле, связано с тем, что мы переживали раньше?

Относительно той жизни, которую мы пережили раньше, наша жизнь здесь – это потусторонняя жизнь. Именно в этом направлении будет предпочтительно двигаться мысль. Люди поймут, что они могут понять жизнь на Земле, только если воспримут её как продолжение духовной жизни, из которой они пришли. Они снова начнут интересоваться той жизнью, которая предшествовала земной жизни.

Можно сказать, что, за исключением последней трети XIX века, люди в духовной жизни всё ещё проявляли некоторый интерес к вопросу бессмертия, но интерес к нему проявлялся лишь постольку, поскольку духовная жизнь в бессмертии являлась продолжением земной жизни. Учёные-философы действовали именно так, но эти философы, несмотря на заявления о стремлении к беспристрастной науке, во многих отношениях представляли собой довольно жалкие фигуры, которые, веря в свою приверженность беспристрастной науке, лишь увековечивали предрассудки, возникшие в определённых течениях.

Следует учесть, что во времена Оригена Католическая Церковь осуждала предсуществование души, осуждала Оригена именно потому, что он учил о предсуществовании, так что Церковь оказалась в определённом затруднительном положении, ибо, Ориген был величайшим Учителем Церкви, и было неоспоримо, что Ориген учил о предсуществовании. Но это обсуждать Церковь запретила. Они оказались в крайне затруднительном положении. На протяжении всего Средневековья было привычной нормой как бы ничего не знать о предсуществовании.

Профессора философии продолжали эту практику, как и писатели-философы, но они считали, что мыслят без предпосылок. То же самое они делали и в других вопросах, примеры которых я уже приводил здесь. Теперь же, прежде всего, необходимо осознать, что направление мысли, направление человеческого представления, должно претерпеть серьезные изменения благодаря духовной науке. Земная жизнь раскроет свою истинную ценность только, когда человек осознает, что она является продолжением духовной жизни.

И это можно понять только тогда, когда это воспринимается именно так. Тогда, рассматривая этот вопрос таким образом, можно прийти и к более взвешенному суждению относительно другой стороны вопроса. Когда станет яснее, что эта земная жизнь имеет значение для жизни в загробном мире, что в загробной жизни человечество стремится прийти на Землю, чтобы испытать эту земную жизнь, потому что она необходима, тогда, исходя из этих самых предпосылок, мы будем гораздо глубже чем прежде задумываться о ценности этой земной жизни.

Но один момент особенно подчеркнет, насколько важно исследовать ценность этой земной жизни. Две вещи часто нечетко различаются: «люди думают», – и: «у людей есть мысли». Это действительно две очень разные вещи. Мышление – это сила, которой обладают люди, деятельность; и именно эта деятельность приводит к мыслям. А мыслительную деятельность, эту силу, которая живет в мышлении, мы привносим в эту земную жизнь из жизни между смертью и новым рождением.

Мы активируем эту силу мышления посредством внешнего восприятия через органы чувств и формируем мысли об окружающем нас мире. Но эти вещи в нашем окружении не имеют значения для жизни между смертью и новым рождением, ибо там они ничто. Они существуют здесь только для органов чувств. Следовательно, мысли, которые мы формируем здесь о том, что предстаёт перед нашими чувствами, также не имеют значения для жизни после смерти; но для жизни после смерти важно, чтобы мы внесли свой вклад в развитие мыслительных способностей в целом, ибо эта способность к мышлению остается с нами на протяжении всей жизни между смертью и новым рождением.

Мысли, получаемые нами от чувственных восприятий, бесполезны после смерти. Они служат лишь ориентирами для воспоминания о себе в период между рождением и смертью.

Представьте двух людей. Один совершенно не интересуется тем, что можно узнать о жизни в духовных мирах с помощью чего-то вроде духовной науки. Он думает только о том, что предлагают чувства и чему учит обычная наука; но и это не что иное, как то, что предлагают чувства. И он говорит: «Я подожду и посмотрю, каков духовный мир, прежде чем войти в него». С определенной точки зрения, это, пожалуй, меньшие из худших по сравнению с теми, кто появился в XIX веке и считал, что должен отрицать любой духовный мир всеми силами науки, согласно высказыванию поэта, которое он приводит: «Как верно, что есть Бог на небесах, так же верно и то, что я атеист!».

Примерно из подобного образа мышления иногда рождался атеизм XIX века, из таких «исполненных мыслей содержаний души». Но давайте рассмотрим двух разных людей: возьмем человека, который просто отказывается размышлять о духовных мирах, это один тип человека, другой же тип размышляет о духовном мире.

Мысли второго, отличаются от тех, которые у человека возникают на основании воспринимаемого через посредство органов чувств. Неоспоримо, что это разные мысли. Ибо это уже очевидно из того, что по мнению большинства ныне живущих людей мысли, посредством которых не рассматривается духовный мир – это разумные, реальные мысли; а мысли, которые предлагает духовная наука – это безумные, фантастические, сумасшедшие мысли и так далее.

Но теперь давайте рассмотрим этих двух людей. В каком положении они находятся, когда проходят через врата смерти? – Тот, кто не воспринимал здесь никаких мыслей о духовных мирах, кто, следовательно, не позволил никаким мыслям о духовных мирах пройти через свою душу, как духовное существо, находится после смерти в том же положении, как тот, кто имеет физический организм, но не имеет никакой еды и вынужден голодать.

Мысли, которые мы здесь приобретаем о духовных мирах, являются пищей для одной из главных сил, остающихся с нами после смерти: силы мысли. Мы там обладаем силой мысли, так же, как силой голода здесь, но эта сила голода не может быть удовлетворена в промежутке между смертью и новым рождением.

Между смертью и новым рождением мы можем иметь имагинации, инспирации и интуиции, но мы не можем приобретать мысли, как таковые. Мы должны приобрести их здесь, в этом мире. Мы должны войти в жизнь между рождением и смертью, чтобы здесь обрести мысли. Мы там, в промежутке между смертью и новым рождением, постоянно черпаем силы из мыслей, которые мы приобрели здесь, в промежутке между рождением и смертью, и мы жаждем этих мыслей, испытываем нечто подобное голода, когда их нам недостаёт. В этом разница.

Стать в том мире духовно голодающим человеком – судьба того, кто отказывается думать о духовных мирах здесь. А те, кто способен удовлетворить себя и благодаря этому «сытно» жить между смертью и новым рождением – это те, о ком я говорил во вторую очередь, те, кто причастен к тому типу мышления, который мы практикуем здесь. Следовательно, если материализм станет единственным мировоззрением человечества, то в будущем, в период между смертью и новым рождением, люди будут всё более испытывать духовный голод.

Следствием этого может стать то, что они в своей следующей инкарнации войдут в физический мир слабыми, отсталыми. Духовный мир отстал бы, и вместе с духовным миром отстал бы и физический мир в будущем, которое человечеству еще предстоит пережить в этой земной жизни. Фраза «После нас – хоть потоп» успешно внушена ничего не подозревающему человечеству, которое не знает, что действительно важно. Это изречение, «После нас – хоть потоп», – даже если оно не воплощается в жизнь, – лежит в основе души в материалистическую эпоху. Это изречение не имеет смысла для любого, кто понимает реальность.

Ибо тем, что человечество делает в настоящем, – независимо от того, собирается ли оно погружать души в духовные миры или нет, – оно закладывает основу для будущего развития. Спасение самой Земли зависит от того, чтобы человечество не переставало размышлять о духовных мирах в настоящее время. Живущие в настоящем времени, должны все больше осознавать это. Ибо очень многое зависит от духовного понимания хода человеческой эволюции.

Мы пытались разработать важные понятия о духовных мирах, поскольку в конечном счете духовные миры простираются в наш физический мир, и невозможно понять физический мир, не понимая духовных миров. И мы разработали множество различных понятий.

Теперь по-настоящему мыслящий человек, несомненно, поймет именно тот момент духовно-научного мышления, который имеет важное значение для реальности. Просто невозможно понять всю реальность, если желать мыслить только естественно-научно, так же как невозможно понять материальное существование, если мыслить только естественно-научно, а не духовно. Приведу вам очень парадоксальный, своеобразный пример этого.

Я подчеркивал здесь некоторое время назад, что около полутора лет назад была опубликована довольно значительная, содержательная книга выдающегося современного естествоиспытателя Оскара Хертвига, ученика Геккеля: «Развитие организмов: опровержение теории случайности Дарвина». Это превосходная книга, полностью соответствующая современным научным исследованиям. И я много раз в последнее время использовал возможности, чтобы подчеркнуть ее важные и новаторские аспекты.

Это книга примечательна также с культурно-исторической точки зрения. Вы знаете, что в 1869 году Эдуард фон Хартманн выпустил свою «Философию бессознательного» в разгар дарвинизма, который в то время находил своё материалистическое толкование. Эдуард фон Хартманн выступил против этого. Тогда естествоиспытатели воскликнули: «Ну, это всего лишь философ-дилетант, который рассуждает о духе и ничего не понимает в естественных науках!».

Дело повернуло так, как я уже неоднократно описывал. Однажды появилась книга, о которой ученик Геккеля Оскар Шмидт написал: «Вот тот, кто действительно что-то понимает в естествознании!», – он дал её Хартманну! – «Мы сами не смогли бы сказать лучше; пусть он называет себя одним из нас, и мы примем его как своего!».

Книгу ужасно рекламировали. Потребовалось второе издание. Тогда автор назвал себя, и оказалось, что это был Эдуард фон Хартманн! И тогда рекламу прекратили.

Такой упрек был необходим, чтобы показать людям, что те, кто говорит о духе, всё ещё так же умны, как и те, кто отрицает его существование. Эдуард фон Хартманн написал несколько других работ, указывая на односторонность дарвинизма. Он не нашёл достаточного подтверждения своим идеям. Но можно сказать, что после спокойных, хорошо подготовленных исследований такой человек, как Оскар Хертвиг, пришёл к мышлению в духе Эдуарда фон Хартманна, говорившего ещё в 1869 году. Он даже часто цитирует его в своих работах. И всё это образцово структурировано в этой книге «Развитие организмов». Здесь можно изучить наглядный пример того, что могло бы вырасти из современного научного метода. А теперь, несколько недель назад тот же человек опубликовал своего рода продолжение этой книги: «В защиту от социального, этического и политического дарвинизма». Трудно представить себе более глупую книгу, чем ​​эту написанную Оскаром Хертвигом после его первой, эпохальной работы. Невозможно представить ничего более неадекватного, ничтожного, чем эта книга. Видите ли, на основе нашей духовной науки действительно необходимо культивировать определенную степень отстраненности от авторитета, ибо если бы наши дорогие друзья, после того как я расхвалил до небес поистине эпохальную книгу – и всегда буду это делать – теперь купили бы вторую книгу, основываясь на авторитете, то могли бы думать: «Значит, мы должны считать и это чем-то великим», – они бы очень сильно ошиблись.

То, чему служит духовная наука – это научиться обрести истинно свободное суждение; быть готовыми во всех направлениях и в каждый момент свободно противостоять явлениям, с которыми мы сталкиваемся. Веру в авторитет нельзя культивировать даже в потаённых уголках духовной науки, иначе получится не духовная наука, а карикатура на нее. На чём основано то, что я описал?

Это объясняется тем, что сегодня можно быть великим, эпохальным учёным-естествоиспытателем, то есть способным разрабатывать всё, что касается материальных процессов и их явлений, в соответствии с методами XIX-XX веков; но как только начинаешь задумываться о том, что лежит в человеческой сфере, что живёт внутри людей, когда люди взаимодействуют друг с другом социально, когда они живут вместе этически и морально, когда они стремятся к политическому развитию, к развитию политических идей – в тот момент, когда начинаешь думать о тех вещах, в которых играет роль духовный элемент, можно, несмотря на блестящие способности учёного-естествоиспытателя, совершить полную глупость, потому что в этом отношении естествознание бесполезно.

И именно такой литературный пример появился в наше время, чтобы по-настоящему подтвердить то, что, безусловно, можно признать с точки зрения духовной науки; по-настоящему утвердить это в реальности. Если вы прочтете вторую книгу Оскара Хертвига, то заметите, что в ней практически нет размышлений о социальной, этической и политической жизни, что вполне уместно в наши дни, поскольку современность действительно не изобилует плодотворными социальными, этическими и особенно политическими идеями.

Но это также связано с тем, что чисто научное мышление было сильно переоценено. И у Оскара Хертвига самые лучшие намерения; он хочет отделить научное мышление от социального, этического и политического мышления. Поскольку ему абсолютно нечего сказать о последнем, ему нет смысла отвергать первое. Самые любопытные интеллектуальные кульбиты можно найти именно в этой книге. Я хочу лишь обратить внимание на один момент, имея в виду, что первая упомянутая мной книга превосходна.

Люди не осознают этого. Оскар Хертвиг ​​безусловно авторитет; и, хотя наше время не слепо подчиняется авторитетам, но оно поддается любому официально представленному ему авторитету. Люди позволяют себя поучать; иногда они даже не замечают этого.

Во второй своей книге Оскар Хертвиг ​​хочет объяснить людям, что нужно делать, чтобы мыслить по-настоящему научно. Он это может, но не понимает, что это такое. Это можно делать также инстинктивно. Метод блестящий, нужно его лишь освоить, не нужно развивать в мыслях, что делать. Поэтому Оскар Хертвиг ​​приходит к следующей своеобразной линии рассуждений.

Он говорит о том, как, собственно, следует проводить естественно-научные исследования, чтобы понять окружающий нас мир. Он говорит: «Астрономы предоставили великолепную модель для физического, химического и биологического мышления, и крайне важно, чтобы люди научились думать о физических, химических и прочих реальных явлениях так же, как астрономы думают о небесных явлениях». Очень показательно, когда затем говорится: «Подражайте величию мысли Кеплера, Коперника и Ньютона, чтобы понять явления, которые вас окружают!».

Но подумайте, что стоит за этим! Явления жизни – физические и химические явления, и явления жизни – повсюду вокруг нас, очень близки нам, и мы постоянно с ними сталкиваемся. И мы должны получить науку на основании фактов, которые очень далеки от нас? – Получается, что, мы, будучи максимально далеки от фактов небесных явлений, должны развивать знания о том, что нас действительно окружает, опираясь на них. Более нелепой идеи представить нельзя.

Но многие тысячи людей, читая подобную чепуху, ничего не подозревают о том, что подобные глупости искажают всё современное мышление, что, если они укоренятся, то неизбежно будут отдалять людей от реальности. Невозможно понять какую-либо социальную, этическую или политическую структуру, исходя из такого мышления и подобных утверждений. Одна из задач нашей духовной науки – это действительно ясно видеть то, что происходит в так называемой духовной жизни настоящего.

Я говорил, что нам нужно указывать на духовные силы, которые проникают в обычный физический мир. И мы снова и снова говорили о том, что человечество, в некотором смысле, в своей жизни живёт в трех потоках: люциферианском, ариманическом и том, который действительно правомерно подходит для эволюции человечества.

Я также часто указывал на то, что нельзя говорить: «Я избегаю всего люциферического и ариманического», – если их избегать, то можно только еще глубже в них погрузиться. Вместо этого нужно ясно понимать, нужно действительно изучать и понимать место человечества в этих трех потоках. Знание о Люцифере и Аримане должно быть интегрировано в человеческую жизнь.

Сейчас, на протяжении последних столетий и тысячелетий, на социальную и историческую структуру человечества сильно влияли люциферические импульсы, исходящие изнутри самого человечества. Можно привести множество примеров, на которые повлияли люциферические импульсы, но я упомяну только один, в котором каждый сразу узнает люциферический элемент.

Не правда ли, что амбиции и тщеславие играют важную роль в том, как люди в различные моменты своей жизни оказываются на разных жизненных постах? – Многие никогда бы не стремились к тому или иному посту, если бы тщеславие не было причиной пробуждения стремления занять то или иное место в социальной структуре того или иного направления. Все титулы, все ранги и порядки в конечном итоге основаны на люциферическом элементе.

И просто попробуйте объективно подумать о том, насколько жизнь людей формируется исключительно их стремлением к этим удочкам амбиций, этим приманкам. Попробуйте подумать о том, как люди располагаются выше и ниже друг друга. Как социальные институты объясняют эти амбиции? Постарайтесь понять, как это повлияло на формирование социальной структуры. Люцифер сыграл в этом чрезвычайно важную роль.

Рассмотрим еще одно явление, которое сейчас начинает практиковаться и вызывать восхищение. В рамках духовнонаучных исследований уместно рассматривать подобные вещи должным образом, объективно и реалистично. Обратите внимание на некоторые из различных методов, которые сейчас становятся популярными, и вы найдете среди них то, что сейчас называется «тестами на одаренность», которые служат для отбора одаренных детей и молодежи.

С этими тестами на одаренность существует реальная опасность развития идолопоклонства. Как это делается? – Имеются подготовленные психологи, которые, хотя и ничего не понимают в душе, но разбираются в психологии, психологи, обученные современным методам, которые, таким образом, считают себя способными отбирать одаренных из группы молодых людей или детей, чтобы, конечно же, нужный человек впоследствии оказался на нужном месте.

Считается, что в будущем меньше внимания будет уделяться амбициям и тщеславию как приманке, а больше – тестам на способности. Эти тесты сосредоточены на скорости понимания и памяти. Записываются бессмысленные слова, и считается, что у ученика, который запоминает их быстрее, память лучше, чем у того, кто запоминает их медленнее. Также проводятся тесты на интеллект.

Например, предъявляется одно слово, затем второе, затем третье, все не связанные между собой, и ученикам предлагается найти связь. Например, можно предложить «грабитель» и «зеркало» и сказать: «Теперь представьте что-то общее между грабителем и зеркалом». Один ученик может подумать: «Грабитель видит себя в зеркале». Другой может подумать: «У меня в комнате есть зеркало, грабитель пробирается внутрь, и я вижу это в зеркале». Последний установил более сложную связь и поэтому считается более одаренным. Затем проводится статистический анализ, и отбираются наиболее умные ученики; их затем назначают на соответствующие должности.

Видите ли, любой, кто, основываясь на подобных предположениях, возражает против этого великолепного достижения настоящего времени, считается полным глупцом, ничего не понимающим в происходящем.

Теперь давайте рассмотрим весь этот вопрос. Что именно проверяется при таком способе исследования людей? – Не проверяется ничего, что действительно касалось бы их души. Достаточно лишь учесть, что, вероятно, самые выдающиеся люди прошлого, те, кто совершил величайшие дела, были бы признаны бездарными согласно таким тестам. Возьмем, к примеру, Гельмгольца, которого сегодня многие считают знаменитостью; если бы он прошел подобный тест на способности, он, безусловно, не достиг бы того положения, которое занимал впоследствии. Эти тесты на способности не имеют ничего общего с развитием духовных способностей человека, а скорее с суммой ариманических сил, присущих человеку.

Тест проверяет не самого человека, а то, что в нем заложено как ариманические силы. И точно так же, как раньше полагались на люциферические силы, теперь начинают полагаться на ариманические силы и создавать социальную структуру, построенную исключительно на ариманических принципах. Однако только те, кто по-настоящему занимается духовной наукой, кто стремится понять мир духовно, смогут разглядеть подобные вещи.

То, что я только что рассказал вам о тестах на способности, преподносится большим количеством людей и их журналистскими последователями, как одно из самых значительных достижений нашего времени, представленное таким образом, что на основе этого теста можно построить социальную структуру будущего.

И у общественности, которая не склонна слепо следовать авторитетам, у этой бедной общественности нет возможности поразмышлять над тем, что на самом деле представляет собой этот вопрос. У неё нет возможности сформировать чёткие представления об этом. Именно это и важно.

Если вы сегодня, исходя из различных вещей, которые мы позволили повлиять на наши души, формируете представления о том, что должно произойти прежде всего для человечества, что должно произойти в смысле течения духовного развития, тогда вы задаёте правильный вопрос. Тогда вы будете стремиться понять человеческую индивидуальность, чтобы научить её тому, что должно представлять интерес.

У вас никогда не будет возможности проверить ариманические способности, потому что эти ариманические способности должны привести к тому, что человечество рассматривалось бы исключительно, как механическая совокупность. Дух проверяется лишь во внешней физической форме. Человека проверяют лишь механически, как машину, подвергая его этому испытанию способностей. И создается процесс социального отбора, в результате которого лидерами человечества должны становиться и уже становятся лучшие представители физически-механических машинообразных людей.

При этом не думают о том, что лежит в основе души и что никогда не может проявиться в подобных испытаниях. Но я не виню тех, кто сегодня преследует подобные вещи с почти идолопоклоннической преданностью, потому что тот, кто вообще не занимается духовной наукой, может лишь поддаться суждению, что это самое мудрое, что можно сделать в настоящее время.

Но это постепенно полностью отдаляет от подлинной человеческой жизненной силы, от человеческой реальности. Это ведет в абстрактные сферы, в то, что мертво в человеческой жизни и управляется лишь духовностью Аримана. Необходимо по-настоящему осознать всю серьезность того, как люди отдаляются от реальности.

То, с чем мы сталкиваемся с особой остротой в наши дни – это отрыв людей от реальности. Тот, кто не имеет представления о духовной реальности, постепенно теряет и ощущение обыденной внешней реальности, которая окружает его ежедневно, если только его профессия или другие обстоятельства не заставляют его обращать внимание на реальность.

Позвольте привести пример: недавно произошло нечто весьма забавное. В широко читаемой газете появилась статья критика языка Фрица Маутнера. В этой статье Фриц Маутнер, человек необычайного интеллекта, обрушивается с критикой на небольшую книгу из сборника «Из природного и духовного мира», которая, в манере, полностью соответствующей современной материалистической науке, – а именно, в манере современного университетского профессора, – развивает астрологические идеи.

В конце автор приводит гороскоп Гёте и утверждает, что его можно использовать для демонстрации того, как развивались события в жизни Гёте. Но на самом деле, добрый профессор просто высмеивает тех, кто воспринимает гороскопы всерьез. Он хочет представить их, как нечто, что можно интерпретировать разным образом. Фриц Маутнер разглагольствует и негодует на протяжении трех колонок «Берлинской газеты». Непонятно, чем он не доволен.

Абсолютно никаких оснований для жалоб не было. На самом деле он разделял мнение автора брошюры; оба рассматривали астрологию с одной и той же точки зрения. Вскоре газета опубликовала опровержение от автора, в котором он заявил, что не понимает Маутнера. Хотя он и не говорил прямо: «Я жалуюсь на астрологию», – на каждой третьей строке, он утверждал, что интересуется астрологией не больше, чем Фриц Маутнер; тем не менее, он полностью с ним согласен. «Берлинская газета» – очень проницательное издание – добавила, что не видит причин воспринимать автора всерьез или обвинять Фрица Маутнера в недоразумениях. Фриц Маутнер, по сути, был многолетним театральным критиком «Берлинской газеты» и теперь писал для нее своего рода театральную колонку.

Фриц Маутнер, со своей стороны, заявил, что ему, собственно, нечего сказать на эту контркритику автора. Странная ситуация возникла, когда два человека, будучи полностью согласны друг с другом, нападали друг на друга. Фриц Маутнер, например, приходит в ярость при одном лишь упоминании астрологии или, когда кто-то пишет о гороскопах. Иначе было бы немыслимо, чтобы он написал эту статью. Он пишет так, будто другой – самый ужасный астролог, стремящийся опровергнуть достоверность гороскопа Гёте.

Итак, перед вами пример борьбы двух людей: один – Фриц Маутнер, другой, – по необходимости, потому что Фриц Маутнер первым напал на него, – двух людей, между которыми нет ни малейшей разницы мировоззрений. Как такое возможно? – Такое может произойти только в том случае, если два человека абсолютно не имеют никакого отношения к рассматриваемой узко определенной реальности, если оба живут чем-то иным, чем реальность. Самый яркий пример того, как люди сегодня говорят и говорят очень умно. Говорят, что Фриц Маутнер очень умный человек, но за этими словами нет абсолютно ничего. Нет ни малейшей причины так говорить.

Вот пример совершенно логичной конструкции мыслей, которые абсолютно не имеют ничего общего с реальностью. Именно к этому приводят мысли, теряющие связь с духовной реальностью, потому что затем мысль постепенно теряет всякую связь с реальностью.

Важно это понимать. В этом и заключается ужасающая серьезность вопроса. Потому что, в конечном счете, нападают ли Фриц Маутнер и хейдельбергский профессор друг на друга, и их слова не имеют никакого смысла, потому что за ними нет никакой реальности, или же это два политика, один говорит в Америке, а другой в Европе, которые, возможно, даже иногда говорят в один голос, несмотря на то, что они совершенно разные – это не имеет значения, если все эти говорящие люди, совершенно оторваны от реальности, не имеют никакого отношения к тому, что действительно существует. Тогда это отчуждение от реальности распространяется. Собственно, оно уже распространилось.

Я привел лишь один из гротескных примеров с участием Фрица Маутнера и профессора Болла. Но такое встречается повсюду. Так поступают сегодня. И к чему это приводит? – К конфликтам. Достичь согласия, имея дело с реальностью, относительно легко; но, когда подходишь к реальности таким образом, это приводит к конфликту. Постепенно люди поймут, насколько наши катастрофические события связаны с этим фундаментальным настроением настоящего времени, насколько это серьезная проблема. Просто выйдите – это одна из самых читаемых газет в Германии – и спросите многочисленных читателей, замечают ли они вообще парадоксальные аспекты, которые выходят на свет! Все это проходит мимо людей.

Но события не проходят мимо, они оказывают свое горько-злое воздействие. Ибо то, что делается – это не что иное, как злоупотребление человеческой духовной силой. Подумайте, если бы эти умственные энергии, которые тратятся впустую, потому что оторваны от реальности, были использованы правильно, тогда реальность бы продвигалась, совершенствовалась, тогда она стала бы частью нормального потока; но в нынешнем виде это выгодно Ариману. Для большинства это оторвано от реальности, но это происходит, это проникает в определенную сферу, и это имеет значение.

В этом и заключается серьезность вопроса. Это не просто проходит незамеченным, а проникает в другую сферу и создает факты. Оно создает факты, которые не соответствуют истинным условиям. Ибо даже поверхностно, чисто рационалистически, чисто интеллектуально, можно представить, как это создает факты.

Разве не правда, что наше время не время слепой веры в авторитеты? Люди все исследуют и сохраняют лучшее! Тем не менее, естественно, что люди слепо верят в авторитеты. У такого человека, как Фриц Маутнер, бесчисленное множество последователей, которые верят всему, что он говорит. Естественно, их впечатляет подобная статья. Подумайте, сколько мыслей стимулирует такая статья. Все они втягиваются в аримановскую сферу, в которой разворачивается эта статья. Суть нереальна, и вещи тем самым оказываются нереальными. В этом и суть.

Чего мы хотим достичь такими рассмотрениями, мои дорогие друзья, так это снова и снова указывать на огромную серьезность, лежащую в основе подобных соображений. Ибо это действительно так: то, что я охарактеризовал в отдельных случаях, вы встречаете сегодня на каждом шагу. Мы живем в то время, когда мы можем поступать правильно только в том случае, если решим видеть абсолютно ясно, без предвзятости, без предубеждений, смотреть жизни в лицо без предубеждений. В этом наша задача.

И именно к этому должна вести духовная наука, правильно выстраивая мост между внутренней жизнью человека и реальностью. Ибо в этом отношении люди живут в самом ужасном тумане. Невозможно сказать, когда вы действительно сталкиваетесь с тем, что выходит на свет, как люди сегодня живут в тумане замешательства в этом отношении.

Так должно быть, потому что люди должны научиться стоять на собственных ногах. Люди должны научиться создавать ясность для себя, не опираясь на авторитеты. Это должно стать одним из лучших, важнейших достижений духовной науки для отдельной души: обрести свободное, ясное, беспристрастное суждение о том, что жизнь предлагает вокруг, разорвать привычку, которая по сути доминирует над всем человечеством сегодня: спать перед лицом событий.

Люди «спят за рулём», когда дело касается того, что находится прямо перед ними. И окутать их туманом является именно целью тех, кто придумывает всевозможные монистические или «научно-обоснованные» – как они это называют – идеи, которые на самом деле являются не чем иным, как материализмом. Они притворяются, утверждая, что строят мост к реальности, а на самом деле уводят нас от реальности. Скажите Оскару Хертвигу, что он смотрит на вещи нереалистично, и он посмеётся над вами, сам не понимая, почему он так думает.

Но духовный учёный, должно быть, испытывает укол раздражения, когда читает, что непосредственные реалии жизни следует рассматривать по модели небесных явлений, где факты кажутся максимально далёкими. Проживать жизнь таким образом: обращать внимание на то, что мы переживаем не по книгам, а прямо перед глазами с утра до вечера – конечно, не в кругу антропософов – открывает много такого, что мы сегодня просто обязаны обдумать. Ибо человечество находится на важном поворотном этапе.

И то, что я сказал, не является критикой времени, а лишь необходимым подчёркиванием фактов: так оно и есть. Хорошо, что дошло до этого, потому что это призывает людей встать на собственные ноги, стать независимыми. Божественное не ставило перед собой цель вести человечество через развитие духовно зависимых, автоматов; поэтому оно должно было позволить им достичь таких ситуаций, как нынешняя. Это мудро и хорошо, но это также должно быть познано и реализовано правильным образом.

Позволить этой склонности возникнуть из самых глубоких импульсов нашего существа, как внутреннему стимулу нашей жизненной силы, должно стать одним из результатов наших духовно-научных поисков. Тогда мы не сможем погрязнуть в самодовольном, комфортном потакании потусторонним идеям, которое так приятно, когда хочется проспать всю жизнь. Но мы установим истинную службу жизни, которая проведёт божественно-духовные силы, основу всей реальности, через самый важный земной инструмент, к осуществлению божественно-духовного в этой земной жизни.

Подробнее об этом в следующий раз.

XV. ЛЕКЦИЯ

Штутгарт, 26 апреля 1918 г.

Фундаментальная характеристика духовно-научного подхода, практикуемого среди нас, даже среди нас самих редко оценивается в полной мере. Действительно, многим из нас, когда эта фундаментальная характеристика наших духовно-научных устремлений впервые указывается в абстрактных терминах, может показаться не такой уж и надуманной мысль: «Это само собой разумеется, как иначе!».

И всё же это не так. Я имею в виду ту фундаментальную характеристику, что наша духовная наука стремится не только в общих чертах указать на то, что духовный мир является реальностью, что в духовном мире отдельные существа живут, как реальности, но и снова и снова показывать в деталях, как всё, что происходит вокруг нас и внутри нас в нашей обычной жизни между рождением и смертью, является результатом творческой деятельности духовного мира.

Я говорю: может показаться, что если всерьез обратиться к духовному миру, то сущности можно рассматривать всё, нас окружающее, как творение духовного мира. Но от этих общих, совершенно абстрактных, мыслей до духовных сфер, где конкретно постигается, как воспринимаемая реальность является творением духа, еще очень далеко. Сегодня это будет показано на конкретном примере.

Примере, который одновременно докажет, насколько современное человечество далеко отстоит от начала понимания того, что это значит: воспринимаемое творение вокруг нас, как мы его переживаем между рождением и смертью, является результатом творчества духовной действительности.

Чтобы подробнее остановиться на конкретном примере, который мы хотим рассмотреть сегодня, я хотел бы напомнить вам о том, что я почувствовал необходимым сказать вчера в своей публичной лекции. Сегодня мы хотим более тщательно и внимательно изучить этот вопрос, ссылаясь на некоторые практические применения.

Вчера, а также ранее здесь в этой ветви, я говорил о том, что я бы назвал омоложением человечества в ходе его развития. Если мы вернемся к истокам человеческой эволюции – давайте быстро вспомним, о чем идет речь, – к тому катаклизму, который мы называем атлантическим катаклизмом, когда континент, некогда лежавший между современной Европой и Америкой, затонул, и вместо него возникли западный американский и восточный, европейский миры, то, включая нашу эпоху, мы обнаруживаем пять послеатлантических культурных периодов существования человечества.

Первый период послеатлантической эпохи, непосредственно последовавший за атлантическим катаклизмом – это древнеиндийская культура. Она уходит корнями далеко за пределы того, что можно установить по внешним историческим документам.

Вы найдете её описание, если это необходимо, в моей книге «Очерк тайноведения». Однако сегодня для нас важно четко понимать следующее: в том культурном периоде люди жили так, что их духовно-душевное развитие было тесно переплетено с их физическим развитием примерно вплоть до пятидесяти лет. Этого мы не переживаем сегодня. Когда мы чувствуем усталость, чувствуем себя старыми, это не то же самое, что бывает при физическом развитии ребенка в ранние годы. Нет, переживаемое физически в позднем возрасте, на самом деле не познается напрямую духовно-душевно. Мы душевно-духовно не соучаствуем в упадке нашего развития.

Именно, если бы мы могли физически соучаствовать в этом упадке, мы бы, пережив регрессию – уменьшение размеров, минерализацию мозга, распад тела – узнали бы многое о духовном мире. Мы бы пережили через свои тела то, что должны пережить сегодня через духовную науку, если вообще хотим к ней приблизиться. В древнеиндийской культуре это развитие продолжалось до 50-летнего возраста. Вплоть до пятидесяти с лишним летнего возраста человек был подобен ребенку, только стареющему ребенку.

Затем пришла вторая, опять же доисторическая, послеатлантическая-древнеперсидская культура; в этой культуре люди продолжали переживать то, что они переживали духовно-душевно, в зависимости от тела до конца 40-х годов. Затем, в третьем культурном периоде, человечество в целом снова помолодело. В египетско-халдейский период души освобождались от тела, прекращали развиваться вместе с телом примерно в возрасте от 35 до 42 лет. Затем наступила эпоха греко-римской культуры, в которой произошла Мистерия Голгофы.

В те времена люди проходили физическое и духовно-душевное развитие, сравнимое с тем, что переживают современные дети, до 35 лет. Сегодня мы находимся в пятой послеатлантической культуре – мы живём в этом периоде культурной эпохи с XV века, и в этой нашей эпохе до конца двадцатых годов мы душевно-духовно развиваемся вместе с развитием тела, не испытывая никакого упадка. Поэтому, из-за природной предрасположенности, люди сегодня так неохотно впитывают духовное, как таковое, в свои души.

В древности физическое тело само по себе было духовным, сегодня же само физическое тело больше не духовно. Следовательно, дух должен быть принят душой. А душа отказывается это делать. В древности было абсурдно не верить в дух. Чтобы не верить в дух, нужно было умереть до тридцати пяти лет. Если человек доживал до тридцати пяти лет, то в процессе нисходящего развития его тела он переживал нечто, что проявлялось непосредственно, как дух. Просто немыслимо, чтобы люди в древности не верили в дух. Но в процессе развития человечества был утрачен великолепный моральный импульс человечества, если рассматривать его естественное развитие.

Я призываю вас не недооценивать этот великолепный моральный импульс, который был утрачен естественным образом и который необходимо заново открыть духовно-этическим путем. В те давние времена дети знали от старших, что, перешагнув тридцатипятилетний рубеж, человек переживает нечто такое, чего человек не может пережить в более молодом возрасте.

Представьте себе это чувство, это ощущение, которое испытывали дети и молодежь, когда у них формировалось мировоззрение: «Я ожидаю чего-то. Когда я вступлю в нисходящую фазу развития; тогда я испытаю нечто, чего не могу знать сейчас, нечто такое, чего мое физическое тело просто не может мне дать».

Подумайте о чувстве предвкушения старения в таких условиях совершенно отличном от сегодняшних чувств. В современной жизни есть нечто совершенно иное, когда человек предвкушает старение таким образом, зная, что грядёт нечто, чего раньше просто не могло произойти. Всё изменилось, но не так кардинально, как можно было бы предположить. Разве не верно, что когда высказывается такая истина, как только что упомянутая, сегодняшнее мышление немедленно требует решения «да или нет»? Но в действительности все никогда не сводится к такому «да или нет»; обычно это «и то, и другое».

Духовное начало не возникает спонтанно, когда человек вновь вступает в процесс старения. Но, если духовная искра пробуждается в душе так, как это имеет в виду духовная наука, то старение действительно идёт человеку на пользу. Из нисходящего развития тела возникает нечто, особенно чутко реагирующее на то, что человек узнал и познал благодаря духовной науке. Если вы сегодня остаётесь без какого-либо духовнонаучного контакта с духом – этот духовнонаучный контакт подразумевается не в профессиональном смысле, а таким образом, чтобы сделать его доступным для всех, даже для самого простого ума, потому что духовная наука может стать популярной, если человечество этого пожелает, – то вы не испытаете ничего особенного, когда состаритесь; вы не заметите старения.

Также не будет особых ожиданий относительно старения в детстве и юности. Однако всё иначе, если искра духовного понимания в душе пробуждается не естественным путём, а путём воспитательного развития, приближающегося к душам человеческого сообщества. Тогда, если правильно понять, что духовная наука значит для души в живом смысле, то именно через духовную науку осознанно возродится чувство: у меня есть чего ожидать, когда я состарюсь.

Старение имеет смысл. Когда человеку исполнится тридцать пять лет, то, что живет во нём, будет отличаться от того, что имеется, когда ему двадцать. Это настроение – нечто грандиозное для человеческой души, настроение, которое я хотел бы назвать настроением жизни, полной предвкушения, жизни, которая просто знает: то, что вы переживаете внутри себя, вы должны серьезно рассматривать, как результат творческой деятельности духа.

Сегодня, когда люди отказываются касаться знания духа, рассматриваем ли мы всерьез сотворение человека – даже если выражаем это банально – как творение духа? – Нет, на практике мы, конечно, этого не делаем. Ибо если бы мы это делали, мы бы говорили себе: в старении есть цель. Весь жизненный путь человека – это духовное творение; мы стареем не напрасно; духовное постоянно рождается и растёт внутри нас. То, что возникает внутри нас, что открывается нам изнутри, всегда будет проявлять новые грани.

Жить с предвкушением, ожидать чего-то от старения с каждым прошедшим годом, – это следствие серьезного отношения к принципу, что всё, что нас окружает и находится внутри нас, является творением духа. Это отношение, эта жизнь в предвкушении, должна укорениться во всех образовательных практиках, должна пронизывать всю структуру образования. Чтобы дети, с младенчества и также позже, развивали чувство: пока мы молоды, дух еще не дает нам всего; но по мере того, как мы взрослеем и стареем, он постоянно открывает новые вещи, которые возникают в душе.

Нужно лишь стимулировать мудрость духа, чтобы не упустить из виду, не пренебречь тем, что хочет проявиться из глубин нашего существа, потому что взросление, старение не бессмысленно, а, наоборот, осмысленно. Сегодня даже молодых людей раздражает, когда от них все еще ожидают подобных чувств; ведь они уже чувствуют себя готовыми быть избранными в парламенты и государственные органы, конечно, даже если им там не место, потому что суть в том, что суждение о человеческих социальных структурах можно сформировать только с точки зрения зрелого жизненного опыта.

Если человек хоть немного обладает предвкушением жизни, то он знает, что то, что он предполагает о внешних институтах, он ещё не может познать живо, не может познать интуитивно, пока не достигнет определённого возраста.

Пусть никто не говорит, что духовная наука, если её правильно понимать, – это нечто абстрактное, не вмешивающееся в практическую жизнь. духовная наука, если её понимать всё более и более правильно, будет очень сильно влиять на практическую жизнь, ибо она будет пронизывать даже конкретные чувства; она заставит людей по-другому взрослеть, по-другому ожидать того, что может принести каждый новый год их жизни.

Духовная наука содержит самые энергичные образовательные катализаторы, самые мощные импульсы развития. Она содержит моральные импульсы, которые влияют на человеческую душу совершенно иначе, чем те моральные импульсы, которыми люди сегодня хвастаются; ибо она содержит импульсы, происходящие из самого смысла жизни, из универсального смысла существования.

Конечно, я не имею в виду, что каждый, кто знаком с духовной наукой, должен немедленно воплотить все её идеалы. Но такова общая природа морали: изначально она висит над человечеством, как идеал, и человечество должно усвоить его по своей свободной воле.

Однако духовная наука, как таковая, содержит эти важные моральные импульсы. Она являются не просто воспитателем земной морали, но воспитателем универсальной морали. Нужно просто правильно понимать эти вещи. Но абсолютно необходимо, чтобы чувство, связанное с тем, что я только что объяснил, проникло в умы людей через духовную науку.

Ибо именно то, что привело наше время к такой роковой катастрофе, заключается в том, что мы живем в переходный период, который стремится наполнить человеческую душу чем-то новым, а люди еще не утратили привязанности к старому, и не хотят впитывать новые чувства, и особенно не хотят включать такие чувства в образовательные принципы. Во внешней жизни, которая проистекает из материалистической культуры, часто культивируется прямо противоположное тому, чего так энергично требует от человечества будущее. Прежде всего, необходимо, чтобы в развивающемся человеке зародилось понимание смысла зарождающейся жизни.

И в этом отношении каждый человек сегодня всё ещё находится в стадии развития, ибо духовная наука ещё так мало укоренилась, что каждый должен сначала проникнуться её сутью, чтобы понять, что она может предложить в плане воспитания человеческой души.

Ибо человечество должно избавиться от убеждения, что в возрасте двадцати или двадцати пяти лет человек – это законченная личность, которая всё развила и которой просто нужно начать жить, и для которой жизнь имеет смысл только постольку, поскольку она применяет полученные знания, наслаждается жизнью и так далее.

Если вглядеться глубже в взаимосвязи жизни, то сказанное предстаёт перед душой очень, очень глубоко. Это нечто, что спонтанно развивалось в людях в древние времена, нечто, что в более позднее время нужно развивать в человеческих чувствах посредством воспитания: жизнь полная ожидания мудрости, совершенства.

О, это нечто значительное, когда человек в тридцать лет говорит себе: «В будущем, просто повзрослев на пять или десять лет, я открою для себя тайны; мне есть чего ожидать». Только представьте, что это такое и что значит привнести подобное в образование! Но это также нечто реальное. Это текучая сущность, которая проявляется внутри человека, которая спонтанно проявилась в древние времена и которую необходимо культивировать в современную эпоху.

Ибо именно это и возникает внутри человека; то, что мы не обращаем на это внимания, не заботимся об этом, не означает, что это не существует. Не думайте, что вы избежите обретения мудрости, открытия тайн, старения, если будете игнорировать эти тайны. Дух действует внутри вас. Вы все обогатитесь духом!

Единственное различие заключается в том, что один человек принимает это охотно, в то время как другой думает, что уже стал достаточно умным человеком в двадцать с небольшим лет – что, безусловно, верно сегодня, особенно в так называемом «интеллектуальном» мире, – и отвергает включение дальнейшего своего развития. Сегодня молодые люди пишут, сочиняют стихи, делают прочие другие вещи. А какие чувства они испытывают ко всему этому?!

Как мало у них понимания смысла жизни, который заключается в возникновении человечества, как творения из духа. Но дух не ослабевает, даже когда сегодня молодые люди сочиняют пьесы или пишут эссе и тому подобное. Возможно, они все еще обладают духом; они просто ничего не знают о духе, развивающемся внутри них.

Что происходит с этим духом, с истинным духом, который спонтанно развился в древние времена? – Да, мои дорогие друзья, этот дух должен рассеяться (развеяться). Поистине, он испаряется. Он распространяется по духовной атмосфере, по ауре человечества.

И это то, о чём нужно всё снова говорить нашему современнику, который, конечно же, не верит по той простой причине, что естественным образом воспринимает, как фантазию, когда говорят: «Ну, есть молодой коммунист, который считает себя очень умным. Он ничего не знает о духе, но его дух переходит в ауру человечества, он испаряется. Тем не менее его дух там».

Сегодня аура человечества полностью пронизана таким раздробленным духом. Этот дух должен быть вновь скреплен человечеством, именно той атмосферой, о которой я говорил. Ибо мы уже близки к точке, где возникнет ужасное зло, если эта раздробленность духа будет развиваться все дальше и дальше. Ведь важный закон духовной жизни гласит, что дух становится чем-то совершенно иным, чем он был изначально, когда покидает своего носителя. Просто внимательно подумайте об этом: дух, покидающий своего носителя, раздробляется, становится чем-то совершенно иным, чем, когда он оставался скрепленным со своим носителем.

Он по сути деградирует, ухудшается, трансформируется ариманическим образом. И то, что должно проявиться, что еще не проявляется ясно, потому что мы находимся в начале того, что может стать ужасным, если это не принять во внимание – это ужасная духовная пустыня. Люди будут искать что-то, чем бы заняться, потому что они позволили развеяться духу, который на самом деле должен их занимать. Поиск чего-то, не зная, что именно ищешь, будет распространяться все больше и больше, если это зло не будет взято под контроль. Мы уже видим зачатки этого во многих вещах, о которых я уже упоминал.

Что делает человек сегодня, если он пренебрегает вниманием к своему духу? – В первую очередь он что-то ищет; только этот поиск проявляется своеобразным образом в самых разных областях. Одна из самых распространенных областей: создание объединений с хорошими программами. К людям там предъявляются самые разные требования. Это могут быть довольно умные вещи, но чаще всего они возникают только потому, что человек застрял в детских взглядах и позволил детским идеям закостенеть, пока в зрелом возрасте не выпустит их в мир в виде программ. В этой области люди сегодня, безусловно, много знают о том, что нужно делать. Но они мало знают о подлинной работе в духе, о том, как начать с небольшого ядра духовной деятельности, как позволить людям присоединяться по собственной воле и как поддерживать живым и жизнеспособным то, что на самом деле представляет собой человеческое сообщество.

Видите ли, это источник стольких конфликтов в нашем обществе, конфликтов, которые остаются скрытыми по определенным причинам, которые я не хочу здесь обсуждать. Везде, где я могу оказать какое-либо влияние, я хочу держаться подальше от всяких уставов, правил. В конце концов, зачем нужны уставы, когда множество людей объединяются для развития духовной жизни? – Можно составить уставы, чтобы показать их властям; это другой вопрос, не имеющий отношения к делу, но важно то, что эти уставы значат для нас.

Речь идёт о том, чтобы такое сообщество процветало, чтобы каждый новый человек мог привнести в него что-то новое. Такое сообщество должно быть живым; это нельзя определить никакими уставами. Через пять лет оно должно становиться чем-то другим, как ребёнок в двенадцать лет отличается от того, каким он был в семь.

Но сегодня так не думают. Сегодня живут как можно более безжизненно, всё максимально ограничивают абстракциями. Это одно дело. Можно привести множество примеров, все они проистекают из недостаточного понимания рассеивающейся природы духовной жизни. Люди ищут всевозможными способами. Только представьте, сколько женских и других ассоциаций существует сегодня в городе среднего размера! Люди ищут и ищут, потому что не понимают, что то, за что они должны держаться, исчезает.

Они ищут, потому что у них нет того, чем они пренебрегают. Эти поиски означают безжизненное существование. Это опустошение жизни стало бы ужасно распространенным явлением, если бы человечество не понимало, что должен возникнуть сам дух жизни, о котором я только что говорил. Разве именно не это люди сегодня не хотят понимать: непосредственно саму жизнь! Принцип, согласно которому все существующее является творением живого духа, безусловно, требует текучести опыта. Но то, что человек никогда не считает себя завершенным, никогда не чувствует себя законченным, в некотором смысле неудобно. Но это необходимо для прогресса духовного развития человечества. Именно понимать духовную науку таким образом – что она является катализатором яркости жизни, что она действительно отвечает требованиям времени на нынешнем этапе развития человечества – и именно это является задачей тех, кто по-настоящему посвящает себя духовной науке: жить вместе с человечеством и познавать, в чем оно нуждается, пройти через то, что должно быть пройдено в ходе эволюции времени.

Постарайтесь взглянуть на события, происходящие вокруг вас сегодня, с непредвзятой точки зрения. На самом деле, большинство людей не осознают происходящего. Они просто считают, что возвращение к состоянию до 1914 года неизбежно, и ждут этого.

Они не понимают, насколько глубоко преобразующей является эта ситуация и насколько важно для человечества двигаться к совершенно новым понятиям, которых раньше не существовало. Понимание жизни в контексте её исторического развития – вот, прежде всего, задача духовной науки.

Один из аспектов: дух рассеивается, когда люди его игнорируют, как это часто бывает сегодня. Но рассеивается лишь часть; остальное остаётся, накапливаясь в человеческом организме, но не проникает в сознание. Он бессознательно пронизывает организм. Он проникает в кровь, в плоть; он работает в бессознательном. Часть того, что человек должен осознавать, рассеивается на протяжении всей его жизни, а часть уходит в подсознание. Что же происходит в подсознании?

Давайте подробнее рассмотрим конкретную причину, по которой дух частично погружается в подсознание. Обычно это происходит из-за ложных педагогических принципов, которые, после того как дети и подростки становятся развитыми преждевременно, стремятся сделать их как можно менее детскими. Как много гордости придается тому, чтобы дети как можно раньше формировали собственные суждения, тому, чтобы воспитывать детей иначе, чем это описано в моей небольшой книге «Воспитание ребенка с точки зрения духовной науки»! Необходимо, чтобы дети жили преимущественно в имагинативных образах, чтобы рациональный подход приходил к ребенку как можно позже. Это сегодня не считается правильным.

Уже сама культура не видит в этом смысла. Но эту культуру не следует подавлять; духовная наука никогда не станет реакционной. Конечно, она будет учитывать внешний, материальный культурный прогресс; но именно этот внешний, материальный культурный прогресс требует создания противовеса. Иначе дело обстояло для людей в те времена, когда они в юности не учились читать и писать.

Я не хочу пропагандировать неграмотность, пожалуйста, не поймите меня неправильно, но сегодня неграмотность считается несчастьем, потому что ценность человека определяется не тем, что живо живет в его душе, а тем, что ему навязывают, что в конечном итоге имеет очень мало общего с истинной человеческой душой. В те древние времена, когда письмо еще было пиктографическим, когда буква представляла собой тайну слова, письмо было чем-то значимым.

Но сегодня: эти маленькие духи, которые появляются на белой бумаге перед глазами самых маленьких детей и должны быть расшифрованы, эти маленькие духи, которых дети сами вызывают на бумаге – какое отношение они имеют к душе? – Это всего лишь знаки, произвольные знаки. Можно было бы предположить, что все то, что у нас есть в письменной форме, было бы организовано совсем иначе. У некоторых людей уже сегодня есть склонность думать, что оно может быть организовано иначе. Например, уже существует стенография. Нет необходимости в том, чтобы существовало именно то, что сейчас привычно существует; могло бы быть совсем иное.

Но это необходимое условие земной культуры. Этому противостоят реакционеры, а не приверженцы духовной науки. Конечно, это должно было произойти. Но появится противовес. Духовная наука не будет считать идеалом отмену школ; но противовесом может стать то, что дети будут получать образование в образной форме, образование, содержащее намек за намеком на тайны мира, образование, которое, через всё, чему человек учится, связывает дух с мировыми тайнами. Каждое животное, каждое растение в своих формах выражает нечто, таинственно связанное со всем творением. Необходимая душевная свежесть для восприятия такого выражения достигается только в определенном возрасте. В определенном возрасте нужно расти вместе с творением.

Рассмотрим другой пример. Я уже упоминал фразу, которую часто использовал мой старый друг Винценц Кнауэр, историк философии. Опираясь на средневековое схоластическое понимание, он говорил тем, кто утверждает, что всё состоит из одной только материи: «Посмотрите на ту же материю, что и у волка и ягнёнка; заприте волка так, чтобы он не мог получать никакой другой пищи, и давайте ему только ягнят. Если материя ягнёнка действительно такая же, как материя волка, то волк постепенно превратится в ягнёнка, или, по крайней мере, станет таким же кротким, как ягнёнок».

Это ясно указывает на то, что в том, что формирует волка – мы называем это коллективной душой – в этом живом элементе, определяющем структуру волка, лежит нечто отличное от структуры ягнёнка. Рассматривать же только просто материю, а не сформированное духом из материи, не одухотворённую материю, ведёт не к творению, а от него. Животные вокруг нас сформированы самым разным образом. Посмотрите, чем в этом отношении люди отличаются от животных. Внимательно подумайте о том, что находится у нас под рукой. Помимо незначительных различий, заключающихся в различных расовых характеристиках, которые могут быть существенными, но не достигают уровня различий между видами животных, люди имеют единую форму на всей территории Земли. Почему?

Потому что баланс сил внутри них отличается от баланса сил у животных. Животное является продуктом баланса сил, который развивается относительно Земли. Это можно увидеть на примере обезьяны, которая имеет почти прямоходящую осанку. Животное устроено таким образом, что его позвоночник фактически предрасположен быть параллельным поверхности Земли, так что его задняя часть тела находится примерно на одном уровне с передней. Самое важное заключается в том, что у людей от природы то, что у животных находится на одном уровне с задней частью тела, располагается над ней, покрывая её. У человека линия, проходящая от головы к земле, проходит через центр тяжести, а у животных нет.

Поскольку люди сами должны установить собственное равновесие относительно Земли – состояние, которое становится карикатурой у обезьян, но является самоочевидной сущностью у людей, – они превосходят фиксированную форму, присущую животным.

Следовательно, люди не обладают такой фиксированной конфигурацией, как животные, потому что они превосходят эту фиксированную форму, потому что они могут расположить голову выше задних конечностей. Это чрезвычайно важно. Дарвинисты еще даже не рассматривали это. Но всё сводится именно к этому.

Сегодня я могу лишь намекнуть на это. Если бы я стал подробнее рассказывать, мне пришлось бы прочитать много лекций, и это осветило бы глубоко важный вопрос о различии между животными и людьми. Но сегодня это нас меньше интересует; сегодня нас интересует то, что люди преодолевают свою животную форму внутри себя, принимая прямую осанку, устанавливая иное равновесие на Земле. Тем самым они становятся независимыми от Земли.

Но это верно только для физических существ. Когда мы обращаемся к эфирному телу, оно другое, оно текучее. Оно формируется по-разному у каждого человека в каждый момент времени. Если кто-то смотрит на льва, то ясновидящий видит форму льва в эфирном теле наблюдающего человека. Если вы смотрите на гиену, то сами в сверхчувственном мире становитесь похожим на гиену. Люди преодолевают внешние формы в физическом мире, но в эфирном теле они адаптируются к тому, что происходит в окружающей их среде.

Именно это, в свою очередь, существенно отличает человека от животных: животные имеют свою фиксированную форму; лев, противостоящий собаке, не может имитировать форму собаки в своем эфирном теле; он всегда остается внутренне, львом; он действительно узнаёт только другого льва.

Обратите внимание, как похожее животное противостоит похожему животному совершенно иначе, чем непохожее. Люди же, напротив, многогранны; они адаптируются к окружающей среде с помощью своего эфирного тела. Но ключевой вопрос заключается в том, становится ли эта адаптация регулярной или нерегулярной, вмешивается ли она в жизнь бессмысленно или осмысленно.

Тот факт, что животные настолько разнообразны по форме, что сохраняют в своем физическом облике то, чем могут стать постоянно меняющиеся и трансформирующиеся люди, означает, что все животное царство – это не просто то, что видит современный зоолог, а каждая форма животного имеет определенное значение, и взаимоотношения между животными порождают определенное значение.

В некотором смысле можно интерпретировать это значение всего животного царства. Но через это человек строит мост между собой и духовным миром, чтобы понять смысл того, что существует в материальном обличье, и затем осмысленно пережить это, став этим сам.

В древние времена люди инстинктивно пытались постичь смысл окружающей среды. От этого до наших дней сохранились различные символические повествования о животных: сказки, легенды, басни и тому подобное. Мы не можем вернуться к этому. Но нужно развивать что-то другое, чтобы люди не просто усваивали то, что сейчас воспринимают совершенно абстрактно, как форму животных.

Как описываются животные в современных школьных учебниках?! – Описания кажутся детям такими скучными именно потому, что они поверхностны. Нужно, чтобы описание было осмысленным, образным, чтобы лев снова стал чем-то, что принимает форму в творении иначе, чем гиена, или кенгуру.

Тогда человечество снова осмысленно будет взаимодействовать с творением, тогда оно будет ярко переживать его. Однако это будет иметь определённые последствия, ибо разум становится более гибким, разум обогащается содержанием, когда он таким образом погружается в творение. Тогда он не будет удовлетворён тем, что так часто предлагает ему сегодня официальная наука.

Сегодня можно испытать самые разные вещи. Если проследить развитие родословной животных в том виде, в каком это понимает современная официальная наука, даже если она несколько более беспристрастна, можно столкнуться со странными вещами.

Не обязательно доходить до дарвинизма; можно остаться с Ламарком, который гораздо более проницателен, чем то, что развилось из дарвинизма в материалистическом плане. Там также можно найти описания того, как различные формы животных развивались в результате адаптации к условиям жизни.

У некоторых животных развились перепончатые лапы, потому что условия жизни адаптировали их к жизни в воде. У других животных развились хватательные органы, потому что им приходилось добывать пищу высоко на деревьях и тому подобном. Да, если органы развились в результате таких привычек, значит, раньше они должны были быть другими. У животных, у которых развились перепончатые лапы, их раньше не было; у них должны были быть другие. У более поздних животных они развились в результате условий жизни.

Постепенно приходит понимание, что животные с перепончатыми лапами развили их из других лап, а животные без перепончатых лап развили лапы другой формы, чем более ранние. Так уж устроено. Просто люди этого не замечают. Они усердно учатся, но не осознают этого. Если у жирафа длинная шея, то это объясняется тем, что она стала такой из короткой, потому что жирафу приходилось тянуться к деревьям. Если бы у жирафа была короткая шея, то она бы стала короткой из-за других привычек в образе жизни.

Вы даже не осознаёте, что переворачиваете вещи. Сегодня мы понятия не имеем, какая путаница, какое запутанное мышление, какое мировоззрение существует, в котором не удаётся построить осмысленный мост к тому, что происходит в человеческой среде.

Но именно это необходимо включить в образование, чтобы привести лишь один пример: этот осмысленный опыт взаимодействия с окружающей средой; не просто интеллектуальное понимание окружающей среды, а осмысленное её переживание, чтобы человек по-настоящему впитывал формы животного, растительного и минерального царств всей душой. Какую пользу можно принести четырнадцати- или пятнадцатилетнему мальчику, или девочке, если взять их на прогулку и сказать: «Посмотрите на эти облачные образования!», – а затем, на другой прогулке, где облака имеют другую форму: «Теперь посмотрите на эти облака. Запомните это, чтобы у вас был мысленный образ этих форм!».

После того, как ребёнок некоторое время понаблюдает за облаками, подойдите к книжной полке и достаньте «Научные сочинения» Гёте, где он содержательно описывает различные облачные образования, их подобие и разницу. Ребёнок сразу всё поймёт, мгновенно погрузится в эту яркую, содержательную визуализацию облачных образований и испытает нечто чудесное.

Или пусть ребёнок понаблюдает за растением в саду весной, летом и осенью, а затем прочитает стихотворение Гёте «Метаморфозы растений». Это даст содержательное знакомство с природой. Такие вещи необходимы для развития духа предвкушения; такие вещи крайне важны, если мы хотим убедиться, что этот дух не будет подавлен и поглощен кровью и плотью, а будет должным образом воспринят душой. Некоторые вещи просто не должны в процессе развития укореняться в плоти, а должны оставаться в душе. Что происходит, когда они проникают в плоть, в кровь? – Позже, в подсознании, они порождают аффекты, страсти, которым дают названия, маски, а иногда они оказываются совершенно иными, чем эти маски. Сегодня так много существует – и это находит выражение в развитии человечества – такого, что возникло из того факта, что то, что должно было остаться в душе, проникло в кровь, в плоть. И что из этого вытекает? – Это порождает конфликты, раздоры и дисгармонию по всей земле.

Это маскируется во всевозможных формах; это маскируется в том, что итальянец не выносит немца, англичанин – немца, немец не выносит цыган; это маскируется в страстях, бушующих по всей земле. Нужно лишь знать более глубокие причины этих явлений и понимать, что лежит на человечестве, какова миссия человечества, чтобы достичь того, что абсолютно необходимо достичь.

То, что существует в настоящее время, должно служить лишь ясными знаками того, чему мы должны научиться, чтобы вести человечество к процветающему будущему. Нам не следует оставаться на поверхности, как это делают сегодня, а нужно заглянуть в глубины человеческой души. Тот факт, что XIX век совершил ошибку в образовании, потому что это был переходный период, потому что он позволил тому, что должно было проникнуть в душу, стать второй натурой, теперь проявляется на полях сражений.

Кровь, впитавшая то, что должно было проникнуть в душу, теперь царит в страстях, бушующих по всей Земле. Вот почему люди не могут понять друг друга. Вот почему люди говорят, не слыша друг друга. Вот почему у них так мало чувства общности, чувства сопричастности.

Знамения времени серьезны, очень серьезны, но они призывают заглянуть в глубины процесса становления мира, чтобы из этих глубин понять, в чем заключается наша задача. Я уже говорил: это не возражение против мировой мудрости, против божественной мудрости. Божественная мудрость должна направлять эти знамения к человечеству, потому что человечество не должно быть автоматом, а должно стать самодостаточным. Вопрос не в том, зачем человечество во все это ввязалось, – а скорее: что нужно сделать для спасения человечества?

Речь идет о действии и о великих универсалистско-этических импульсах. Это то, что возложено на нас неделя за неделей, час за часом, минута за минутой: взаимодействовать с тем, что должно произойти. И тот, кто, как было предложено сегодня, ожидал, что каждый новый год жизни принесет ему нечто прежде тайное, зажигает в своей душе то, что понадобится человечеству в будущем: живое, а не мертвое, чувство бессмертия.

Тот, кто знает, что каждый новый год приносит ему новые тайны, знает также, что жизнь после смерти принесет ему новые тайны; для него сомнения в дальнейшем существовании того, что вносит что-то новое в развитие тела, бессмысленны. Для него эта жизнь после смерти также становится реальной, истинно реальной: она будет не просто тем эгоистичным принципом, каким он так часто представляется сегодня, но станет принципом человечества.

Сегодня мы, проходя через врата смерти, приносим с собой множество наблюдений за жизнью, которые мы здесь не осмыслили. Но это всё еще имеет значение для Земли. Мудрость, которую мы приобрели здесь, будет приносить пользу Земле даже после того, как мы пройдем через врата смерти. Но и здесь, на Земле, должны быть люди, которые хотят использовать ее. Те, кто имеет опыт, знают, как о нём рассказать. Публично, чтобы не выставить себя совсем смешным, нужно все же говорить такие вещи, как я вчера, например, говорил о том, что Планк сегодня думал бы иначе, чем в 1980-х годах.

Для духовного учёного, на самом деле это означает нечто иное. Известно, что душа этого человека пронесла через врата смерти так много, что в ней ещё осталось огромное количество материала, который может быть полезен Земле. Да, тот, кто знает, что его живое чувство к живой душе не затронуто вратами смерти, также знает, что так называемые мертвые находятся в постоянном общении с нами, что нам нужно лишь принимать то, что они нам даруют.

Те, кто имеют опыт в этом, возможно, скромно поговорят об этом, основываясь на личном опыте. Я знаю, что я не только опирался на мировоззрение Гёте, но и что то, что я написал о мировоззрении Гёте в его различных формах, я написал только потому, что знал, что это исходит из вдохновения собственной души Гёте, насколько это может понять слабый потомок.

Но это требует живого взаимодействия с живой душой, не просто абстрактного почитания мертвых, а поглощения живой сущности мертвых нашими душами, которые здесь воплощены в физических телах. О, сколько же плодотворной, значимой сущности вольется в эволюцию Земли, когда мертвые, благодаря предрасположению живых, смогут стать советниками человечества.

Я знаю, как мы еще от этого далеки. Я знаю, что сегодня люди спрашивают: что говорит 22-23-летний – или какой бы ни был возрастной предел для различных парламентов – 24-летний о чем-то, что должно стать законом? – Но никто не спрашивает: что говорит сегодня Гёте о том, что должно стать законом? – Но это придет.

Мертвые станут нашими согражданами. Если человек впитает в свою душу ощущение, что каждый год ему может быть открыта новая тайна, то он пойдет еще дальше: тогда он также узнает, что значит совершить великий переход через врата смерти вместе с совокупностью земного развития. Тогда мертвые станут советниками живых. Дело не просто в вере в бессмертие, а в том, что бессмертное может приносить плоды во всех тех областях, где ему действительно суждено это делать. Человеку нужна сила, чтобы преодолеть тот барьер, который сегодня отделяет его от того, что духовный мир все еще хранит в себе.

Видите ли, сегодняшний образ мышления в той или иной мере существует для того, чтобы мы могли развить в нём мощную силу, способную проникнуть в дух. Но уже настало время, когда люди должны ясно постигать определённые вещи, потому что им суждено понять их самим. Поэтому перед человеческой душой были поставлены знаки, которые люди должны усвоить: этого не должно существовать вообще, а это должно быть полностью преодолено. И поскольку им суждено преодолеть это самим, это должно было появиться среди них.

Внешняя жизнь содержит две крайности (хотя таких крайностей на самом деле гораздо больше): вильсонизм и, в противоположность ему, троцкизм или ленинизм, называйте, как хотите. Эти две вещи существуют, рожденные из самого недуховного мировоззрения, какое только можно себе представить.

Задача человечества – искоренение всего, ведущего в конечном итоге к ленинизму и вильсонизму. Но вильсонизм и ленинизм можно найти повсюду; они очень распространены; просто их не замечают. Нужно просто смотреть вещам в глаза.

Любой, хоть немного изучавший духовную науку, знает, что эта наука помогает приобрести «душевное зрение», позволяющее ясно видеть вещи и в этой области. Сегодня людям крайне необходимо ясно смотреть на мир, исследовать вещи, а не спать на ходу. У людей часто бывает слишком много оснований скрывать истину за масками. И люди слишком легковерны; поэтому они верят маскам и не видят того, что скрывается за ними.

Невозможно развить образ мышления, который делает возможной определённую гибкость ума, необходимую для духовной науки, без того, чтобы в определённый момент, когда человек действительно обретёт эту гибкость, не получить ясное, спокойное видение происходящего в мире. Нельзя спать на ходу; нужно пробудиться через духовную науку, если не хочешь убаюкать себя в определённой самоуспокоенности. Существует огромная потребность в том, чтобы духовная стимуляция проникла в душу, особенно у многих из тех, кто считает себя лидерами человечества, не хватает воли к удовлетворению этой необходимости.

Воля к духу присутствует сегодня даже в самых простых натурах; они просто ещё не понимают себя, потому что введены в заблуждение тем, что сегодня широко распространяется как «общественное мнение». Шопенгауэр называл это «личной глупостью».

Лидеры часто склонны говорить о пределах человеческой природы там, где они не намерены вести людей за эти пределы. Это можно наблюдать сегодня в любой сфере. Как же приятно людям, – приведу лишь один пример, – когда происходит нечто подобное тому, что сейчас происходит с французским теологом Луази.

Он занял столь странную, колеблющуюся позицию между модернизмом и немодернизмом, хотя какое-то время казалось, что он стоит на собственных ногах. Но теперь, перед лицом катастрофических событий, он задал вопрос: «Что же на самом деле стало с христианством в свете событий нынешней мировой ситуации? Возможно, христианство потерпело неудачу?», – не Христос, как таковой – имеет в виду Луази, но он спрашивает: «Возможно, это христианство пренебрегло некоторыми вещами?».

Несколько человек писали об этом вопросе совести, поднятом Луази. Один из них сказал: «Ну, просто необходимо смириться с несовершенством человека. Христианство, безусловно, хочет чего-то отличного от того, что сейчас происходит на Земле, но то, что происходит, должно происходить, потому что люди несовершенны!».

Речь не об этом, а о размышлении, отражении и ощущении того, как человек может стать более совершенным, как человек может облагодетельствовать себя, может подняться в этическом плане, всё больше и больше интегрируясь во вселенское бытие мира.

Часто вопросы нужно задавать совсем иначе, чем мы склонны это делать сегодня. Именно эти чувства я хотел вселить в ваши души во время нашей встречи. В этот раз для меня еще важнее, чем прежде, чтобы мои слова были восприняты не только понятийно, но и так, как они задуманы: чтобы они стимулировали разум, чтобы стать семенами внутри нас для понимания того, что произойдет в эволюции человечества. Ведь каждый, возможно, в скором времени, в соответствии со своей природой и кармой, окажется в окружении важных жизненных вопросов, на которые он не сможет ответить, если будет цепляться только за свои старые, удобные представления.

Мы должны научиться приобретать новые представления. Духовная наука может стать проводником к таким новым представлениям. Мои слова были призваны пробудить души к осознанию. Они основаны на фактах, эти факты были выбраны таким образом, чтобы точно отразить то, что наиболее важно для человека и человечества в настоящий момент в отношении душевной жизни