В прихожей стояла кровать. Честное слово, я сначала подумал, что у меня глюки. С работы — в хлам уставший, мешок с продуктами в одной руке, ботинки еле расшнуровал, поднимаю голову, а она. Здоровенная, дубовая, с тумбочкой. Посреди коридора, как танк.
— А это… чего? — спросил я в пустоту.
Из кухни выглянула Лена. Лицо виноватое, но глаза — колючие, как у ежа. Она всегда так смотрит, когда заранее знает, что я буду не прав.
— Мама приехала, — сказала она, вытирая руки о полотенце. — Ей теперь уход нужен, давление скачет. Будем жить втроём.
Я зачем-то переставил пакет с кефиром из правой руки в левую.
— В смысле — втроём? Лен, у нас двушка. Точнее, у нас зал и спальня.
— Ну вот мама в спальне и будет, — она сказала это так спокойно, будто речь шла о том, куда повесить новую полку. — А мы с тобой пока в зале. Потом видно будет.
Тут из спальни выплыла тёща. Галина Ивановна собственной персоной, в халате и с чашкой чая.
— Ой, Димочка пришёл! — пропела она. — А я тут уже обживаюсь. Леночка, где там мои таблетки?
Она прошествовала мимо меня, даже не посторонившись, и я вжался в стену с этим дурацким пакетом. Запах её духов смешался с запахом ремонтной краски, которую мы зачем-то купили на прошлой неделе, чтобы освежить коридор.
Ночью я лежал на раскладушке в зале. В комнате было темно, из-за стены доносился храп тёщи с присвистом. Лена спала на диване, отвернувшись к стенке. Я смотрел в потолок, на свежую побелку, которую сам наносил, и в голове крутилась одна и та же мысль: «Как я здесь оказался?».
Мы познакомились три года назад. Лена работала администратором в фитнес-клубе, куда я ходил «для галочки». Красивая, ухоженная, с лёгким характером. Я тогда жил в съёмной однушке на выселках, копил на своё. Было у меня на счету миллион двести — подъемные с Севера, где я пахал пять лет вахтами. Мечтал о своей мастерской, я же сварщик высшего разряда.
А потом Лена сказала, что беременна. И мир перевернулся.
— Дима, ну ты чего? — шептала она тогда, гладя меня по щеке. — Мы же справимся. У меня маткапитал есть, не пропадём.
Свадьбу сыграли скромную, но веселую. И закрутилось: ипотека, новостройка, бесконечные очереди в МФЦ. Когда нашли вариант — солнечную двушку на седьмом этаже — я был готов на всё.
— Оформлять лучше на Лену, — сказала риелтор, цокая наманикюренным ногтем по калькулятору. — У неё маткапитал, плюс кредитная история чище. А вы, Дима, с вашими вахтами и справками о доходах... Вы себе даже представить не можете, сколько бумажек придется собрать. Так быстрее, проще, через месяц уже заезжаете.
Я посмотрел на Лену. Она улыбалась и кивала.
— Ну, Дим? Правда, чего бегать? Я же твоя жена, какая разница?
И я согласился. Дурак. Я перевёл свои кровные миллион двести на её счёт. Я положил туда же ещё шестьсот, которые мы насобирали на свадьбу. Я год исправно, как часы, кидал по сорок семь тысяч с моей зарплаты на ипотечный счёт. Ремонт мы делали вместе: я таскал мешки, штукатурил, клал ламинат, вешал полки. Лена выбирала плитку и шторы. Было классно. Мы были командой.
Вчера, после той самой ночи на раскладушке, я решил поговорить начистоту. Застал Лену на кухне, пока тёща смотрела своё «Давай поженимся» в спальне.
— Лен, давай серьёзно. Я так не могу. Я на работе сутками, прихожу — а тут… чужой человек. Мне даже в туалет пройти — целый квест.
Она даже не обернулась, резала салат.
— Какой же он чужой? Это моя мама.
— А я? — у меня аж голос сел. — Лен, я плачу за эту квартиру. Я в неё всё вбухал. Это наш дом.
Тут она медленно так повернулась, нож в руке блеснул.
— Дима, ты чего? Квартира-то моя. По документам. Тебе риелтор же объясняла. Я тебя не выгоняю, живи пока. Но маме нужен покой. Ты на работе целыми днями, тебя всё равно нет. Может, тебе правду комнату снять где-нибудь рядом? А сюда будешь приходить, как в гости.
У меня челюсть отвисла. Я даже не сразу понял, что она сказала.
— В смысле — «живи пока»? В смысле — «снять комнату»? Лена, опомнись. Это я копил. Это мои деньги!
— Твои деньги были, — поправила она меня спокойно, даже ласково. — А теперь это общее. И потом, маткапитал — мой. Без меня бы ты вообще ничего не взял.
Тут из комнаты выглянула Галина Ивановна.
— Леночка, доченька, там чайник закипел? — и мне, с приторной улыбкой: — Димочка, вы не сердитесь на мать. Я ненадолго. Пара месяцев, оклемаюсь и уеду. А вы молодые, помиритесь.
Врет. Я это понял сразу. Никуда она не уедет. Я посмотрел на кухню, где каждый угол сделан моими руками, на новую плиту, на полку с её баночками-скляночками, которые она уже расставила.
Кульминация случилась вчера вечером. Я пришёл с работы пораньше, купил торт. Думал, ещё один разговор, по-хорошему, с десертом. Открываю дверь своим ключом, а он не поворачивается. Я туда-сюда. Замок щёлкает, но не открывается. Изнутри.
Я позвонил. Долго не открывали. Потом щелчок, дверь приоткрылась на цепочке. В щели — глаз тёщи.
— А, Дима. А Леночка сказала, что вы сегодня, может, не придёте. Мы уже ужинаем.
— Галина Ивановна, откройте. Это моя квартира.
— Ну какая же ваша? — захихикала она. — Леночкина. Она собственник. А вы, Димочка, знаете, чтобы не создавать неловкости, может, и правда, пока не заходите? Она вам позже позвонит. Документы там ваши соберёт, вещички...
Я выдохнул. Прислонился лбом к холодной двери. Краска пахла всё той же свежестью. Моя краска. Моя дверь.
— Откройте, — тихо сказал я. — Или я вызову наряд. Это незаконное проникновение? Я тут прописан.
— Ой, да вызывайте кого хотите, — Галина Ивановна потеряла интерес и захлопнула глазок.
Я спустился во двор. Сел на лавочку под нашими окнами. Седьмой этаж, свет горит. Там моя жена и её мама пьют чай с моим тортом. А я здесь, с ключами, которые теперь бесполезны.
Сегодня утром я сидел в машине у подъезда и ждал. Дождался, когда Лена вышла выносить мусор.
— Лена, — окликнул я. Она вздрогнула, обернулась.
— Дима? Ты чего тут караулишь? Я же сказала, всё нормально. Мама просто переволновалась, вечером приходи, я поговорю с ней.
— Лена, у меня есть расписка, — сказал я.
Она замерла с мусорным пакетом в руке.
— Какая расписка?
— Твоя. Помнишь, когда мы деньги на первый взнос переводили, я попросил тебя написать, что ты взяла у меня миллион двести? Просто так, для порядка. Шутки ради. Ты тогда ещё смеялась, но написала.
У неё лицо вытянулось. Мусорный пакет качнулся.
— Это же… это ерунда. Мы женаты были. Это не считается.
— Считается, — я покачал головой. — Я сегодня был у юриста. Расписка есть, платежи с моей карты за год есть, чеки за ремонт есть. Это не подарок, Лена. Это займ. Или совместные вложения. Короче, юрист сказал, что квартиру мы будем делить. Или ты выплачиваешь мне мою долю, со всеми потраченными процентами и половиной текущей стоимости, или я подаю в суд. А суд, знаешь, не любит, когда людей на улицу выставляют.
Она побелела. Пакет с бутылками грохнулся на асфальт.
— Ты… ты не посмеешь. Это маткапитал! Это на ребёнка!
— Ребёнок при чём? — я вышел из машины. — Я и на ребёнка буду платить. Алименты. А вот квартира… Квартира, Лена, будет или продана, или мы в ней будем жить все, но тогда пусть твоя мама едет к себе. Выбирай.
Прошла неделя. Я пока снимаю комнату у мужика с работы. Приезжаю на нашу улицу, смотрю на окна. Шторы новые появились, тюль с узорами. Галина Ивановна, наверное, выбрала.
Вчера звонила Лена. Плакала. Говорила, что мама её довела, что она не то имела в виду, что я неправильно всё понял, и чтобы я возвращался. Что она соскучилась.
Я слушал и смотрел на расписку, которую достал из конверта. Листок бумаги, исписанный её круглым почерком: «Я, Елена, получила от Дмитрия деньги в сумме 1 200 000 рублей на покупку квартиры». И подпись.
— Лен, — сказал я в трубку, когда она закончила всхлипывать. — Квартира оформлена на тебя. Это факт. Но правда, она наша. Я за неё плачу до сих пор.
— Ну вот! — оживилась она. — Значит, ты понимаешь...
— Понимаю, — перебил я. — Поэтому давай так. Или ты выкупаешь мою долю, по рыночной цене, и я ухожу. Или я завтра несу документы судье. И тогда решать будет он. Только учти, Лена. Если судья решит квартиру продать, денег ты получишь меньше. И маме твоей придется искать другое место для «пожить пару месяцев».
Тишина в трубке была такая, что я слышал, как стучит мое сердце.
— Ты монстр, — прошептала она наконец.
— Нет, Лена. Я просто мужик, который перестал верить в сказки про «проще оформить на жену». Думай. Время до вечера.
Я нажал отбой.
За окном моросил дождь. На столе лежал конверт с распиской, договор аренды комнаты и новый образец искового заявления, распечатанный с сайта юридической консультации. Телефон молчал. Но я знал, что скоро зазвонит. И в этот раз разговор пойдет уже на моих условиях. Потому что стены, которые ты построил своими руками, не должны становиться тюрьмой. Даже если ты их очень любил.
Ситуация, в которую попал Алексей, клиент юридической фирмы Тюменский юрист — к сожалению, типичная для нашей практики. Мужик вложил всё, что копил годами, доверился жене, а в итоге остался с раскладушкой в зале и тещей в спальне. Пришел к нам злой, уставший, с одной фразой: «Она говорит, квартира ее. А я плачу». Как мы ему помогли?
Что имели на входе:
· Квартира куплена в браке.
· Оформлена на жену (чтобы быстрее одобрили, ну вы поняли).
· Первоначальный взнос — личные накопления Алексея (миллион двести, которые он до свадьбы заработал) + маткапитал жены.
· Ипотеку год платил Алексей со своей карты. Платежки сохранил. Это спасло.
· Жена вселила мать, мужа выживают, но формально она собственник.
Что сделали мы:
Первое — успокоили Алексея и объяснили простые вещи. Квартира, даже оформленная на жену, куплена в браке — значит, совместная собственность. Ст. 34 СК РФ никто не отменял.
Второе — нашли расписку. Алексей вспомнил, что когда переводил свои миллион двести на карту жены для первого взноса, попросил ее написать расписку. Шутки ради. А она написала: «Получила от Алексея такую-то сумму на покупку квартиры». Жена, кстати, об этой расписке забыла. А мы нет.
Третье — собрали выписки. Все платежи по ипотеке с карты Алексея за год. Чеки на ремонт. Стройматериалы, ламинат, двери — всё оплачивал он. Это легло в дело как доказательство вложений.
Что получили:
Мы подали иск о разделе совместно нажитого имущества и признании права собственности на долю квартиры.
Жена, когда получила повестку, сначала пыталась давить на жалость: «Как ты можешь, у нас дети, мама больная». Но юристы — народ циничный, мы готовили позицию жестко.
Главный козырь — расписка и платежи. Если бы не было расписки, пришлось бы дольше доказывать, что деньги личные, а не общие. Но она была. Суд посмотрел: да, в браке купили, да, на жене оформлено, но муж вложил личные средства и платил кредит. Значит, имеет право на долю.
Итог:
Суд признал квартиру совместной собственностью и разделил ее пополам — по 1/2 доли Алексею и жене.
И тут важный момент по маткапиталу. Многие ошибочно думают, что если квартира куплена с использованием маткапитала, то доли выделяются только детям. Это не так. Маткапитал — средства целевые, но они идут на улучшение жилищных условий всей семьи. По закону, при покупке жилья с маткапиталом, доли обязаны выделить всем членам семьи, включая супруга. То есть если бы даже не было личных накоплений Алексея, только один маткапитал — он всё равно имеет право на долю. Потому что он муж, потому что семья. Жена, оформляя квартиру только на себя, изначально нарушила требования ПФР. Мы этот аргумент тоже в суде озвучили — для усиления.
Жене, конечно, такой расклад не понравился. Она рассчитывала, что собственность единоличная и мужа можно просто выставить. Но суд — не жилплощадь тещи, там свои законы.
Сейчас Алексей либо выкупит долю жены (если договорятся), либо квартиру продадут и поделят деньги с учетом долей детей. Но главное — он больше не спит на раскладушке. И теща, кстати, после первого заседания как-то быстро собрала вещи и уехала к себе. Закон, он иногда работает быстрее, чем семейные разговоры😎.
Мораль для всех, кто читает:
· Расписки — не паранойя, а память. Даже между своими.
· Ипотека и недвижимость, купленная в браке, — это всегда совместное имущество, если не подписан брачный договор. Хоть на тещу оформи, хоть на кота.
· Маткапитал — это не только детские деньги. Если квартира куплена с его использованием — доли положены всем членам семьи, включая мужа. Даже если муж формально в сделке не участвовал. Даже если жена считает иначе. Закон на стороне семьи, а не одного собственника.
Алексей сейчас спокоен. Деньги не пропали, крыша над головой не иллюзия. А семья… ну, семья или выдержит такие разборки, или нет. Это уже не к юристам.
Благодарю за внимание!
Я пишу только то, что случилось на самом деле. А жизнь, как вы знаете, придумывает сюжеты покруче любого сценариста. Подписывайтесь, дальше будет еще интереснее.
Ваш проводник в зазеркалье права.