Дежавю. ч. 2
Сергей Николаевич говорил с таким видом, как будто призывал к покаянию. Я снова попытался поймать его взгляд, но безуспешно.
- Не понимаю. – Удивлённо пожал я плечами. – В чём, собственно, проблема? В уставе сказано, что любой коммунист имеет полное право избирать и быть избранным в вышестоящие партийные органы. Принципы демократического централизма являются основой устава и подразумевают сочетание полновластия трудящихся, выборности руководящих органов и их подотчётности народу. В нашем случае - рядовым коммунистам частей и соединений округа. Разве нет, товарищ полковник?
Я знал, что несу ахинею, но делал это намерено, поскольку начал догадываться о причинах вызова и хотел услышать от начпо конкретику. Моя заумная тирада достигла цели: холёное лицо полковника пошло пятнами, в отсутствующих глазах сначала мелькнула растерянность, затем испуг и, наконец, снисхождение. Наверное, Сергей Владимирович пришёл к выводу, что у меня не всё в порядке с головой.
- Давайте не будем состязаться в знании работ Владимира Ильича. – Мягко произнёс полковник, глядя мне в лоб. – Я бы с огромным удовольствием подискутировал с вами на тему партийного строительства, но не располагаю достаточным временем. Дело в том, что от нашего округа на конференцию должен поехать только один делегат. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?
- Если честно, не совсем. Вернее, совсем не понимаю. В уставе партии чётко сказано…
- Хватит! – Вспылил начпо, но тут же взял себя в руки. – Устав требует соблюдать партийную и государственную дисциплину. В условиях перестройки это требование актуально как никогда. Политическим руководством округа принято решение делегировать на предстоящую партконференцию члена Военного Совета. И вы, как коммунист, обязаны подчиниться решению.
«Что и требовалось доказать. - Подумал я, стараясь казаться спокойным. – Чего он от меня добивается? Хочет, чтобы я первым заикнулся о самоотводе? Снова, как тот баран на заклание? Ну нет, Сергей Владимирович! Не дождётесь. Сами предлагайте, а я подумаю, как поступить».
- Извините, товарищ полковник, но я окончательно запутался. Какому решению? Насколько я знаю, есть ещё несколько кандидатур. Абсолютно не факт, что большинство коммунистов других частей армии, а тем более округа проголосуют за меня.
По лицу начпо пробежала тень. Скорее всего, он рассчитывал на мою сообразительность, вернее, покладистость, и не хотел выступать инициатором самоотвода. Взгляд полковника на секунду замер, и я успел прочесть: «Как бы не аукнулось».
Что-то похожее на жалость мелькнуло у меня в голове: «Какой же ты «осторожный», Сергей Владимирович. Не выгорело «и нашим, и вашим»? Попробую помочь».
- Тупик какой-то. – Вздохнул я, не отрывая глаз от лица собеседника. – С одной стороны, я обязан подчиниться решению коммунистов, а с другой стороны, вы на меня давите.
- Как это «давите»? - Разволновался начпо. – Что вы себе навыдумывали? Никакого давления. Принципиальный разговор двух членов партии. Я просто пытаюсь объяснить, что вы, не имея надлежащего опыта ни в партийной, ни в хозяйственной работе, не сможете принести столько пользы государству, сколько сможет принести человек, уже сегодня обладающий серьёзными навыками в управленческой деятельности. Давайте поступим так: вы добровольно снимаете свою кандидатуру, а мы со своей стороны, примем все возможные меры для того, чтобы последнее представление на вышестоящую должность наконец-то получило одобрение у командования армии.
Кровь ударила мне в голову. Я как будто снова оказался в грузовом отсеке круто идущего на посадку самолёта. Это было там, в Афганистане. «Так вот в чём дело! – Думал я, сжав кулаки. - Теперь понятно, куда запропастились мои представления. Как всё, оказывается, просто».
Вероятно, полковник следил за мной, поскольку, выдержав короткую паузу, заговорил более резким тоном:
- А как вы хотели, капитан? Чтобы заслужить должность, хорошей службы мало. Нормальная карьера на «ать-два» не делается. Нужны ещё и партийная дисциплина, и понимание своего места в коллективе, и способность … мм… жертвовать личными амбициями в общих интересах.
Я вдруг понял, что если проведу в этом кабинете ещё хотя бы пару минут, то последствия этой «беседы» будут для меня крайне тяжёлыми.
- Мне нужно подумать. – Заявил я, поднимаясь с места. – Разрешите идти, товарищ полковник?
- Сидеть! – Неожиданно выкрикнул начпо. - Не надо разыгрывать из себя идиота. Не о чем здесь думать. Всё уже продумано. Ваше дело – исполнять. Беспрекословно, точно и в срок. Кажется, так в уставах прописано?
Не знаю почему, но я вдруг успокоился. Мне уже не надо было притворяться и изображать непонимание. Зачем? Сергей Владимирович всё расставил по местам и отмалчиваться не имело никакого смысла.
- А вы не путаете воинские уставы с уставом партии, товарищ полковник? – Усмехнулся я, продолжая стоять. – И ещё, товарищ полковник. Команда «сидеть» подаётся служебным собакам. Или вы не в курсе?
- Насчёт «сидеть», извини, погорячился. Сорвалось. – Вдруг перешёл на «ты» начпо. - Но в остальном я прав. Многое изменилось за эти два года, и, будь уверен, многое ещё изменится. И только одно правило останется неизменным: каждый должен знать своё место. Как ты думаешь, что подумают сослуживцы, если вдруг, повторяю, «вдруг», изберут не чэвээса, а тебя? Не знаешь? А вот я знаю. Они подумают, что мир рухнул. Рухнула система, которая создавалась десятилетиями. Да что там десятилетиями? Столетиями! Смута начнётся в головах людей, капитан. Народ и так, почувствовав одному ему понятную «свободу», болтает невесть что. В общем так, дорогой товарищ. На конференцию должен поехать генерал и никто другой. Нам нужны здоровые силы, способные обуздать нечисть, которая, пользуясь временными трудностями, начинает поднимать голову. Согласен?
- Если я сниму свою кандидатуру, то подведу тех, кто меня выдвигал. - Возразил я. – Мне надо подумать.
- Думай, капитан, думай. Только недолго. Станешь время тянуть, запросто можешь вылететь из партии и со службы с волчьим билетом.
- А вот угрожать мне не надо…
- Не продолжай. – Небрежно отмахнулся Сергей Владимирович. - Знаю, пуганый ты. Только здесь не Афганистан. Здесь всё гораздо сложнее и, как ни парадоксально, прозрачнее. Наверх идут те, кто твёрдо следует генеральному курсу. Остальных снимают с дистанции. Вот ты сидишь передо мной такой «принципиальный» и наверняка думаешь: «Я герой-афганец, заслуженный офицер. Мне море по колено». Ошибаешься, капитан. Знаешь, что сказал начальник главпура на последнем окружном партактиве? Ему один командир полка вопрос задал. Мол, что мне делать с офицерами-афганцами. Им-де жильё по закону положено, а не дают такие-сякие. Потому что квартир нет и не предвидится. Рапорта на увольнение пишут. Так вот. Генерал Лизичев Алексей Дмитриевич сразу расставил всё по местам. Ответил как положено. Чётко и без полутонов: «Их направляло в Афганистан другое руководство страны. Застойное. В конце концов, так называемые «афганцы» сделали своё дело. Подписывайте рапорта тем, кто спекулирует на временных трудностях. Офицеров в Союзе достаточно. Найдём замену». Надеюсь, ты меня правильно понял? Вопросов больше нет?
- Всего один, товарищ полковник. Разрешите?
- Слушаю. – Снисходительно кивнул Сергей Владимирович. – В конце концов, это моя прямая обязанность.
- Вы лично за перестройку или как?
- Конечно. – Искренне изумился начальник политотдела дивизии. – А как иначе? Перестройка — это и есть генеральный курс партии…
***
Вечерний снег тихо падал на землю, покрывая чистым слоем дневную слякоть. Было свежо и тихо. Город Советск готовился отойти ко сну. «А ведь прав полковник из мусбата. – Подумал я, остановившись около уазика. - К власти придут те, кто сегодня громче всех выступает за перестройку. Например, «мой» Сергей Владимирович. Уж он-то умеет держаться генерального курса. Что есть, то есть».
Начало. https://dzen.ru/a/aTZxsYhg_lCirgUU
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/aZ6WH3vuQ0wnDveq
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/