— Я никогда не была счастлива с ним как женщина. Никогда.
Эти слова Вия Артмане произнесла уже после гибели мужа. Человека, с которым прожила двадцать семь лет. Отца своих детей. И эта фраза - как приговор их браку, который со стороны казался идеальным творческим союзом. Но за фасадом благополучия скрывалось такое одиночество, что его хватило бы на десять жизней.
А потом был другой. Тот, ради кого на склоне лет она сменила веру. Тот, кого она увидела в последний раз сквозь толпу гостей на собственном юбилее. Евгений Матвеев, шёл к ней через весь зал, и в этом взгляде было всё, что они так и не посмели произнести вслух. Он прилетел в Ригу, зная, что видит её в последний раз. Просто чтобы попрощаться.
Как вышло, что народная любимица, звезда всесоюзного масштаба, осталась на склоне лет без жилья и без средств? Почему её называли «балтийской богиней», а настоящей любви она так и не узнала? И правда ли, что её младшая дочь - плод запретного романа, о котором до сих пор ходят легенды?
Давайте честно и без прикрас - такой, какой она была на самом деле.
Из грязи в королевы
Знаете, глядя на кадры из фильмов с Вией Артмане, просто невозможно поверить, что эта женщина с аристократическими манерами и горделивой осанкой в детстве пасла коров. Но факт остаётся фактом: будущая звезда советского экрана родилась в семье простых крестьян, и о барской жизни могла только мечтать.
Отец погиб за четыре месяца до её появления на свет - дурацкая случайность, нелепая смерть в девятнадцать лет. Мать осталась одна с младенцем на руках без жилья и средств к существованию. Дальше - скитания по чужим углам, работа батрачкой у зажиточных хозяев и вечный страх, что завтра есть будет нечего.
— Я дважды в жизни лишалась дома, — вспоминала актриса. — Первый раз в три месяца, когда маму выгнали на улицу со мной на руках.
Алиду - так назвали девочку при рождении - с пяти лет отправили пасти деревенское стадо. Представляете себе эту картину? Маленькая девочка, будущая королева экрана, с кнутом наперевес гоняет коров по полям. Но именно там, наблюдая за хозяевами дома, где батрачила мать, она и научилась держать спину прямо. Смотрела, запоминала, впитывала. И мечтала.
О театре, конечно. О сцене, которая вытащит её из этой нищеты.
Мать снова вышла замуж - от безысходности, не от хорошей жизни. И снова не повезло: отчим оказался пьющим и жестоким. Опять дороги, опять чужие углы. Но девочка уже твёрдо знала: она выберется. И точка.
Когда она поступила в студию при Художественном театре имени Яна Райниса, то взяла псевдоним Вия. Новая жизнь - новое имя. Там, на сцене, она перестала быть замарашкой из деревни и начала превращаться в ту самую «балтийскую богиню», которой позже будут восхищаться миллионы.
Мужчина, которого она не выбирала
В театре на неё сразу положил глаз Артур Димитерс. Ведущий актёр, звезда, любимец публики и при этом женатый мужчина, старше на четырнадцать лет. Совсем не в её вкусе, к тому же несвободный.
Но Артура это не смущало. Он ухаживал с настойчивостью танка: караулил у выхода, заваливал цветами, писал страстные записки. Вия отказывала - воспитанная в строгости, она не могла принять ухаживания женатого. И тогда Димитерс пошёл ва-банк:
— Не будешь моей — выживу из театра. Ролей не видать, ты здесь никто, а я всё решаю.
Для девушки, которая только-только вырвалась из нищеты и нашла своё призвание, это был удар ниже пояса. Страх потерять сцену оказался сильнее гордости. Она сдалась. Артур развёлся с первой женой, и они поженились.
Счастья не случилось. Дома Димитерс превращался в тирана. Патологическая ревность, сцены, скандалы, тотальный контроль. Он ревновал её к каждому столбу, хотя сам не отличался верностью и любил шумные компании.
— Я никогда не была счастлива с ним как женщина, — признается она спустя десятилетия. — Он не был таким, о ком я мечтала. Мужчины рядом со мной не было. Был актёр, отец моих детей. Но любимого, нежного мужчины - не было.
Двадцать семь лет одиночества вдвоём. Ради сына Каспара она терпела и молчала. На людях - улыбка, идеальная семья, творческий союз. Дома - пустота и ощущение, что жизнь проходит мимо.
«Иначе так сыграть невозможно»
Всё изменилось в 1963 году. На съёмках фильма «Родная кровь» Вия встретила Евгения Матвеева. Ту самую любовь, о которой пишут в романах.
Они играли на экране так, что зрители рыдали в залах. Их герои любили друг друга без слов - одними глазами, полувздохами, случайными прикосновениями. Режиссёр мог бы сделать героиню Артмане глухонемой - она всё равно сыграла бы так, что ни у кого не осталось бы сомнений: это любовь. Настоящая. До дрожи.
И за кадром случилось то, что случается редко, но метко: настоящая страсть. Химия между актёрами была настолько сильной, что скрыть её не получалось.
— Иначе так сыграть невозможно, — обронила как-то Артмане, намекая на отношения с партнёром.
В 1965 году у неё родилась дочь Кристиана. И все, кто заглядывал в коляску, сразу кивали: ну вылитый Матвеев. Те же волосы, тот же разрез глаз. Сын актрисы Каспар потом скажет журналистам:
— Посмотрите на Кристиану и на нас с матерью. У нас всё не так. Это — матвеевское.
Артур Димитерс устроил грандиозный скандал. Он всё понял, конечно. Но разводиться не захотел - статус, репутация, его собственническая натура не позволяли отпустить. Сторговались: он даёт девочке свою фамилию, признаёт её, но Вия навсегда разрывает отношения с Матвеевым.
Она согласилась. Ради детей, ради спокойствия. И почти сорок лет хранила молчание. Лишь перед смертью, по словам невестки, призналась:
— Отец Кристианы — православный.
И указала на фотографию Матвеева.
Сама Кристиана эту версию не подтверждает. Для неё отец - тот, кто вырастил, Артур Димитерс. Имеет право. Но гены, как говорится, не скроешь.
Когда рухнул мир
В советские годы Вия Артмане была действительно королевой. Народная артистка СССР в тридцать девять - случай уникальный. Лучшие роли в театре, десятки фильмов, её знала и любила вся страна. Джулия Ламберт в «Театре» стала её бенефисом - эту картину специально снимали к пятидесятилетию актрисы. Благодаря Артмане зажглась звезда Ивара Калныньша - именно она настояла на его кандидатуре.
Но пришли девяностые, и всё рухнуло.
После распада СССР в независимой Латвии началась охота на ведьм. Артмане, которая возглавляла Союз театральных деятелей, входила в Советский комитет защиты мира, была кандидатом в ЦК Компартии Латвии, вдруг стала «предательницей» и «оккупанткой». Из любимицы превратилась в изгоя.
По закону о реституции её квартиру в центре Риги, где она прожила сорок лет, отдали наследнику прежних владельцев. Актриса отказалась съезжать - ей попросту отключили зимой отопление и воду. Пришлось уходить.
Новое жильё выделили, но оно оказалось после пожара и требовало капитального ремонта. Пока шли разбирательства, Вия Фрицевна ютилась в летнем дачном домике без удобств и отопления в сорока километрах от Риги.
— Я не хотела, чтоб от меня осталось грустное впечатление, что я актриса, которую нужно жалеть. Терпеть этого не могу! — говорила она в интервью.
Но здоровье уже было подорвано. Инсульт за инсультом. Инфаркт. Провалы в памяти.
А потом случилось то, что до сих пор обсуждают в прессе. Сын Каспар, вечный бунтарь и неудачник, продал выделенную властями квартиру. Куда ушли деньги - никто не знает. Сам он оправдывался, что жильё было непригодным. Но журналисты выяснили: квартира была элитной, и этих денег хватило бы на безбедную старость.
В итоге народная артистка СССР осталась ни с чем.
Когда случился третий инсульт и она перестала узнавать родных, пришлось определить её в психоневрологический интернат - другого выхода не было, за ней требовался круглосуточный уход. Газеты тогда написали: «Дети сдали мать в психушку». Хотя на самом деле спасали как могли. В обычные больницы отказывались брать «проблемную» пациентку, только по старым связям удалось пристроить её в спецклинику.
Последний подарок судьбе
Самая трогательная деталь этой истории открылась уже после смерти актрисы.
За несколько месяцев до ухода Вия Артмане, лютеранка по рождению, приняла православие с именем Елизавета. Зачем? Ответ кажется очевидным, если знать всю её историю.
Она понимала, что на этом свете им с Матвеевым не суждено было быть вместе. Семьи, обязательства, границы, ревнивый муж - всё было против. Но она хотела встретиться с ним там, где нет ни званий, ни национальностей, ни чужих запретов. На одном небе. В одной вере.
Она уходила в вечность не как великая актриса и не как символ Латвии. Она уходила как любящая женщина, которая просто хотела наконец-то взять за руку своего Женю.
Евгений Матвеев ушёл первым, в 2003-м. Она — в 2008-м, во сне, тихо. В одной из рижских клиник, без громких прощаний и официальных почестей.
— Такова жизнь, — сказала она незадолго до смерти.
И в этой фразе - всё. Без надрыва, без претензий, без сожалений. Просто констатация факта: жизнь была разной. Щедрой и жестокой. Полной любви и одиночества. Слава богу, хоть не скучной.
Знаете, Вия Артмане не вызывает жалости. Скорее преклонение перед тем, как можно сохранить достоинство, когда теряешь всё. Как можно улыбаться, когда внутри пустота. И как любить так, что даже смерть не разлучает, а наоборот - соединяет навсегда.
Хочется верить, что там, за последней чертой, они всё-таки встретились. И теперь уже никто не сможет их разлучить.
Спасибо, что дочитали и за лайки, если понравилась статья. Хорошего вам дня и настроения!