Ситуация, которую мне рассказали знакомые, звучит как анекдот, но утверждают, что было почти всерьёз.
На ликёро-водочном факультете (да, есть и такой, готовят технологов производства) шёл экзамен по дегустации. Предмет серьёзный: студенты должны различать напитки по сортам, годам, партиям, производителям. Профессор, старый перфекционист, резал всех без жалости. Один за другим выходили красные, опускали глаза и получали свои двойки. Группа валилась.
И тут подходит к столу скромная девушка. Очки с толстыми линзами, строгая юбка до колена, блузка застёгнута на все пуговицы. Видно сразу — отличница, ботаничка, таких на этом факультете днём с огнём не сыщешь.
Профессор наливает ей в стакан прозрачную жидкость. Девушка берёт, нюхает, пробует, задумчиво смотрит в потолок.
— Это портвейн, — говорит тихо. — Трёхлетний. Производство «Массандра», южный берег Крыма. Разлив второй цех, линия номер три. Урожай тот самый, позапрошлогодний, когда лето было жаркое.
Профессор аж привстал. Глаза загорелись.
— А ну-ка, — наливает другую. — А это?
Девушка пробует. Снова пауза.
— Водка «Столичная». Но не та, что сейчас делают, а старая партия, ещё с советскими стандартами. Кристалловский завод, до реконструкции. Разлив зимний, видно по мягкости.
Профессор уже руками машет, подзывает ассистентов, чтобы смотрели. Талант! Самородок!
— Деточка, — говорит, — да вы просто созданы для нашей профессии! Вам нельзя на производство, вам у нас на кафедре оставаться надо, диссертацию писать, студентов учить! Такой нюх, такое чутьё — это же редкость!
Он уже мысленно видит её в аспирантуре, научные статьи, конференции, защиту докторской.
— А ну-ка, последнее задание, — говорит и достаёт из-под стола трёхлитровую банку, заткнутую полиэтиленовой крышкой.
Наливает мутноватую жидкость.
Девушка пробует. Смакует. Закрывает глаза.
— Самогон, — выдыхает она. — Пшеничный. Двойной перегонки. Гнали явно в частном секторе, Подмосковье, скорее всего восточное направление... Деревня Клюквино... или Клюквенно... Там бабка одна гонит, Матрёна Ивановна, вся округа знает.
Профессор хватается за сердце.
— Голубушка! Да вы гений! Я тридцать лет преподаю, такого чутья не встречал! Верите, у меня слёзы на глазах! Пойдёмте, я вас хоть сейчас в аспирантуру запишу, без экзаменов, на особую стипендию!
Тянет руку за зачёткой, чтобы поставить пятёрку с плюсом и подписать приказ о зачислении.
Открывает, смотрит.
И лицо у него вытягивается.
— А это что такое?! — орёт он. — Это что за «Филологический факультет, четвёртый курс, группа № 3»?! Так вы не наша?!
Девушка снимает очки, прячет улыбку и говорит:
— Ну да. Я с филфака. А у вас тут столовая рядом. Мы после пар заходим греться. Заодно опыт набираем.
Говорят, профессор долго лечил сердце валерьянкой. А на филфаке теперь его портрет висит в методичке по устному народному творчеству. С подписью «Лучший дегустатор наших традиций».
