— Слушай, ну вот ты подумай головой, а не эмоциями, — Алексей вальяжно откинулся на спинку дивана, поигрывая брелоком от старой машины, которую он продал ещё год назад. — Мы сидим в этой коробке, как кроты. А жизнь — она там, за окнами. Движение, драйв, статус!
— Лёш, мы не сидим, как кроты. Мы живём в моей квартире, за которую я платила пять лет, отказывая себе во всём, — голос Анны звучал мягко. Только час назад она вернулась со смены, и мышцы всё ещё гудели от напряжения.
— Опять ты за своё! «Моя, моя»... Мы же семья! — он картинно закатил глаза, словно общался с капризным ребёнком. — Посмотри на это глобально. Квадратные метры — это пассив. Они просто стоят и ветшают. А «Туарег», который я присмотрел — это актив! Это свобода. Мы сможем ездить на дачу.
— У нас нет дачи, Лёша.
— Так купим! Потом. Когда будем на колёсах, любой участок наш. Я тебе схему рисую, а ты упёрлась в свои обои. Мы продаём эту хату. Сейчас рынок на пике, можно слить её за отличный прайс. Половину пускаем на тачку — я нашел вариант, просто пушка, полный фарш, кожа-рожа, все дела. А вторую половину тебе на счёт кинем. Делай с ними что хочешь. Хочешь — шубу купи, хочешь — в банк положи. Честно? Честно.
Анна посмотрела на мужа долгим, изучающим взглядом. Она работала промышленным альпинистом. Висеть на высоте сорокового этажа, отмывая панорамные стёкла офисных центров или герметизируя межпанельные швы, было для неё привычным делом. Там, наверху, всё было просто: есть страховка, есть карабин, есть надёжная верёвка. Ошибка стоит жизни. Здесь, внизу, в уютной гостиной, которую она по выходным собственноручно штукатурила и красила, почва уходила из-под ног.
— Ты предлагаешь продать единственную квартиру, чтобы купить железо, которое начнёт дешеветь сразу, как выедет за ворота? — Анна попыталась улыбнуться, надеясь, что это какая-то глупая шутка. — Лёш, ты же знаешь, сколько сил я вложила в этот ремонт. Я каждый плинтус здесь знаю.
— Плинтус, шминтус... — пренебрежительно фыркнул Алексей. — Ты мыслишь узко, Анька. Мыслишь как... как работяга. А надо мыслить как инвестор! Авторитет появляется, когда ты подъезжаешь на нормальном аппарате, а не когда ты говоришь, что у тебя двушка в спальном районе. Пацаны засмеют, если узнают, что я упустил такой шанс.
— Какие пацаны? Вадик, который живёт у мамы после развода? Или Стас, который боится собственной тени?
— Не трогай пацанов! Вадик жизнь знает, он фишку рубит. Короче, я уже прикинул. Риелтора не берём, зачем кормить дармоедов? Я сам всё разрулю. Фотки сделаю, объяву кину. Ты даже не заметишь, как мы уже будем колесить по трассе, а музыка будет долбить так, что стёкла задрожат.
Анна вздохнула, поднимаясь с кресла. Её терпение было натянуто, как струна, на которой она висела сегодня утром, но она всё ещё верила, что до него можно достучаться.
— Лёша, эта тема закрыта. Квартира не продаётся. Если тебе нужна машина для твоего... имиджа, заработай на неё. Ты полгода сидишь без заказов. Твоя камера пылится в углу. Начни снимать свадьбы, утренники, что угодно.
— Я — видеограф-концептуалист! — вспыхнул Алексей. — Я не буду снимать пьяные рожи за копейки! Мне нужно вдохновение! Мне нужен статус, чтобы клиенты уровня «люкс» видели, с кем имеют дело! Ты меня тормозишь, Аня! Ты просто якорь на моей шее!
Он вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Анна осталась стоять посреди гостиной. Стены, выкрашенные в сложный оливковый цвет, на который она копила два месяца, казались теперь тоньше. Она провела ладонью по фактурной штукатурке. Это был не просто бетон. Это были её пять лет жизни. Пять лет работы на ветру, в жару и холод, пока Алексей искал себя, меняя одно «перспективное» хобби на другое. Сначала он был сомелье, но его выгнали за хамство клиентам. Потом стал блогером, но аудитория не оценила его «гениальные» мысли. Теперь видеограф.
Он не шутил. Он действительно считал, что имеет право распоряжаться плодами её труда, просто потому что он — мужчина и ему «надо».
На следующий день, пока Анна висела на фасаде очередной высотки, оттирая копоть с городского стекла, Алексей собрал «военный совет» в ближайшем баре. На столе стояло пиво и тарелка с гренками.
— Короче, она в отказ, — мрачно сообщил Алексей, ковыряя зубочисткой в зубах.
Рядом сидел Вадик — его школьный друг, вечно помятый. С другой стороны пристроился Стас — пухлый, нервный мужчина, который постоянно оглядывался, словно ожидал нападения. Напротив восседала Лена, сестра Алексея. Она терпеть не могла Анну, считая её «зазнавшейся выскочкой».
— Да чё ты паришься, Лех? — Вадик хрустнул пальцами. — Баба — она ж как глина. Сначала твёрдая, а намнёшь бока — лепи чё хошь. Ей просто нужно показать, кто в доме хозяин. Ты мужик? Мужик. Хата чья? Общая. В браке нажита? В браке.
— Ну, формально она платила ипотеку до брака по большей части... — неуверенно начал Стас, поправляя очки. — Юридически там могут быть нюансы. Если она докажет, что средства были её добрачными...
— Ой, заткнись ты, юрист недоделанный! — рявкнула Лена, отхлебнув пива. — Какие суды? Кто там что доказывать будет? Она у него тихая, забитая. Работает как лошадь, света белого не видит. Ей просто надо надавить на психику. Лёшка, ты её просто перед фактом поставь. Скажи: я всё решил. И точка.
— Я ей говорил! — Алексей ударил кулаком по столу. — Она упёрлась: «мой ремонт, мои стены». Жадная стала, капец. Раньше слово поперёк не говорила.
— Это потому что ты её распустил, — прошипела Лена. — Взял себе эту... верхолазку. Ни кожи, ни рожи, одни мускулы да мозоли. Нормальная баба должна мужа слушать. Короче, братуха, слушай сюда. Ты начинай действовать. Не спрашивай, а делай. Приведи покупателя. Пусть она увидит реальные бабки. Когда перед носом пачкой помашут, любая сломается.
— А если она кипиш поднимет? — спросил Стас.
— Да какой кипиш? — махнул рукой Вадик. — Поорет и успокоится. Главное — задаток взять. Как только бабло у тебя в кармане будет, обратного пути нет. Скажешь: всё, малая, поезд ушёл, деньги в обороте. И показывай ей фотки тачки. Бабы любят красивые картинки.
— Точно! — глаза Алексея загорелись. — Я ей буду каждый день скидывать варианты. И расскажу, как мы с Серёгой якобы на его крузаке на рыбалку ездили, какой там комфорт. Капать на мозги буду. Вода камень точит.
В этот момент у Алексея зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама».
— Да, мам? — недовольно ответил он.
— Лёша, мне Лена звонила, какую-то чушь несла про продажу квартиры, — голос Галины Петровны звучал строго. — Ты что удумал? Аня эту квартиру горбом заработала. Не смей даже заикаться об этом! Ты хоть копейку туда вложил?
— Мам, не начинай! Ты не понимаешь, это бизнес-план! — Алексей поморщился, ловя одобрительные взгляды друзей. — Тебе-то какая разница? Мы сами разберёмся.
— Бизнес-план? Ты в тридцать пять лет всё планы строишь, а жена тебя кормит. Лёша, одумайся. Аня терпеливая, но если она взорвётся, тебе места мало будет. Она не такая простая, как тебе кажется.
— Всё, мам, давай. У меня совещание.
Алексей сбросил вызов и посмотрел на соратников.
— Мать, как всегда, драму нагоняет. Старой закалки человек, вцепилась в свои метры. А мы — новое поколение! Нам нужна мобильность!
— Красава! — хохотнул Вадик. — За мобильность!
Они чокнулись пивом, чувствуя себя вершителями судеб. Алексей уже видел себя за рулём огромного чёрного джипа, возвышающимся над потоком машин, над серостью будней, над Анной с её вечными верёвками и карабинами.
***
Следующие две недели превратились для Анны в изощрённую пытку. Алексей действовал по плану «капать на мозги». Каждый вечер начинался с демонстрации объявлений на экране планшета.
— Смотри, Ань, какой салон! Алькантара! Панорамная крыша! Тут движок — зверь, триста лошадей. Представь, как мы кродителям твоим подкатываем? У бати твоего челюсть отпадёт.
Анна молчала. Сначала она пыталась объяснять спокойно, потом просто уходила в другую комнату. Но Алексей шёл следом, бубня про «упущенные возможности» и «женскую ригидность мышления».
Однажды Анна вернулась с работы раньше обычного — на объекте поднялся сильный ветер, и работы свернули по технике безопасности. Войдя в прихожую, она увидела на полу грязные следы от ботинок. Много следов. Чужих. А в воздухе висел незнакомый сладковатый запах духов.
Посреди гостиной что-то сдвинулось. Ваза на полке стояла не так, как утром. Анна прошла в спальню. Шкаф был приоткрыт, словно кто-то демонстрировал его вместимость.
Вечером, когда Алексей вернулся домой, насвистывая, она встретила его на кухне. Ужина на столе не было.
— А где жрать? — удивился он, заглядывая в пустые кастрюли.
— Еда в магазине, деньги на твоей карте. Если они у тебя есть, конечно, — холодно ответила Анна. — Кто был в квартире днём?
— Никого, — глаза Алексея забегали. — А, ну может Вадик забегал, зарядку попросить.
— Вадик ходит в женских туфлях тридцать восьмого размера? Я видела отпечаток протектора в прихожей. И запах духов. Ты водишь сюда баб?
— Ты чё, офонарела? — Алексей возмущённо выпятил грудь. — Каких баб? Это... это покупатели были! Риелторша с клиентом. Я просто рынок прощупываю! Имею право оценить наш актив!
— Наш? — Анна подошла к нему вплотную. — Запомни, Лёша. Здесь нет ничего твоего, кроме твоих шмоток и этой дурацкой камеры. Я запрещаю тебе водить сюда людей.
— Да пошла ты! — огрызнулся он, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией. — Ты мне не указ! Я тут прописан! Буду водить кого хочу!
С этого дня Анна перестала его обслуживать. Она стирала только свои вещи. Покупала продукты только себе, выделив в холодильнике одну полку. Алексей бесился. Он привык к горячим ужинам и выглаженным рубашкам. Теперь он давился пельменями и ходил в мятом.
— Ты крыса, Анька! — орал он, когда обнаружил, что закончился стиральный порошок, а новый она спрятала у себя. — Зажала для мужа порошок! Жлобиха!
— Я просто рационально использую ресурсы, — парировала она его же словами. — Порошок — это актив. А твои истерики — пассив.
Друзья Алексея подливали масла в огонь.
— Братан, она тебя прогибает! — вещал Вадик по телефону. — Не вздумай заднюю давать. Приводи клиентов нагло. Пусть видит, что ты альфа.
И Алексей решился. Ему казалось, что если он поставит Анну перед свершившимся фактом, она, как обычная женщина, поплачет и смирится. Ведь он мужчина, он знает, как лучше.
***
Это был вторник. У Анны был выходной, который она не планировала, но начальник дал отгул всей бригаде. Она сидела на кухне, чинила снаряжение. Разложив на столе карабины, жумары и верёвки, она методично проверяла каждый механизм, смазывала пружины. Это занятие всегда её успокаивало. Металл был честным. Не то что люди.
В замке заскрежетал ключ. Дверь распахнулась, и в квартиру ввалилась целая делегация. Алексей, сияющий и возбуждённый, за ним — Вадик со Стасом (видимо, для группы поддержки), и грузный мужчина кавказской национальности с молодой, ярко накрашенной спутницей.
— Проходите, проходите! — суетился Алексей, не снимая обуви. — Вот, смотрите, какой простор! Кухня светлая, окна на юг!
Он осёкся, увидев за столом Анну. Она медленно подняла голову. В руках у неё был тяжёлый стальной карабин.
— О, а вот и супруга! — нервно хохотнул Алексей. — Анечка, познакомься, это Тимур и его дама. Они реально заинтересованы! У них нал на руках!
Тимур оценивающе оглядел Анну, затем перевёл взгляд на снаряжение на столе.
— Э, слышь, хозяйка, убирай свои железки. Мы тут хату смотрим. Мебель остаётся?
Анна медленно встала. Она была в домашней футболке и спортивных штанах, но её фигура, литая, тренированная годами подъёмов и спусков, излучала угрозу.
— Квартира не продаётся, — голос её был тихим, но в наступившей тишине он прозвучал с нотой угрозы. — Выметайтесь.
— Ты чё гонишь? — начал бычить Вадик, чувствуя за спиной поддержку покупателя. — Лёха тут хозяин, он решает. Сиди и не вякай, шкура.
Слово повисло в воздухе. Анна перевела взгляд на Вадика.
— Лёша, — сказала она, не глядя на мужа. — Убери своих клоунов и выведи людей. Немедленно.
— Аня, не позорь меня! — взвизгнул Алексей. Лицо его пошло пятнами. — Я уже взял задаток! Понимаешь? Мы ударили по рукам! Тимур привёз остаток суммы. Ты сейчас подпишешь согласие, и мы...
— Ты взял задаток? — Анна шагнула к нему. — За мою квартиру? Без моего согласия?
— Э, ты чё, глухая? — Тимур шагнул вперёд, пытаясь взять её за плечо. — Мы договорились. Бабки уплачены. Давай, собирай манатки.
Реакция Анны была молниеносной. Годы работы на высоте научили её двум вещам: идеальной координации и мгновенному принятию решений в экстремальной ситуации. Она перехватила руку Тимура, вывернула её болевым приёмом и толкнула его к выходу с такой силой, что стокилограммовый мужчина отлетел в коридор, сбив с ног свою спутницу.
— Вон! — рявкнула она так, что Вадик присел. — Считаю до трёх. Раз!
— Ты чё творишь, дура?! — заорал Алексей, бросаясь на неё с кулаками. Его трясло от злости и страха перед покупателем, которого он "кидал". — Я тут муж! Я тут всё решаю!
Он замахнулся, намереваясь ударить её по лицу, чтобы «привести в чувство». Анна не стала уклоняться. Она заблокировала удар предплечьем и влепила ему звонкую, тяжёлую пощечину. Звук удара был сочным, влажным. Голова Алексея мотнулась.
— Это за предательство, — выдохнула она.
— Ах ты стерва! — взревел он и снова кинулся вперёд, пытаясь схватить её за горло.
Анна коротко и жёстко ударила кулаком в солнечное сплетение. Алексей согнулся пополам, хватая ртом воздух.
— Это за то, что хотел вернуться и надавить, — сказала она ледяным тоном.
Вадик и Стас, видя, как их «лидера» раскатали за пять секунд, попятились к двери.
— Мы это... Мы наверное пойдём, Лёх, ты сам тут, — пробормотал Стас, и они пулей вылетели на лестничную клетку. Тимур, матерясь и поднимая свою спутницу, уже грозил судом, но быстро ретировался, поняв, что с этой женщиной лучше не связываться физически.
Алексей, всё ещё хрипя, попытался выпрямиться. В его глазах читалась смесь боли и животного бешенства.
— Я... я тебя уничтожу... — прохрипел он. — Ты пожалеешь... Я твой мужчина... Ты должна...
Он попытался сделать шаг к ней, расставив руки, чтобы обхватить её.
— Я твой мужик! — прорычал он.
Последний удар был коротким и точным. Колено Анны встретилось с пахом Алексея. Он рухнул на пол, свернувшись калачиком, и завыл тонким, скулящим голосом.
— Ты больше не мой мужчина, — сказала Анна, глядя на корчащееся тело сверху вниз. В ней не было ни жалости, ни торжества, только брезгливое осознание необходимости уборки мусора. — У тебя есть час, чтобы собрать вещи и исчезнуть. Иначе я спущу тебя с лестницы. В прямом смысле.
***
Развод прошёл на удивление быстро, хоть и нервно. Анна не стала играть в благородство. Она наняла адвоката, оплатив его из отложенных на отпуск денег. В суде были представлены все выписки со счетов: кто платил за ипотеку, кто за ремонт, кто за продукты. Свидетельства соседей, подтверждающих, что Алексей годами не имеет постоянного дохода, тоже сыграли роль.
Позиция Алексея была жалкой. Он пытался кричать, что вносил «нематериальный вклад» и «вдохновлял» супругу, чем вызывал лишь снисходительные улыбки судьи. Его сестра Лена пыталась устроить скандал в коридоре суда, но Анна просто прошла мимо, словно не замечая визжащую женщину.
Вердикт: 70% квартиры отходит Анне, 30% — Алексею. Судья учла подавляющий финансовый вклад супруги.
Поставленная в тупик необходимостью выкупать долю, чтобы избавиться от бывшего мужа окончательно, Анна взяла два кредита и заняла деньги у начальника бригады под будущие зарплаты. Она выкупила долю Алексея.
Алексей, получив круглую сумму, торжествовал.
— Видала? — кричал он ей в трубку, когда деньги упали на счёт. — Я всё равно в плюсе! Сейчас куплю тачку и буду жить как король! А ты гний в своём бетоне, плати кредиты до пенсии!
Он купил джип. Не новый, конечно, и не тот, что в мечтах, но огромный, чёрный и прожорливый. Первые две недели он катался по городу, выкладывая сториз под рэп. Друзья — Вадик и Стас — снова прилипли к нему, как мухи. Они катались, пили пиво в салоне, пачкали кожу крошками чипсов.
А потом начались будни. Джип жрал бензин вёдрами. Налог пришел космический. Сломалась коробка передач — ремонт стоил как крыло самолёта. Деньги от доли квартиры таяли с пугающей скоростью. Снимать квартиру оказалось дорого, и Алексею пришлось переехать к маме, Галине Петровне, которая каждый день пилила его за то, что он потерял Анну.
— Дурак ты, Лёшка, ох дурак, — вздыхала она, глядя, как сын лежит на диване. — Была у тебя жена золотая, квартира, уют. А теперь что? Груда металла под окном, которая не ездит?
Через полгода Алексей продал джип. Дешевле, чем купил, потому что рынок просел, а коробка всё ещё барахлила. Денег осталось всего ничего. Вадик и Стас испарились, как только закончились халявные угощения. Сестра Лена заявила, что ей нужны деньги на ремонт дачи, и попыталась занять остатки у брата, из-за чего они страшно разругались.
В один из осенних вечеров в дверь Анны позвонили.
Она открыла, не спрашивая «кто». На пороге стоял Алексей. Похудевший, в старой куртке, с букетом пожухлых хризантем. Джипа за его спиной не было. Спеси — тоже.
— Ань, привет, — он попытался улыбнуться той самой улыбкой, которая когда-то её покорила. — Может, поговорим? Я тут подумал... Мы погорячились. Ну, с кем не бывает? Страсть, эмоции... Это даже хорошо, встряхнули отношения.
Он попытался пройти внутрь, по привычке.
— Я осознал, Ань. Правда. Машина — это фигня. Главное — семья. Давай начнём всё сначала? Я устроюсь на работу, честно.
Анна стояла в дверях, опираясь плечом на косяк. Она смотрела на него и не чувствовала ничего.
— Лёша, — сказала она ровно. — Тебе не нужны отношения. Тебе нужен борщ, чистые носки и бесплатное жильё. Ты скучаешь не по мне. Ты скучаешь по тёплой постели и сытной жизни.
— Да чё ты начинаешь-то? — в его глазах снова мелькнуло раздражение, мгновенно сменившее маску раскаяния. — Я к тебе с душой, а ты...
— Уходи. У меня завтра сложный объект. Шпиль телебашни красить. Мне выспаться надо.
— Ты никому не нужна со своими верёвками! — крикнул он, когда она начала закрывать дверь.
— Я нужна себе, — ответила она и повернула замок. Два оборота. Щелчок.
Анна вернулась в комнату. Подошла к окну. Внизу суетился крошечный город. Завтра она снова будет там, на высоте, где дует чистый ветер и где всё зависит только от крепости её рук и надёжности страховочного троса. А "балласт" она сбросила. И дышать стало намного легче.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©