Пакет из «Пятёрочки» выпал из рук и покатился по полу. Вера стояла на пороге собственной квартиры и смотрела, как семилетний племянник Кирюша уже пролез мимо неё, плюхнулся на их с мужем кровать и включил телевизор на полную громкость.
— Верочка, ну что застыла, проходи, не стесняйся, — золовка Людмила засмеялась так, будто это она тут хозяйка. — Серёжа сказал, вы рады будете. Мы к вам на недельку, брат соскучился.
Серёжа суетился в прихожей, принимал у сестры куртку, улыбался как именинник.
— А чего сразу недельку-то? — Вера наконец обрела дар речи. — И когда это мы успели обрадоваться?
— Вер, ну ты чего, — Серёжа сделал круглые глаза. — Людка же из Саратова, когда ещё выберется. Кирюше столицу покажем, в Третьяковку сходим.
— В какую Третьяковку? Серёж, у нас двадцать восемь метров. Студия. Одна комната. Мы тут вдвоём-то как селёдки в банке.
— Вер, разместимся, — Серёжа уже тащил чемодан в угол, к их двуспальной кровати. — Вы с Людой на кровати, я с Кирюхой на надувном матрасе. На кухне постелю.
Вера моргнула.
— Подожди. Я с Людой на кровати?
— Ну а как? Кирюшка маленький, ему с мамой надо.
— Серёж, я завтра проект сдаю. Мне в семь вставать.
— Вер, подождёт твой проект, — встряла Людмила. — Родня важнее. Серёжка, а покушать у вас есть что? Мы с поезда, голодные.
В ванной Вера включила воду и посмотрела на себя в зеркало. Тридцать четыре года, синяки под глазами, три недели без выходных. Завтра в десять утра — презентация дизайн-проекта для IT-компании. Если всё пройдёт хорошо, её возьмут в штат. Если нет — останется на фрилансе, и ипотеку за эту студию они будут тянуть ещё тринадцать лет.
Сорок три тысячи в месяц. Вера отдаёт двадцать пять, Серёжа — восемнадцать. Хотя зарабатывает он больше. Но у Серёжи же мама в Саратове, которой надо помогать. И сестра Людмила, которая в вечном декрете. И отец, которому на лекарства.
Она вышла из ванной. На их кровати сидел Кирюша и ел печенье. Крошки сыпались на подушки.
— Кирюш, может, на кухне поешь?
— Не хочу, тут мультики.
Людмила разбирала чемодан, раскладывая вещи на единственный стул.
— Вер, а шкаф у вас есть? Мне бы повесить платья, помнутся же.
Вера указала на узкий встроенный шкаф-купе.
— Вот. Только там наши вещи.
— Ну подвинете немножко. Мы же ненадолго.
Серёжа появился с кухни.
— Вер, а у нас есть что на ужин?
— Курицу купила. На двоих.
— Растянем. Людк, картошку почистишь?
— Серёж, я с дороги, устала, — Людмила села на кровать. — Пусть Вера, она же хозяйка.
На кухне — три квадратных метра у входа, отгороженные барной стойкой — Вера разделывала курицу. Нож соскальзывал.
Серёжа пришёл следом.
— Вер, ну ты чего такая?
— Серёж, ты меня предупредил, что они приедут?
— Ну так получилось, Людка позвонила утром, билеты уже купила.
— И ты не мог написать?
— Хотел сюрприз сделать.
— Сюрприз? — Вера положила нож. — Серёж, какой сюрприз? Я три недели работала без выходных. Завтра решается — возьмут меня или нет. Если я не высплюсь, если запорю презентацию — мы останемся без нормального дохода. Ты это понимаешь?
— Да ладно драматизировать. Поспишь на матрасе.
— На каком матрасе? У нас нет матраса.
— Есть, я у Сани занял.
Вера замолчала.
— Ты у Сани занял матрас. То есть ты знал заранее. И договорился.
Серёжа отвёл глаза.
— Людка ещё на той неделе звонила. Просила не говорить тебе, хотела сюрпризом.
— На той неделе.
— Вер, что ты как попугай. Да, на той неделе.
— И ты решил, что это нормально — пустить их в нашу студию на неделю. Не спросив меня.
— Вер, это моя сестра. Родная.
— А я кто?
Серёжа пожал плечами.
— Ты жена. Должна понимать.
После ужина — курица растянулась на четверых, но Вера почти не ела — Людмила расположилась на кровати с Кирюшей смотреть кино. Серёжа притащил надувной матрас и начал качать ручным насосом.
— Это ещё что? — Вера кивнула на матрас.
— Для нас с тобой.
— Серёж, я на этом спать не буду.
— А где будешь?
— На своей кровати.
Людмила повернулась.
— Вер, мы же гости. Кирюше семь лет, ему нормальная постель нужна.
— Мне тоже нужна. Я завтра работаю.
— Подумаешь, работа. Я вот с ребёнком одна, муж в командировках вечно. И ничего.
— Муж в командировках — не моя проблема.
— Ой, Серёж, — Людмила посмотрела на брата. — Ты говорил, она нормальная. А она, оказывается, склочная.
Серёжа опустил насос.
— Вер, ну правда, что ты?
— Что я? — Вера подошла ближе. — Объясни мне. Это наша квартира. Наша ипотека. Я плачу двадцать пять тысяч в месяц. Работаю по двенадцать часов. Завтра у меня самый важный день за последний год. И ты хочешь, чтобы я спала на надувном матрасе на кухне?
— Вер, они же гости.
— Гости — это когда договорились. Когда позвонили, спросили, удобно ли. Когда приехали на день, а не на неделю. А это не гости. Это нашествие.
— Мы же родня, — обиделась Людмила.
— Вы мне не родня. Вы родня Серёже. А мне вы — люди, которые приехали без спроса и заняли мою кровать.
Тишина.
Кирюша смотрел мультик. Людмила смотрела на Веру с обидой. Серёжа — с раздражением.
— Вер, ты перегибаешь.
— Я перегибаю? Серёж, ты знал, что они приедут. Неделю знал. И ничего не сказал. Потому что знал, что я буду против. Так?
Серёжа промолчал.
— Так, — сама себе ответила Вера. — И теперь хочешь, чтобы я молча проглотила. Потому что «родня важнее».
— А разве нет?
Три года вместе. Два года в браке. Полтора года в ипотеке. Всё это время она старалась быть хорошей женой. Не скандалила, когда деньги уходили в Саратов. Молчала, когда свекровь по телефону жаловалась, что Серёженька «женился на какой-то москвичке, которая его от семьи отбирает». Терпела, когда Людмила в их прошлый приезд два года назад сказала, что квартира маленькая и нужно бы побольше присмотреть.
— Серёж, — Вера говорила спокойно. — Один вопрос. От ответа многое зависит. Ты бы меня предупредил, если бы Людмила не попросила сделать сюрприз?
— Вер, это же сестра.
— Предупредил бы?
— Наверное, нет. Ты бы всё равно была против.
— То есть ты знал, что мне это неудобно. Знал про мою презентацию. И всё равно решил за меня.
Серёжа промолчал.
Вера взяла телефон и открыла приложение такси.
— Ты чего делаешь? — насторожился Серёжа.
— Вызываю машину.
— Куда?
— Людмила с Кирюшей поедут в хостел. «Привет» на Павелецкой, семейный номер две с половиной тысячи за ночь. Оплачу на двое суток, дальше сами.
— Серёж, она нас выгоняет? — Людмила вскочила.
— Вер, ты с ума сошла? Это моя сестра.
— Я помню. И я помню, что это моя квартира тоже. Половина моя. И на моей половине я решаю, кто тут ночует.
— Ты не можешь так.
— Могу. Смотри.
Вера подтвердила заказ. Машина — через восемь минут.
— Серёж, сделай что-нибудь! — Людмила схватилась за голову. — Она нас на улицу выгоняет!
— Не на улицу. В хостел. С оплаченным номером. Можете гулять по Москве, ходить в Третьяковку. А ночевать будете там.
— Вер, — Серёжа схватил её за руку. — Прекрати. Это стыдно. Что люди скажут?
— Какие люди, Серёж? Соседи? Им плевать. Твоя мама? Ей ты и так расскажешь, какая я плохая. Людмила? Она уже решила, что я склочная. Так какая разница?
Людмила металась по комнате, собирая вещи. Серёжа то угрожал, то упрашивал. Кирюша заплакал.
— Вер, я тебе этого не прощу, — Серёжа стоял у двери.
— А я тебе — тоже.
— Что ты мне-то?
— То, что неделю врал. То, что решил за меня. То, что тебе плевать на мою работу. Тебе важнее, чтобы сестра была довольна. Вот и делай выбор.
— Какой выбор?
— Можешь ехать с ними. В хостеле и мужчин пускают.
Серёжа побледнел.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Такси просигналило с улицы. Вера открыла дверь и выставила чемодан Людмилы на площадку.
— Адрес скину. Пять тысяч перевела, хватит на два дня. Дальше сами.
— Серёж, посмотри, на ком ты женился! — бросила Людмила, подхватив Кирюшу. — Это же змея!
Серёжа посмотрел на жену. Потом на сестру.
И вышел следом.
Вера закрыла дверь. Постояла в тишине. Потом села на кровать — от Людмилиных духов остался приторный запах — и открыла ноутбук.
Презентация. Двадцать три слайда. Ещё три доделать.
Телефон звонил каждые пять минут. Она сбросила раз, другой, третий. Поставила на беззвучный.
К полуночи презентация была готова. Вера легла в свою кровать — чистое бельё, своя подушка, тишина. Завела будильник на шесть тридцать.
Перед сном посмотрела сообщения. Серёжа написал двенадцать штук. Первые три — злые: «Ты за это ответишь», «Что ты наделала», «Мама в шоке». Потом растерянные: «Людка плачет», «Кирюха не спит», «Хостел какой-то страшный». Последние — жалобные: «Вер, давай поговорим», «Я не знал, что тебе так важно».
Вера не ответила.
Презентация прошла идеально. Заказчик кивал, хвалил решения. К одиннадцати ударили по рукам. Официальное оформление, зарплата в два раза больше, чем на фрилансе.
Она вышла из бизнес-центра и набрала Серёжу.
— Вер, слава богу! Как прошло?
— Взяли. С первого числа выхожу.
Пауза.
— Отлично. Вер, я тут подумал. Ты была права.
— В чём именно?
— Что надо было предупредить. Что неудобно на матрасе.
— И?
— И Людка перегнула. Приехали без звонка, расположились. Я поговорил с ней. Она признала.
— Серёж, а ты где ночевал?
Пауза длиннее.
— В хостеле. С Людкой и Кирюхой.
— То есть ты выбрал.
— Вер, куда я их брошу? Они расстроенные были.
— Понятно.
— Вер, это не значит, что я тебя не люблю. Я просто растерялся.
Три года. Она думала, что строит семью. А оказалось — спонсирует чужую. Серёжина зарплата уходила в Саратов: маме на зубы, Людмиле на ремонт, отцу на лекарства, племянникам на подарки. А Верина — на ипотеку, на коммуналку, на еду.
И когда пришлось выбирать — Серёжа выбрал сестру. Ушёл за ней в хостел.
— Серёж. Людмила когда уезжает?
— Через пять дней. Билеты на воскресенье.
— Пусть живёт в хостеле. Оплачу до воскресенья.
— Вер, это же двенадцать тысяч!
— Двенадцать с половиной. Дешевле, чем делить квартиру.
Тишина в трубке стала тяжёлой.
— Ты серьёзно?
— Я посчитала. Ипотеки осталось на тринадцать лет. Если продать студию, закроем долг и останется миллионов пять. Два с половиной — твои. Хватит на первоначальный взнос в Саратове. Будешь рядом с мамой.
— Вер, ты не можешь.
— Могу. Ты вчера показал, что я для тебя не семья. Лёг спать в хостеле с сестрой, а не дома с женой.
— Это же просто одна ночь!
— Это три года. Три года ты выбираешь их, а не меня. Я раньше не хотела замечать.
Она не стала слушать ответ. Нажала отбой.
Открыла приложение банка и перевела Людмиле двенадцать тысяч пятьсот рублей. В комментарии: «Хостел до воскресенья. Билеты — за свой счёт. Больше не приезжайте».
Через минуту пришло сообщение от свекрови: «Вера, что ты творишь? Немедленно извинись перед Людой и верни Серёжу домой. Это мой сын, и я не позволю какой-то приезжей разрушать нашу семью».
«Приезжая» — она, москвичка в третьем поколении. А «наша семья» — Серёжа, его мама, сестра, племянники. Без неё.
Что ж.
Вечером Серёжа пришёл.
— Вер, давай поговорим.
— Давай.
— Я был неправ. Во всём. Не надо было приглашать без спроса. Врать. Уходить в хостел.
— Согласна.
— Прости меня.
— Серёж, за три года ты отправил своей семье почти шестьсот тысяч. Я посчитала. Маме, Людмиле, отцу, племянникам. Шестьсот тысяч — это год ипотечных платежей.
— Откуда ты?..
— Открыла историю переводов. Ты не прятал.
Серёжа опустил глаза.
— Они же родные.
— А я?
Он не ответил.
— Вот и я о том же. Серёж, я не готова всю жизнь быть человеком второго сорта. Не готова спать на надувном матрасе в собственной квартире. Не готова оплачивать чужие хотелки.
— Людка же редко приезжает.
— Деньги ты отправляешь каждый месяц. И каждый раз, когда твоя мама звонит, ты бросаешь всё. А мои проблемы не замечаешь.
— Это неправда.
— Правда. Ты знал про мою презентацию. И всё равно устроил этот цирк.
Серёжа молчал долго.
— Вер, я не хочу разводиться.
— Я тоже не хотела. До вчерашнего дня.
— А теперь?
— Не знаю.
— Что мне сделать?
— Выбрать. Меня или их. По-настоящему.
— Как?
— Перестать отправлять деньги без моего ведома. Перестать пускать их в нашу жизнь без согласия.
— Вер, это моя мама. Сестра.
— Я не говорю бросить совсем. Я говорю — приоритеты. Мы с тобой семья. Или нет. Третьего не дано.
Людмила уехала в воскресенье. Вера не провожала. Серёжа тоже не поехал на вокзал, хотя сестра просила.
Вечером пришёл с цветами. Белые хризантемы.
— Вер, я решил. Буду отправлять маме десять тысяч в месяц. Больше нет. Людмила взрослая, пусть сама. Приглашать сюда — только с твоего согласия.
— Серёж, слова — это слова. Посмотрим.
— Дай мне шанс.
Она взяла хризантемы. Понюхала — почти без запаха.
— Один. Следующий раз, когда Людмила заявится без предупреждения или когда отправишь деньги за моей спиной — подаю на развод. Без разговоров.
Серёжа кивнул.
— Договорились.
Прошёл месяц. Свекровь звонила, жаловалась, что невестка испортила сына. Серёжа слушал и ничего не делал. Отправил маме десять тысяч, как обещал. Людмиле — ничего.
Вера вышла на новую работу. Ипотеку стали платить пополам.
В конце месяца она проверила историю переводов. Чисто — только десять тысяч маме.
Ничего не сказала. Пошла готовить ужин. На двоих.
Через три месяца Людмила позвонила снова.
— Вер, привет. Слушай, может, на осенние каникулы к вам приедем? Серёжа говорил, у вас большая квартира.
Вера чуть не поперхнулась.
— Люд, у нас студия. Двадцать восемь метров. Серёжа тебе не то рассказал.
— Ну всё равно, разместимся.
— Нет.
— Что — нет?
— Нет, не разместимся. Хочешь в Москву — бронируй гостиницу.
Пауза.
— Вер, ты обиделась ещё с того раза?
— Нет. Просто правила изменились.
— Какие правила?
— Мои.
Вера нажала отбой и повернулась к Серёже.
— Ты ей рассказывал про большую квартиру?
— Нет. Мама, наверное.
Вера посмотрела на него.
— Серёж, запомни: наш дом — это наш дом. Не ночлежка. Не бесплатный отель. Если хочешь, чтобы я тут оставалась — держи это в голове.
— Помню.
Телефон пиликнул — сообщение от свекрови: «Серёжа, передай жене, что она ещё пожалеет. Кто к старости за ней ходить будет?»
Вера прочитала, удалила.
Написала Серёже: «Твоя мама опять угрожает. Разберись».
Серёжа вздохнул и взял телефон.
Вера вернулась к ноутбуку. За стеной сосед включил музыку, снизу детские голоса.
Обычный вечер.
Только теперь по её правилам.