В 1869 году английский учёный Фрэнсис Гальтон, кузен Чарльза Дарвина, опубликовал книгу, которая должна была перевернуть представление человечества о самом себе. "Наследственный гений" содержал простой тезис: талант, ум, способности передаются по наследству точно так же, как рост или цвет глаз. Гальтон проанализировал родословные выдающихся людей и пришёл к выводу, что гениальность концентрируется в определённых семьях. Значит, человечество может улучшить свою породу, поощряя размножение лучших и препятствуя размножению худших. В 1883 году он придумал для этой науки название — "евгеника", от греческого "eugenes" — "хорошего рода".
Гальтон был типичным викторианцем, верившим в прогресс, статистику и силу научного метода. Он изобрёл дактилоскопию, первым применил математику к изучению живого, пытался составить карту Британии по красоте женщин (шотландки, по его мнению, уступали англичанкам). Евгеника казалась ему естественным продолжением дарвинизма: раз эволюция идёт путём отбора, почему бы не взять этот процесс под контроль? Вместо слепой природы — разумное человечество, улучшающее само себя.
К началу XX века евгеника стала вполне респектабельной наукой. Её преподавали в Оксфорде и Кембридже, её поддерживали нобелевские лауреаты, её обсуждали в парламентах. В 1907 году в Британии основали Евгеническое общество, в которое вошли выдающиеся интеллектуалы эпохи. Бернард Шоу, страстный социалист и острослов, заявлял: "Мы должны взяться за задачу улучшения человечества с той же серьёзностью, с какой берёмся за улучшение породы лошадей". Шоу предлагал создать комиссии, которые решали бы, кто достоин продолжения рода, а кто нет. В его устах это звучало парадоксально и пугающе.
Джон Мейнард Кейнс, будущий отец экономической теории, состоял в совете Евгенического общества и верил, что без контроля над размножением цивилизация погибнет. Уинстон Черчилль, будучи министром внутренних дел, выступал за принудительную стерилизацию "умственно отсталых" и предлагал создать для них специальные трудовые колонии. Теодор Рузвельт, двадцать шестой президент США, писал о "расовом самоубийстве" американской элиты, которая рожает слишком мало детей по сравнению с иммигрантами и беднотой. Для него евгеника была способом сохранить господство англосаксонской расы.
В США движение достигло практических результатов раньше, чем в Европе. В 1907 году Индиана приняла первый закон о принудительной стерилизации "преступников, идиотов и насильников". К 1930-м годам тридцать штатов последовали её примеру. Всего под нож хирурга легло около шестидесяти тысяч американцев — людей, признанных "неполноценными" по результатам тестов IQ или просто по факту бедности и безграмотности.
Верховный суд США в 1927 году утвердил конституционность стерилизации в деле "Бак против Белла". КэрриБак, восемнадцатилетняя девушка из Вирджинии, была признана слабоумной и подлежала стерилизации. Её мать тоже считалась слабоумной. Судья Оливер Уэнделл Холмс вынес вердикт, ставший печально знаменитым: "Трёх поколений идиотов достаточно". Карри Бак стерилизовали, и только в 1980-х годах выяснилось, что она была совершенно нормальной, просто бедной.
В Британии дальше разговоров не пошли, но идеи витали в воздухе. Бернард Шоу в одном из интервью допустил фразу, которую потом цитировали десятилетиями: "Если мы хотим получить породу людей, способных построить лучшее общество, мы должны быть готовы к радикальным мерам. Например, газовые камеры для неудачников". Шоу, конечно, не имел в виду буквально газовые камеры — он мыслил метафорами. Но метафоры имеют свойство материализоваться.
В Швеции, считавшейся образцовой социал-демократией, в 1934 году приняли закон о стерилизации, действовавший до 1976 года. Шестьдесят три тысячи шведов, преимущественно женщин, были стерилизованы по медицинским или социальным показаниям. Власти считали, что таким образом оздоравливают нацию и экономят бюджетные средства на пособиях. Социалистическое правительство действовало с той же убеждённостью в своей правоте, что и американские судьи.
Евгеника была не просто наукой, а верой — верой в то, что человеческий разум способен переделать человеческую природу. Вектор прогресса казался очевидным: мы научились улучшать растения и животных, почему бы не применить те же методы к себе? В 1910-х годах на международных выставках демонстрировали "евгенические диаграммы", показывавшие, как падает IQ населения из-за размножения низших классов. В 1920-х годах американские школьники писали сочинения на тему "Почему я достоин иметь детей". В 1930-х годах немецкие национал-социалисты, придя к власти, получили готовый теоретический аппарат, разработанный англосаксонскими либералами.
После 1945 года, когда открылись подробности нацистских программ эвтаназии и стерилизации, евгеника стала ругательным словом. Учёные поспешили отмежеваться от прошлого, а законы о стерилизации один за другим отменяли. Последний штат США отменил принудительную стерилизацию в 1981 году, а в Швеции — в 2013 году извинились перед жертвами. Но следы остались. Генетические консультации, пренатальная диагностика, проекты по редактированию генома — всё это прямые наследники евгеники, только одетые в более гуманную одежду.
Самое страшное в этой истории — не жестокость фанатиков, а убеждённость либералов. Черчилль, Кейнс, Шоу, Рузвельт не были чудовищами. Они были умнейшими людьми своего времени, строившими планы лучшего будущего. Но в это будущее они не включали миллионы "неудачников" — бедных, больных, неспособных пройти тест на IQ. Вера в науку, освобождённая от сомнений, обернулась готовностью решать чужие судьбы, не спрашивая разрешения