Котлеты шипели на сковородке, масло брызгало во все стороны, а Наташа стояла с телефоном в руке и не могла поверить глазам. Сообщение от Сергея. Из соседней комнаты. Через стенку.
«Ты почему маму с 8 Марта не поздравила? Она плачет!»
Она вытерла руки о полотенце, посмотрела на закрытую дверь, за которой муж сидел за компьютером уже четвёртый час, и набрала ответ.
«А ты почему мне пишешь, а не говоришь? Мы в одной квартире живём».
Ответ прилетел мгновенно.
«Не переводи тему. Мама расстроена. Ей шестьдесят пять лет, она ждала звонка от невестки. Это элементарная вежливость».
Наташа выключила плиту, накрыла котлеты крышкой и села на табуретку.
Восемь лет. Восемь лет она терпела Тамару Ивановну. Улыбалась, кивала, делала вид, что не слышит. А теперь муж, который за всё это время ни разу не встал на её сторону, требует вежливости.
Она открыла папку «Архив» в телефоне. Там лежали скриншоты. Много. На чёрный день. Вот он и настал.
***
Познакомились они на корпоративе восемь лет назад. Наташе было тридцать два, Сергею тридцать пять. Она работала бухгалтером в строительной фирме, он пришёл настраивать сервер. Высокий, спокойный, с мягким голосом. Программист с хорошей зарплатой.
- Мама будет рада, - сказал он после третьего свидания. - Она уже отчаялась меня женить.
Наташа тогда умилилась. Заботливый сын, любит маму. Разве плохо?
Плохо. Очень плохо.
Первая встреча со свекровью состоялась через месяц. Тамара Ивановна оглядела Наташу с ног до головы и выдала:
- Серёженька, а она точно детей сможет родить? Бёдра узковаты.
Наташа решила, что это такой юмор. Сергей промолчал.
Свадьбу сыграли через полгода. Скромную, на тридцать человек. Тамара Ивановна весь вечер сидела с кислым лицом и громко говорила соседке:
- Ну, хоть бы платье приличное надела. Это же не в контору идти.
Платье было нормальное. Кремовое, по фигуре, Наташа три месяца откладывала. Но для Тамары Ивановны нормальное было синонимом убогого.
- Серёж, твоя мама меня, кажется, не очень любит, - сказала Наташа мужу той ночью.
- Ты преувеличиваешь. Мама просто переживает. Она меня одна растила, ей сложно отпустить.
Отпустить. Тамара Ивановна и не думала отпускать. Звонила каждый день, иногда по два раза. Спрашивала, что Серёженька ел, как спал, не простудился ли.
- Ты там следи за ним, - добавляла. - Мужчины, они как дети.
Наташа следила. Готовила, стирала, убирала. Работала полный день, а вечером превращалась в домохозяйку. Сергей приходил с работы, садился за компьютер и выныривал только к ужину.
- Спасибо, вкусно, - говорил, не отрывая глаз от телефона. - Мама пишет, что давление скачет. Может, заедем на выходных?
Заезжали каждые выходные. Тамара Ивановна жила в Подольске, сорок минут на электричке. Наташа тащила пакеты с продуктами, Сергей нёс тортик. Свекровь открывала дверь, целовала сына и кивала невестке:
- А, и ты пришла. Ну, проходи.
***
Через год начались разговоры о детях. Точнее, начала их Тамара Ивановна.
- Серёженьке уже тридцать шесть, - говорила за обедом. - Когда внуки будут? Я не девочка уже, хочу понянчить.
Они пытались. Три месяца, полгода, год. Ничего.
- Тебе надо провериться, - сказал Сергей. - Может, что-то не так.
- А тебе не надо?
- У меня точно всё в порядке. Мужчины редко бывают причиной.
Наташа проверилась. Нашли проблему. Врач сказал, что можно попробовать лечение, шансы хорошие. Она рассказала Сергею, а он рассказал маме.
Через неделю Тамара Ивановна позвонила напрямую.
- Наташенька, я тут думала. Может, вам развестись, пока не поздно? Серёженьке нужны дети, а ты, получается, не можешь.
Наташа молчала.
- Я не со зла, - продолжала свекровь. - Просто по-человечески. Зачем мучить мужика? Он молодой ещё, найдёт себе здоровую.
- Тамара Ивановна, врач сказал, что лечение поможет.
- Ой, врачи всегда так говорят, им же деньги нужны. А я сердцем чувствую — ничего не выйдет.
Наташа положила трубку и заплакала. Вечером ничего не сказала Сергею. Зачем? Он бы снова начал: «Ты преувеличиваешь, мама просто переживает».
***
Лечение заняло полтора года и стоило триста тысяч. Наташа платила из своих накоплений, Сергей добавил пятьдесят. Тамара Ивановна не дала ни копейки, зато регулярно звонила:
- Ну что, когда уже? Сколько можно деньги на ветер выбрасывать?
После третьей неудачной попытки Наташа сидела в коридоре клиники и смотрела в стену. Телефон завибрировал. Сообщение от свекрови.
«Я же говорила, что толку не будет. Пустоцвет и есть пустоцвет».
Наташа сделала скриншот. Первый в коллекции.
Потом пришла домой и пролежала до вечера. Сергей вернулся с работы:
- Ты чего такая? Опять не вышло?
- Опять.
- Может, хватит уже? Деньги только тратим. Мама говорит, что можно и без детей жить.
- Твоя мама много чего говорит.
- Что ты имеешь в виду?
Наташа хотела показать скриншот. Хотела рассказать про звонок, про все намёки и подколки. Посмотрела на его лицо и поняла: бесполезно.
- Ничего. Забудь.
***
После этого Наташа перестала ездить в Подольск. Находила отговорки: работа, головная боль, срочный отчёт. Сергей ездил один и возвращался с посылками от мамы: банки с вареньем, вязаные носки, упрёки.
- Мама спрашивает, почему ты не приезжаешь. Думает, что её избегаешь.
«Правильно думает», — хотела сказать Наташа, но промолчала.
Отношения со свекровью перешли в режим холодной войны. Наташа поздравляла с праздниками через Сергея. Тамара Ивановна в долгу не оставалась: передавала через сына «приветы» и «советы».
- Мама говорит, что ты неправильно котлеты жаришь. Надо сначала в яйце обвалять, потом в сухарях.
- Спасибо, учту.
***
А потом появилась Лариса. Сестра Сергея. Младшая. Наташа знала о её существовании, но видела раза три за все годы. Лариса жила в Питере, работала в банке.
В прошлом году переехала в Москву. И сразу начала общаться со свекровью в семейном чате, куда когда-то добавили и Наташу.
Чат назывался «Семья Ковалёвых». Четыре человека: Тамара Ивановна, Сергей, Лариса и Наташа. Наташа молчала. Остальные переписывались.
Однажды она открыла чат и увидела сообщение от свекрови, которое явно предназначалось не ей.
«Лариса, только не говори Серёже, но эта его жена меня доконает. Пустоцвет, неблагодарная, даже в гости не приезжает. Я бы на его месте давно развелась».
Скриншот номер два.
Лариса ответила: «Мам, может, успокоишься? Они взрослые люди».
«Какие взрослые! Он как телёнок за ней ходит, а она его в грош не ставит. Вот увидишь, она ему ещё покажет».
Наташа смотрела на экран. Внутри была только пустота. Она поняла, что давно перестала ждать чего-то хорошего от этой семьи.
***
Прошёл год. Ничего не изменилось. Сергей работал, сидел за компьютером, ездил к маме. Наташа работала, готовила, убирала. Почти не разговаривали. Жили как соседи в коммуналке.
Наташа думала о разводе. Открывала сайт госуслуг, смотрела документы. Но не решалась. Квартира записана на Сергея, своего жилья нет, а снимать на одну зарплату — работать только на аренду.
И вот наступило восьмое марта.
Наташа проснулась, выпила кофе, посмотрела на букет тюльпанов от коллег. Сергей ничего не дарил. Он вообще не вышел из комнаты. Сидел там с восьми утра.
В обед она начала готовить. И тут пришло сообщение.
«Ты почему маму с 8 Марта не поздравила? Она плачет!»
Из соседней комнаты. Три метра. Мессенджер.
***
Она ответила: «А ты почему мне пишешь, а не говоришь?»
Он: «Не переводи тему. Мама расстроена».
Наташа встала, подошла к двери и открыла.
Сергей сидел спиной. На мониторе какая-то игра, наушники на шее.
- Серёж.
Обернулся. Лицо раздражённое.
- Ну?
- Ты правда сейчас защищаешь свою мать передо мной?
- А что такого? Она ждала звонка. Один раз в год позвонить — не сложно.
Наташа прислонилась к косяку.
- Твоя мама называет меня пустоцветом. Знаешь?
- Это когда было, сто лет назад? Она не со зла, ты же понимаешь.
- Она написала это в прошлом году. В семейном чате. Могу показать.
- Мало ли что мама пишет сестре. Это их разговоры.
Внутри что-то щёлкнуло. Не сломалось. Встало на место.
- Хорошо. Раз ты считаешь, что это нормально, я тебе кое-что пришлю.
Вернулась на кухню, взяла телефон, открыла «Архив». Восемь скриншотов. Два года переписок. Выбрала три самых красноречивых.
Первый: «Пустоцвет и есть пустоцвет».
Второй: «Эта его жена меня доконает. Я бы на его месте давно развелась».
Третий: «Лариса, ты не представляешь, как я устала от этой бездари. Серёженька заслуживает лучшего».
Отправила и села на табуретку. Котлеты стыли под крышкой.
***
Через пять минут Сергей появился на кухне. Лицо пустое, не злое, не растерянное.
- Это она правда писала?
- Нет, я в фотошопе сделала. Делать мне больше нечего.
- Я не знал.
- Теперь знаешь.
Сел на стул, посмотрел на руки.
- И что ты хочешь, чтобы я сделал?
Типичный Сергей. Даже сейчас ждёт указаний.
- Ничего. Я уже ничего не хочу.
- В смысле?
- В прямом. Я восемь лет терпела твою мать. Слушала, как она меня оскорбляет, а ты молчал. Ты знал, как она ко мне относится, и ничего не делал.
- Я не знал про эти сообщения.
- Ты знал всё остальное. Когда она при тебе говорила про моё платье на свадьбе — молчал. Когда звонила мне и предлагала развестись, потому что я «не могу родить» — молчал. Когда перестала приглашать на семейные ужины — молчал.
- Она не звонила тебе.
- Звонила. Шесть лет назад. Ты был в командировке.
Открыл рот и закрыл.
- Почему ты не сказала?
- А зачем? Чтобы ты снова объяснил, что мама просто переживает? Что она меня на самом деле любит? Я устала, Серёж. Устала быть крайней.
Молчал. Смотрел в пол.
- Я поговорю с мамой.
- Не надо.
- Почему?
- Потому что ничего не изменится. Ты поговоришь, она поплачет, скажет, что её не так поняли, ты пожалеешь. Через неделю всё вернётся.
- Ты несправедлива.
- Может быть. Но я права.
***
Сергей вернулся в комнату. Наташа слышала, как он что-то набирает. Наверное, пишет маме. Или Ларисе.
Телефон зазвонил. Тамара Ивановна.
Наташа смотрела три гудка. Подняла трубку.
- Наташа, это правда, что ты Серёже какие-то скриншоты показала? Что за провокации?
- Тамара Ивановна, вы написали это сами.
- Мало ли что я писала дочери! Это личные разговоры!
- В семейном чате. Куда добавили меня.
- Ты подслушивала!
- Я читала чат, в котором состою. Это разные вещи.
Свекровь задышала в трубку.
- Ты специально хочешь поссорить меня с сыном!
- Мне это не нужно. Вы сами всё сделали.
- Наглая! Я всегда знала, что ты не пара моему Серёженьке!
- Тогда будьте рады, что скоро я ею перестану быть.
Нажала отбой.
***
Через полчаса в кухню пришёл Сергей.
- Мама звонила.
- Знаю. Мне тоже.
- Она очень расстроена.
- Я тоже была расстроена. Шесть лет. Но об этом никто не беспокоился.
Сел напротив.
- Ты сказала, что скоро перестанешь быть мне парой. Что это значит?
Наташа посмотрела на него. На человека, с которым прожила восемь лет. Высокий, спокойный. Не пьёт, не курит, программист с хорошей зарплатой. Только вот внутри гнильца.
- Это значит, что я подаю на развод.
- Из-за мамы?
- Из-за тебя. Потому что ты восемь лет делал вид, что ничего не происходит. Потому что ты сейчас думаешь не о том, как защитить меня, а как успокоить маму.
- Это неправда.
- Правда. Ты даже сейчас мне пишешь вместо того, чтобы говорить. Мы живём в двухкомнатной квартире, Серёж. И ты пишешь мне из соседней комнаты.
Молчал.
- Я не буду просить тебя выбирать между мной и мамой. Ты давно выбрал. Я просто ухожу.
- Куда? У тебя нет квартиры.
- Сниму. Или к подруге. Разберусь.
- А имущество?
Наташа усмехнулась.
- Какое имущество? Квартира твоя. Машины нет. Холодильник будем делить?
- Ты триста тысяч потратила на лечение.
- Это были мои деньги.
- Частично мои.
- Пятьдесят тысяч. За восемь лет брака. Хочешь — верну.
Замолчал.
***
Вечером Наташа собрала сумку. Документы, телефон, пара вещей. Подруга Лена согласилась приютить.
Сергей стоял в коридоре.
- Может, не надо так сразу? Давай обсудим.
- Мы восемь лет обсуждали. Точнее, я пыталась, а ты говорил, что преувеличиваю.
- Я поговорю с мамой. Серьёзно.
Наташа застегнула куртку.
- Серёж, твоей маме шестьдесят пять. Она не изменится. И ты не изменишься.
- А ты?
- А я устала подстраиваться.
Открыла дверь.
- С праздником, кстати. Передай маме, что поздравляю. Можешь добавить «от всего сердца». Ей понравится.
***
На улице было холодно. Март выдался морозным, снег не сошёл. Наташа шла к метро и думала, что ей сорок, она разводится, нет жилья, нет детей, впереди неизвестность.
Страшно не было. Было легко. Как будто всё время несла тяжёлый рюкзак, а теперь скинула.
Телефон завибрировал. Сообщение от Сергея.
«Мама говорит, что ты ей грубила по телефону».
Наташа остановилась. Перечитала. Засмеялась.
Он даже сейчас. Даже после всего. Передаёт мамины жалобы.
Заблокировала его номер. И номер Тамары Ивановны.
***
У Лены было тепло и пахло лавандой. Однушка на Щёлковской, работает дизайнером, разводилась три года назад.
- Располагайся. Диван раскладывается.
- Спасибо.
- Чай будешь?
- Буду.
Сидели на кухне, Наташа рассказывала. Про скриншоты, про сообщение из соседней комнаты, про «пустоцвета».
- Ну и дела, - сказала Лена. - Это надо же.
- Кто хуже, свекровь или муж?
- Муж. Однозначно. Восемь лет терпеть и молчать — это надо уметь.
- Я сама молчала.
- Ты пыталась сохранить семью. А он молчал, потому что удобнее.
Наташа отпила чай. Горячий, сладкий, с лимоном.
- Знаешь, что обидно? Он так и не понял. Думает, что ушла из-за его мамы. А я ушла из-за него.
- Такие не понимают.
- Наверное.
Помолчали.
- Что дальше?
- Не знаю. Работа есть. Сниму комнату, потом посмотрим.
- Можешь у меня пожить.
- Спасибо. Но хочу своё. Пусть маленькое.
***
Через неделю нашла комнату в Люберцах. Хозяйка, пожилая женщина с кошкой, сдавала в двушке. Двенадцать тысяч в месяц, коммуналка отдельно.
- Мужиков не водить. И громко после десяти не включать.
- Не буду.
Комната маленькая, но чистая. Кровать, шкаф, стол. Обои в цветочек. Наташа села на кровать и подумала, что это её первое собственное жильё за сорок лет. Съёмное, временное, в Люберцах — но собственное.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
- Наташа? Это Лариса.
- Здравствуй.
- Слушай, хотела извиниться. За маму. Она иногда говорит лишнее.
- Лариса, я не хочу это обсуждать.
- Понимаю. Но Серёжа очень переживает. Звонил вчера, плакал.
Наташа помолчала.
- Ему сорок три года. Хочет плакать — пусть плачет.
- Ты жестокая.
- Может быть. Но имею право.
- Он любит тебя.
- Нет, Лариса. Он любит маму. А меня терпел. Как приложение к комфорту.
- Это неправда.
- Пусть неправда. Мне уже всё равно.
Нажала отбой, добавила в чёрный список.
***
Развод оформили через два месяца. Сергей пришёл в суд с красными глазами. Пытался говорить про вторую попытку, про то, что изменился.
- Истица, вы согласны на примирительный срок?
- Нет.
- Ответчик, возражения против развода?
Сергей помолчал.
- Нет.
Всё закончилось за пятнадцать минут.
На улице он догнал её.
- Наташа, подожди.
- Что?
- Мама осознала. Очень жалеет.
Наташа посмотрела на него. На взрослого мужчину, который в день развода говорит о маме.
- Передай маме, что рада за неё. И передай, что у «пустоцвета» всё хорошо.
Развернулась и пошла к метро.
***
Через полгода переехала в другую комнату. Поближе к работе, подешевле. Начала откладывать на первоначальный взнос. Ипотека в сорок звучала страшно, но в аренде страшнее.
Иногда думала о Сергее. Не с тоской, не с обидой. Просто как о человеке, которого когда-то знала. Он пытался писать, она не отвечала.
Однажды на работе коллега Вера показала ролик в телефоне. Мужчина и женщина за столом, празднуют что-то.
- Смотри, какие милые. Это двоюродный брат с женой, недавно поженились.
Наташа присмотрелась. И похолодела.
На заднем плане — Тамара Ивановна. А рядом Сергей. Обнимает какую-то женщину. Лет тридцати. Блондинку.
- Это кто?
- Где? А, это мамин знакомый с новой женой. Тоже недавно расписались.
Наташа отложила телефон.
Вот и всё. Через полгода после развода уже женился. На молодой. Интересно, «пустоцветом» он её ещё не назвал?
***
Вечером сидела в своей комнате и считала деньги. На первоначальный взнос не хватало тысяч двести. Ничего. Через год-полтора накопит.
Телефон пикнул. Сообщение от неизвестного номера.
«Наташа, это Лариса. У мамы был приступ, увезли в больницу. Серёжа в истерике, его новая жена уехала к родителям. Можешь приехать?»
Прочитала три раза. Заблокировала номер.
Встала, подошла к окну. Обычная московская улица: машины, фонари, прохожие.
Через месяц ей исполнится сорок один. Она живёт в съёмной комнате, работает бухгалтером, копит на ипотеку. Нет мужа, детей, своего жилья.
Зато нет свекрови.
Наташа пошла ставить чайник.