Господа синефилы, снимите шляпы (у кого они есть) и отложите попкорн. У нас новости с пометкой «ушла эпоха», но давайте без лишнего пафоса и слез в три ручья — Сам бы этого точно не одобрил. В Литве, не дотянув всего полгода до мощного 90-летнего юбилея, скончался Янис Стрейч. Тот самый человек, который доказал, что для шедевра не нужны миллионы, а нужна лишь одна гениальная пауза Вии Артмане.
Последние годы маэстро провел в стиле настоящего дауншифтера — жил с женой Видой в литовской глуши, на хуторе. Ирония судьбы, достойная его же фильмов: начав жизнь на хуторе под Даугавпилсом в далеком 1936-м, он туда же и вернулся, замкнув круг. Красиво? Безусловно.
А ведь биография у него — готовый сценарий для байопика. Представьте: будущий режиссер сначала учит детишек в школе, потом идет в Советскую Армию, где (внимание!) играет на домбре и ставит самодеятельные спектакли. Вы только вообразите этот сюрреализм: казарма, портянки и Шекспир под домбру! После такого опыта поступление на режиссуру в Латвийскую консерваторию было просто делом техники.
В кино он ворвался, как и положено, через «огонь, воду и медные трубы» детского кинематографа. Его дебют «Армия „Трясогузки“» (1964) — это вам не нынешние стерильные мультики, а суровая гражданка с беспризорниками. Снимать детей и животных — это в кинобизнесе считается самоубийством, но Стрейч выжил и закалился.
Но, конечно, мы все будем помнить его за «Театр». О, этот фильм! Если вы не видели, как Джулия Ламберт (божественная Вия Артмане) страдает без картошки, вы ничего не знаете о женской душе. Это была экранизация Сомерсета Моэма, которая, положа руку на сердце, получилась живее самой книги. Ирония в том, что бюджет у картины был такой скромный, что на него сегодня не снять даже рекламный ролик майонеза. От постановки в ужасе сбежал Гунар Цилинский (хотя роль мужа героини все-таки сыграл — благородство не пропьешь), и Стрейч сел в режиссерское кресло сам.
И что он сделал? Он сломал «четвертую стену» задолго до того, как это стало мейнстримом в Fleabag или Deadpool! Помните этого усатого комментатора в кадре? Это был сам Янис. Он подмигивал нам с экрана, как бы говоря: «Ребята, это всего лишь игра». А фразы Артмане? Они ушли в народ быстрее, чем горячие пирожки на Рижском вокзале.
Стрейч вообще любил мелькнуть в кадре. С его фактурой — благородная седина, статная фигура — в СССР ему была уготована роль «штатного иностранца». Нужен английский лорд или западный капиталист? Зовите прибалта! В фильмах вроде «А был ли Каротин?» или «Лимузин цвета белой ночи» он одним своим видом и неповторимым акцентом создавал атмосферу «загнивающего», но такого манящего Запада.
Конечно, жизнь его не была сплошной комедией. Он пережил страшное — гибель сына Кристапа, разбившегося на дельтаплане. Но Стрейч умел держать удар, как истинный джентльмен старой школы. Он писал картины (и неплохие! В его кадрах всегда чувствовался глаз художника), получал награды в Чикаго и Сан-Ремо, и даже — внезапно — премию Ватикана. Да-да, Папа Римский тоже оценил.
Он ушел 5 марта. Тихо, спокойно, оставив нам более двадцати фильмов и то самое чувство легкой грусти и иронии, без которого невозможно смотреть на этот безумный мир. Прощайте, Мастер. Занавес опущен, но аплодисменты не смолкают.