В феврале 1948 года на Свердловском вокзале остановился странный поезд. Из вагона вышел один человек, чье имя еще гремело на весь мир, но сам он теперь напоминал ссыльного. Георгий Жуков, маршал Победы, ехал не принимать парад, а отправлялся подальше от Москвы, под присмотром спецслужб. Но даже вдали от «высокой власти» Георгий Константинович остался собой. Он не сидел в кабинетах, а с головой окунулся в жизнь простых солдат и уральских крестьян, оставив после себя десятки удивительных историй.
Сразу по приезде новый командующий устроил встряску. Он лично выехал на учения, проведя их так жестко, будто это был не тыловой округ, а передовая. Солдаты ахнули: после стрельб маршал отправился проверять казармы. На перекрестке улиц Луначарского и Декабристов из сверкающего лимузина (поговаривали, подарка самого Эйзенхауэра) вышел грузный мужчина и направился в солдатскую столовую. Офицер-интендант бросился навстречу с подносом, где дымились отдельно приготовленные блюда. Жуков усмехнулся - такие фокусы он знал.
Маршал отодвинул поднос в сторону, взял алюминиевую миску из рук обычного бойца и попробовал обычную кашу. Результат этого обеда почувствовали все – на столах вместо пустой баланды появились рис, гречка с тушенкой, а по весне ароматные щи из недавно сорванной крапивы.
Но по-настоящему народ увидел своего героя 1 мая 1948 года. Маршал выехал на площадь на прекрасном скакуне. Говорили, что шестнадцать килограммов орденов и медалей сияли на его мундире. Вдруг прямо под копыта коня выскочил известный фотокорреспондент Игорь Пашкевич, ловя удачный кадр. Конь отпрянул от неожиданности, встал на задние ноги и при этом поскользнулся ими на рельсах для трамвая. Жеребец стал заваливаться на бок.
Толпа ахнула. Но Жуков в долю секунды спрыгнул с седла и как ни в чем не бывало зашагал к трибуне, стряхивая пыль с кителя. Люди на площади сначала замерли от ужаса, а потом разразились восхищенным гулом. Ловкость и хладнокровие маршала поразили всех. Правда, фотографу потом пришлось несладко: чекисты заподозрили его в покушении, мол, бликом от объектива он специально ослепил лошадь. К счастью, фотографа отпустили, поверив в нелепую случайность.
Оказавшись вдали от «политического Олимпа», Жуков не замкнулся в себе. Однажды летом он оказался на озере Балтым, где вблизи, в пионерском лагере играл военный оркестр. Полководец подошёл ближе. Дирижёр заметил, как рядом с ним присел обычный мужчина в рубашке в полоску и плетёных сандалиях.
Маршал поблагодарил музыкантов и признался, что очень любит старый русский вальс «На сопках Маньчжурии». Дирижер, рискуя, пожаловался на разбитые инструменты. Жуков не забыл этого разговора. Через некоторое время к казарме подъехал грузовик, полный коробок с немецкими духовыми инструментами. Для солдат это было настоящим чудом.
А однажды маршал услышал на концерте самодеятельности юношу с удивительно красивым, бархатным голосом. Жуков разыскал курсанта-авиатора Бориса Штоколова и буквально приказал ему учиться совсем по другой специальности. Жуков не просто советовал, он помог парню поступить в консерваторию и все годы обучения поддерживал его материально «личной стипендией». Так опальный маршал подарил стране будущего великого певца.
Именно в эти годы опалы народ стал лучше понимать своего маршала. В марте 1950 года его выдвинули кандидатом в Верховный Совет от города Ирбита. Георгий Константинович ездил по заводам, обсуждал с рабочими колхозов навоз и надои, разбирался в проблемах сельского хозяйства.
В одну из поездок в деревню Черново случился курьез. Для объезда дальних сел ему дали лучшего жеребца и расписные сани. Местный кучер, лихой фронтовик, решил сократить путь по льду реки. На берег он вылетел на галопе, сани угодили в колдобину и перевернулись. Маршал и возница дружно вывалились в сугроб. Пока конь стоял, в недоумении дергая ослабевшими вожжами, из снега выбирался перепачканный главный полководец войны. Кучер трясся от страха, но Жуков лишь отряхнулся и с усмешкой заметил, что как кавалерист, и не такое испытывал.
В Ирбите он развернул бурную деятельность, как депутат. По его просьбе списанную военную технику начали передавать в колхозы. Местные умельцы сняли с танка Т-34 башню, к ходовой части наварили борта, и получился вездеход для перевозки грузов по осенней грязи. Крестьяне, получившие эту машину благодаря своему депутату, ласково прозвали ее «Жук». Эти машины пахали поля и возили урожай в самые тяжелые годы разрухи.
Жуков уехал с Урала только после смерти Сталина в 1953 году. Но ирбитчане его не забыли. Когда в Москве еще молчали о великом полководце, в их небольшом городе в 1994 году открыли ему памятник. Первый в России. Бронзовый маршал вознёсся на постаменте из гранита раньше, чем в Москве и Ленинграде, которые он спас от фашистов.
Все эти удивительные истории о великом маршале Победы сохранил для истории известный в столице Урала сыщик Олег Чернов. Будучи мальчишкой, воспитанником военного оркестра, он своими глазами видел маршала на парадах, а позже, став известным криминалистом, записал рассказы очевидцев и собрал воспоминания о тех пяти годах, которые Жуков провел на уральской земле.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.