Мадемуазель Грета была особой столь впечатлительной, что любая мелочь могла выбить ее из колеи. Ее чувства менялись с калейдоскопической скоростью: только что она безутешно рыдала над упавшим в пыль мороженым, искренне оплакивая и лакомство, и незадачливого владельца, а мгновение спустя уже заливалась звонким, заразительным смехом, завидев случайного прохожего, споткнувшегося о кошку.
Впрочем, капризная фортуна ее настроения порой играла в обратную сторону: падение рожка вызывало у нее приступ веселья, но стоило кому-то задеть хвостатого пешехода, как Грета тут же заливалась горючими слезами. Настоящая «женщина-эмоция» – яркая, непредсказуемая и вечно удивляющая окружающих своей парадоксальной натурой.
В тот памятный день на ней было облако из нежнейшего фиолетового шифона. Платье кокетливо облегало фигуру, стянутое на талии широким черным поясом с изысканной золотой пряжкой.
– Ну, как вам моя воздушность? – горделиво вопрошало платье. – Я словно легкое облачко, только что сошедшее с небес!
– Облачко, говоришь? – иронично парировал пояс, буквально распираемый чувством собственной важности. – Не забывай: я здесь на страже. Без моей дисциплины ты бы просто рассыпалось!
Этот гармоничный наряд венчала великолепная шляпа, украшенная цветами и пышными перьями, которые игриво танцевали на ветру, приковывая взгляды прохожих – впрочем, именно на это и был расчет. Дополняли ансамбль ярко-желтые туфельки на головокружительной шпильке.
– Мы – главные звезды этого шоу! – самодовольно цокали они по мостовой. – Каждый наш шаг – мелодия. Щелк-щелк! Оборачивайтесь же, мы этого достойны!
Грета кожей чувствовала на себе восхищенные взгляды. Для нее выйти в свет без эпатажного наряда было равносильно прогулке нагишом – одежда служила ей не просто защитой, а самой сутью ее бытия.
В руках она сжимала изящную сумочку в форме сердца, которая переливалась всеми цветами радуги, словно пойманный в ловушку бензиновый блик.
– О, дорогие мои, – нежно шептал аксессуар остальным деталям туалета, – вы, безусловно, эффектны, но только я храню ее сокровенные тайны. Я – ее маленькое переливчатое сердце, полное радости и стиля!
Над головой мадемуазели распускался прозрачный купол зонтика с дерзким принтом, который, казалось, аккумулировал солнечный свет даже в тени. Зонт и сумочка пели в унисон, создавая тот самый неповторимый дуэт, что превращал обычную прогулку в театральный выход.
Внезапно в аллеях парка показался он – юноша с весьма соблазнительной улыбкой.
«Мущина – он ведь как улыбка, – пустилась в мгновенную философию Грета. – Иногда согревает душу, а иногда... пугает кривизной зубов».
Пульс впечатлительной особы предательски участился. Закатив глаза, она уже видела себя в страстных объятиях самого Казановы, о чьих похождениях когда-то читала в запретных романах. Мир вокруг замер, а шаловливый ветерок принялся нашептывать ей на ухо самые нескромные желания. Вдохновленная этим приливом чувств, Грета поняла: нужно действовать немедленно, ведь на кону стояла сама Судьба!
В ее голове промелькнула шальная мысль: не броситься ли домой, чтобы сменить наряд на нечто еще более сокрушительное? У нее как раз имелось платье с таким вызывающим декольте, что смотреть в зеркало было страшно даже ей самой. Но время... Грета давно вывела парадокс: время всегда летит быстрее, чем течет. Промедление было смерти подобно – ее парковый Казанова мог просто раствориться в закатных лучах, так и не узнав о своем счастье.
Мадемуазель опустилась на скамью, позволив солнечным лучам затеять игривую чехарду в своих волосах. «Нужно хотя бы обновить губы», – решительно постановила она.
В руках появилась помада цвета спелой вишни. «Сегодня определенно день для грехопадения, – пронеслось в голове, пока сердце выстукивало дробь. Грета бросила быстрый взгляд на незнакомца, стоявшего поодаль. – Он что, слеп? Или у него фатальная аллергия на очаровательных женщин? Какой же это Казанова, если он до сих пор не у моих ног?»
Как известно, сильнее всего женщин задевают именно те мужчины, которые совершенно не собираются этого делать!
Прильнув к карманному зеркальцу, Грета открыла золотистый футляр. Помада пахла сладостями и предвкушением. Движения ее были точны и изящны, будто она писала шедевр на холсте: легкий штрих по верхней губе, уверенный мазок по нижней – и вот уже ее рот сияет, точно драгоценный рубин. Мадемуазель кокетливо улыбнулась своему отражению. На нее смотрела настоящая фея. Послав воздушный поцелуй пустоте, она тихо рассмеялась:
– Даже если он не падет жертвой моих чар, я, по крайней мере, буду выглядеть как суперзвезда на премьере.
Но червь сомнения уже подтачивал ее уверенность. Может, стоило добавить блесток? Или сразу подойти, броситься в этот омут с головой без лишних прелюдий? Грета вскинула голову. Незнакомец все так же не замечал ее присутствия. Зато с соседней скамьи на нее пялились какие-то парни – весьма сомнительные личности, чья заурядность буквально оскорбляла эстетические чувства мадемуазели. Дальше – хуже.
«О боже! – внутренне вскричала Грета, когда ее Казанова вдруг повернулся к какой-то блондинке с книгой. – И с какой это стати джентльмены предпочитают именно светловолосых? Посмотрите-ка на нее – блондинка с книгой! Какая нелепая декорация! Терпеть их не могу. Одно радует: наука говорит, что лет через двести вас, «натуральных блондей», на планете просто не останется!»
Соперница тем временем одарила «Гретиного» мужчину улыбкой. Мир нашей героини пошатнулся.
«Надо было действовать, а я возилась с этой чертовой помадой!» – корила она себя, лихорадочно перебирая рыжие локоны и соображая, как отвоевать внимание своего призрачного трофея.
Грета в последний раз взглянула в зеркальце. На нее взирала не просто мадемуазель, а настоящая богиня любви, сошедшая с Олимпа прямиком на парковую аллею. Уверенность переполняла ее, но ровно через секунду испарилась, уступив место паническому трепету. Теперь каждый прохожий казался ей строгим инквизитором от мира моды. А те двое парней на скамье... они определенно смеялись над ней! Ну конечно, над кем же еще в этом парке можно смеяться с таким упоением?
Началось мучительное ожидание. Первые пять минут пролетели как миг, вторые растянулись в бесконечность, а третьи, казалось, и вовсе решили остановить ход истории. Грета нервно терзала ремешок сумочки, балансируя на грани экстаза и отчаяния.
И тут Казанова двинулся прочь. Допустить его исчезновение было выше ее сил! Забыв о грации, мадемуазель вскочила и бросилась наперерез судьбе с прытью раненой лани. Увы, стремительность сыграла с ней злую шутку: туфелька предательски скользнула, и Грета с голливудским размахом обрушилась в объятия... грязной лужи. Фонтан мутных брызг эффектно довершил образ.
– О господи! – взревела она голосом подстреленной примадонны. – Мое платье! Я же взяла его в прокате! А прическа?! Моя прическа превратилась в гнездо утопленницы!
Катастрофа была абсолютной. Под прицелом десятков любопытных глаз Грета была готова отречься от всех принцев мира, лишь бы земля разверзлась под ее промокшими туфельками. В довершение позора какая-то чопорная дама с соседней аллеи ледяным тоном заметила:
– Мадемуазель, к чему эти вопли? Вы, в конце концов, не в постели!
Лужа оказалась на редкость глубокой, и в ее зеркальной глади, точно в дорогой раме, отражалась бездонная небесная синева. Мокрый шифон, ставший предательски прозрачным, плотно облепил тело мадемуазели, бесстыдно подчеркивая каждый изгиб. В колыхании грязной воды эти контуры казались частью какого-то причудливого подводного танца.
Грета выглядела нелепой и в то же время невероятно манящей. Вода, словно живое существо, ластилась к ее ногам, нашептывая нескромные обещания, а капли, сбегавшие по коже, оставляли искристые следы, похожие на прикосновения невидимого любовника.
Весь мир вокруг замер, и лишь приглушенные звуки природы окутывали ее нежной лаской. В этот миг позора Грета вдруг почувствовала себя по-настоящему живой – она впитывала прохладу воды и странное тепло, наполнявшее душу.
Услышав вопль, Казанова резко обернулся. Перед ним предстало незабываемое зрелище: растрепанная дама в немыслимой шляпе, чье лицо превратилось в абстрактное полотно из потекшей туши и вишневой помады. Мужчина не выдержал и расхохотался – искренне и громко.
Впечатлительная мадемуазель, мгновенно придя в себя, величественно подняла голову. С достоинством королевы в изгнании она поднялась из своей «купели» и бросила через плечо:
– Не обольщайтесь, сударь! Это была лишь репетиция завтрашней театральной сцены.
С того памятного дня все переменилось. Теперь при каждой встрече Казанова неизменно подмигивал ей с доброй иронией. И хотя Грета каждый раз чувствовала себя неловко, будто шифон ее платья все еще был мокрым от той лужи, в глубине души она была абсолютно довольна. Ведь даже в грязи ей удалось произвести неизгладимое впечатление – а для настоящей женщины это и есть самый сладкий триумф.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях впечатлительной Греты.