Она проснулась в то утро с противным чувством в груди. Будто камень положили. Суббота, десять утра, а Сергей уже умчался на мойку. Всю неделю пахал как проклятый, в субботу тоже не даст себе продыху, говорил он. Надежда верила. Или делала вид, что верит.
Последние полгода их семейная жизнь дала трещину. Она чувствовала это кожей. Раньше Сергей звонил с работы: Надюх, совещание затягивается, не жди. А теперь просто приходил в двенадцатом часу, уставший, раздражённый и чужой. От него пахло не просто усталостью, а какими-то сладкими, приторными духами. Слишком молодыми, слишком навязчивыми.
Как-то вечером она не выдержала.
Сереж, а что это за парфюм? спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, будто между прочим.
Он дёрнул плечом, даже не взглянув на неё.
А что такое? На работе сидим плотно, с новым замом в одной машине ездим на объекты. Наверное, от него набрался.
Врёт, подумала Надежда. И сама себя одёрнула: дура, чего ты выдумываешь? Мужик пашет как лошадь, вон вторую машину взяли в кредит, Алисе на кружки платить надо. Какие измены? У него сил нет на измены.
Но камень в груди не рассасывался. Он рос.
В то субботнее утро Надежда решила заняться уборкой. На носу зима, надо доставать пуховики, шапки, варежки, а летние вещи убрать повыше. Она начала с прихожей. Там у них стоял большой шкаф-купе, доверху набитый одеждой, обувью и коробками.
Она принесла табуретку, забралась на неё и полезла на антресоль. Руки нащупали стопку постельного белья, старую сумку, и вдруг что-то тяжёлое, картонное, поехало вниз.
Коробка грохнулась об пол и раскрылась.
Надежда слезла с табуретки, чтобы собрать содержимое, и замерла. Из коробки, словно змея, выполз кусок ярко-красной ткани. Она наклонилась, взяла его в руки и ахнула.
Платье. Шёлковое, с запахом, на тонких бретельках. Дорогое. Она такие в торговом центре видела, ценник там за тридцатник переваливал. Надежда провела рукой по ткани пальцы запомнили прохладную, скользкую гладкость.
Под платьем обнаружилась подарочная упаковка. Надежда открыла её, понюхала. Те самые духи. Сладкие, приторные, с нотками чего-то тропического. Те, которыми от мужа пахло по вечерам.
А в самом углу коробки, приклеившись скотчем ко дну, лежал чек. Маленький, термобумажный, из ювелирного магазина в торговом центре. Серебряные серьги с фианитами. Три тысячи рублей. Куплены три дня назад, в обед.
Мама, а что это?
Надежда вздрогнула. В дверях прихожей стояла Алиса, их десятилетняя дочка, в пижаме с единорогами, сонная и лохматая.
Это, доча, это папа, видимо, кому-то подарок готовит. Может, тёте Оксане на день рождения? соврала Надежда.
Алиса скривилась.
Тёте Оксане? Она же толстая, ей такое маленькое не налезет. И духи у неё противные, бабушкины.
Надежда хотела улыбнуться, но не смогла.
Иди завтракать, я сейчас приду. Только вещи уберу.
Алиса пожала плечами и ушла на кухню. Надежда аккуратно, будто взрывчатку, сложила всё обратно в коробку. Платье, духи, чек. Поставила коробку на место, на антресоль. Руки тряслись так, что она чуть не уронила её снова.
Она прошла на кухню, налила себе воды, выпила залпом. Алиса уже намазывала масло на булку.
Мам, а папа скоро приедет?
Скоро, доча.
Надежда вышла на балкон, достала из кармана халата пачку сигарет, хотя бросила три года назад. Купила вчера, сама не зная зачем. Закурила, жадно, глубоко, смотря во двор. Там сосед из соседнего подъезда мыл свою девяносто девятую. Всё как обычно. Мир не рухнул. А у неё внутри всё рухнуло.
Через час хлопнула входная дверь. Приехал Сергей.
Надежда! крикнул он из прихожей.
Она вышла из кухни. Он стоял у шкафа, уже сняв куртку, и смотрел на неё странным взглядом.
Ты чего лазила в шкаф? спросил он. Спокойно, но Надежда знала этот тон. Это был не вопрос. Это был допрос.
Зимнее доставала, ответила она, глядя ему прямо в глаза.
Коробку мою трогала?
Случайно уронила.
Он шагнул к ней ближе.
И чё там видела?
Надежда сложила руки на груди, чтобы он не заметил, как они дрожат.
А что там должно быть, Сереж? Платье, духи, серьги. Ты себе решил гардероб обновить?
Он скривился, дёрнул головой.
Не твое дело. Это для мамы. Она просила помочь выбрать. Платье модное, ну я и купил. И духи. Вкусы у неё поменялись.
Надежда усмехнулась.
С каких пор твоя мама носит сорок второй размер и духи с феромонами? Ты на чек смотрел? Там артикул женский, для девушки. И серьги. Мама уши не прокалывала никогда.
Сергей побелел. Сначала побелел, потом побагровел.
Не лезь, Надя! рявкнул он так, что Алиса на кухне, видимо, вздрогнула, потому что ложка звякнула об тарелку. Сказал, для мамы, значит для мамы. Хватит копаться в моих вещах!
Он развернулся и ушёл в зал, громко, на всю квартиру, включил телевизор. Там какой-то канал показывал старую комедию, зазвучали фальшивые весёлые голоса.
Надежда стояла в прихожей и смотрела на закрытую дверь в зал. Потом перевела взгляд на шкаф. На антресоль, где лежала коробка с чужой жизнью.
Она не знала, что делать. Устроить скандал? Ворваться к нему, разбить телефон, выцарапать глаза? Но тогда он уйдёт. Уйдёт к той, другой. Промолчать? Притвориться, что поверила? Сможет ли она спать с ним сегодня ночью, зная, что он покупает любовнице шёлк и серебро и прячет это в их общем доме, в их общем шкафу, среди их общих вещей?
Алиса вышла из кухни, подошла к матери и прижалась к ней.
Мам, а почему папа кричит?
Не знаю, доченька. Устал, наверное.
Пойдём чай пить? Я тебе булку намазала.
Пойдём, родная.
Надежда обняла дочку за плечи и повела на кухню. Сергей так и не вышел из зала до самого вечера. А ночью он лёг спать на диване, сказал, что спина болит, жёсткое нужно.
Надежда лежала одна в спальне и смотрела в потолок. Спальня, где они с Сережей прожили десять лет, казалась ей теперь чужой и холодной. Она думала о том, что завтра воскресенье, и он опять уйдёт на объект. А она останется с этой коробкой, с этой тайной, с этой болью.
За стеной тихо работал телевизор. Надежда закрыла глаза. Камень в груди стал тяжелее. И острее.
Утро воскресенья началось с тишины. Надежда проснулась рано, ещё затемно, и долго лежала, глядя в серый потолок. Сердце колотилось где-то в горле. За стеной спал муж. Вернее, спал ли? Она не слышала его храпа, к которому привыкла за десять лет.
Она встала, накинула халат и вышла в коридор. Дверь в зал была приоткрыта. Сергей лежал на диване лицом к стене, укрывшись пледом. На журнальном столике стояла пустая кружка из-под чая и пепельница с окурками. Он же не курит, подумала Надежда. Или уже курит? Или это та, другая, научила?
Она тихо прошла на кухню, поставила чайник. Руки делали всё на автомате: достать чашку, заварку, сахар. Мысли были не здесь. Мысли крутились вокруг коробки на антресоли.
Вчера она не полезла туда больше. Не стала перепрятывать, не стала рассматривать улики. Зачем? Она и так всё запомнила. Каждую складочку на шёлке, каждую букву на чеке, каждый сладкий ноток духов, который она теперь, кажется, чувствовала даже сквозь картон.
В десять утра проснулась Алиса. Пришла на кухню сонная, забралась к матери на колени.
Мам, а папа сегодня дома?
Не знаю, милая. Наверное, поедет по делам.
А мы пойдём гулять?
Обязательно пойдём. В парк сходим, на карусели.
Алиса обрадовалась, слезла с колен и убежала умываться. Надежда смотрела на неё и думала: что будет с ней, если мы разведёмся? Как объяснить? Как делить квартиру, вещи, эту жизнь?
В двенадцать часов Сергей выполз из зала. Прошёл на кухню, молча налил себе кофе, сел напротив. Надежда смотрела в окно.
Надь, сказал он вдруг.
Она повернулась.
Давай не будем ссориться. Ну дурак я, не надо было врать про маму. Просто испугался, что ты не так поймёшь.
А как надо понимать? спросила Надежда тихо.
Ну, есть у меня друг. Колька, с новой работы. Он попросил помочь с подарком для девушки. Баб своих не понимает, вот я и съездил, выбрал. А коробку к нам поставил, чтоб Колька не спалился перед женой. Он у нас перехватить хотел, да не успел.
Надежда смотрела на мужа. Он говорил складно, даже слишком. Смотрел прямо, не отводил глаз. Хороший актёр, подумала она. За десять лет я и не знала, что он такой хороший актёр.
А духи? спросила она. Тоже для Колькиной девушки?
Ну да. Всё вместе.
А почему коробка из-под твоих ботинок?
Сергей запнулся ровно на секунду.
Ботинки выкинул, коробка пустая была, вот Колька и сунул туда. Не тащить же ему в пакете, помялось бы.
Надежда кивнула. Логично. Почти логично.
А серьги?
Серёжки отдельно лежали? он сделал удивлённое лицо. Я и не заметил. Может, Колька положил. Да какая разница, Надь? Ну выпили бы мы с тобой вчера, поговорили, а ты сразу в штыки.
Он встал, подошёл к ней, попытался обнять за плечи. Надежда напряглась, но не отстранилась.
Я сегодня на объект съезжу, часа на два, а вечером вместе поужинаем? Алиску в кино сводим? предложил он.
Хорошо, ответила она.
Сергей чмокнул её в макушку и ушёл собираться. Надежда сидела не двигаясь. Она не верила ни одному его слову. Но что она могла сделать? Устроить скандал без прямых доказательств? Выгнать его? А если она ошибается? Если действительно Колька?
В три часа дня, когда Сергей уехал на свой объект, а Алиса смотрела мультики, зазвонил телефон. Надежда глянула на экран: Оксана. Золовка. Сестра Сергея.
Она вздохнула и взяла трубку.
Слушаю.
Надька, привет, раздался противный, гнусавый голос. Ты чего брату моему нервы треплешь?
Надежда опешила. Вот так, без здрасьте, сразу в атаку.
Я? переспросила она.
А кто? Он вчера приехал злой как чёрт, мама аж валерьянку пила. Говорит, ты опять с проверками лезешь. Надь, ты пойми, мужику нужна свобода. Он устаёт, пашет на вашу семью, а ты со своими бабскими вопросами: где был, что нюхал, чьи трусы в кармане.
Оксана, а тебе не кажется, что это не твоё дело? спокойно спросила Надежда.
Как это не моё? Это мой брат! Оксана аж задохнулась от возмущения. Я его с детства знаю. Если он говорит, что был на работе, значит на работе. А если ты такая умная нашла какое-то платье, так может это он тебе сюрприз готовил, а ты своими ручонками всё испортила?
Надежда усмехнулась. Вот это поворот. Теперь она же и виновата.
Оксана, передай своей маме, что её сын, возможно, завёл любовницу. И пусть она радуется, если хочет. А в мою семью не лезь.
Дура ты, Надька! заорала трубка. Серега тебя из грязи вытащил, женился на тебе, квартиру вам родители помогли купить, а ты... Да он от тебя уйдёт, будешь знать! Кто ты без него? Нищая бухгалтерша с ребёнком!
Надежда почувствовала, как кровь прилила к лицу. Из грязи вытащил. Она работала бухгалтером, когда они познакомились, и работает до сих пор. Да, Сергей стал зарабатывать больше, но и её труд никто не отменял. Она вела дом, готовила, убирала, растила дочь. Квартиру покупали вместе, в ипотеку, которую платили пополам.
Он уйдёт, если я его выгоню, ответила она холодно. А пока до свидания, Оксана. Мне некогда.
Она сбросила вызов. Руки дрожали. На глазах выступили слёзы, но она сдержалась, закусила губу. Нельзя плакать. Не перед ними.
Весь оставшийся день она ходила сама не своя. Гуляла с Алисой в парке, сидела на лавочке, смотрела на детей, а перед глазами стояла коробка с красным платьем. И голос Оксаны: из грязи вытащил.
Вечером вернулся Сергей. Привёз пиццу, торт, был весел и ласков. Смотрел на Надежду, улыбался, шутил с дочкой. Идеальный муж. Идеальный отец.
Алиса быстро наелась и убежала в свою комнату играть. Сергей подошёл к Надежде, обнял со спины, поцеловал в шею.
Ну что, бука, прошло? шепнул он.
Она закрыла глаза. От него пахло бензином, улицей и чем-то ещё. Тем самым? Или показалось?
Прошло, ответила она.
Вечером они легли в спальню. Впервые за двое суток вместе. Сергей притянул её к себе, начал целовать. Надежда старалась не думать, просто закрыла глаза и представляла, что ничего не было. Ни коробки, ни духов, ни звонка Оксаны.
Но когда он уснул, она долго лежала с открытыми глазами. Часа в два ночи Сергей заворочался, перевернулся на спину, и вдруг его рука сама собой потянулась к тумбочке. Он нащупал телефон, глянул на экран, потом начал что-то печатать. Надежда прикрыла глаза, дышала ровно, делая вид, что спит.
Он написал сообщение. Через минуту телефон тихо звякнул ответом. Сергей глянул, усмехнулся, положил телефон обратно и через пять минут засопел.
Надежда замерла. Сердце колотилось так громко, что казалось, разбудит весь дом.
Она не спала до утра. А утром, когда Сергей ушёл в душ, она взяла его телефон. Пароля не было, он никогда не ставил пароль, потому что нечего скрывать, говорил он.
Она открыла сообщения. Сверху был диалог с контактом Кристина. Последнее сообщение от неё: Сладких снов, мой хороший. Целую. А его ответ, отправленный в 2:15: И тебе. Скучаю.
Надежда перечитала это два раза. Потом положила телефон на место и пошла на кухню варить кофе.
Всё встало на свои места. Никакого Кольки. Никакого подарка для мамы. Никакой ошибки.
Была Кристина.
И этой Кристине он желал сладких снов, пока его законная жена лежала рядом и притворялась спящей.
Понедельник начался как обычно. Будильник, тёплый бок дочки, которая прибежала под одеяло на пять минут, запах кофе из кухни. Сергей уже ушёл на работу, сказал, что с утра планерка. Надежда сидела за столом, смотрела, как Алиса ест кашу, и думала о том, что теперь каждое утро будет начинаться с мысли о Кристине.
Она отвезла дочку в школу, потом поехала на свою работу. Сидела в офисе, смотрела в монитор, и цифры расплывались перед глазами. В голове крутился только один вопрос: кто она? Как выглядит? Сколько ей лет? Где они познакомились?
В обед она не выдержала. Набрала Сергея.
Сереж, привет. Ты сегодня во сколько?
Привет. Не знаю, объект загружен. Может, к девяти освобожусь. А что?
Ничего, спросила просто.
Она положила трубку и поняла: врать он будет до последнего. Значит, надо действовать самой.
Надежда отпросилась с работы пораньше, сказала, что дочка заболела. Начальница женщина, понимающая, отпустила без вопросов. В четыре часа дня Надежда уже сидела в своей старенькой Киа напротив офиса мужа. Место она знала хорошо, сто раз заезжала сюда, когда Сергей забывал обед или документы.
Офис находился в трёхэтажном здании на окраине города. Парковка маленькая, машин немного. Надежда припарковалась в тени, опустила солнцезащитный козырёк и стала ждать.
Время тянулось бесконечно. Она смотрела на часы каждые пять минут. В пять пятнадцать из дверей вышел Сергей. Один. Сел в машину и поехал. Надежда завела мотор и пристроилась следом.
Он ехал не в сторону дома. Свернул на проспект, потом в спальный район, к новостройкам. Надежда держалась на расстоянии, боялась потерять, но и боялась, что он заметит. Сердце колотилось где-то в горле.
Сергей остановился у дома номер пятнадцать по улице Строителей. Вышел из машины, закурил, прислонившись к капоту. Надежда припарковалась за углом, заглушила мотор и смотрела в зеркало заднего вида.
Минут через пять из подъезда вышла девушка. Молоденькая, лет двадцати пяти, не больше. Светлые волосы собраны в высокий хвост, короткая джинсовая куртка, узкие джинсы, белые кроссовки. Она подбежала к Сергею, чмокнула его в щёку, что-то защебетала. Сергей улыбнулся, открыл перед ней дверь машины, помог сесть.
Надежда смотрела и не верила своим глазам. Она ожидала увидеть вульгарную девицу с накладными ресницами и глубоким декольте. А увидела обычную девчонку, симпатичную, свеженькую, похожую на старшеклассницу.
Она поехала за ними. Они доехали до торгового центра на окраине. Сергей припарковался, они вышли, взявшись за руки, и направились ко входу. Надежда подождала минуту, потом вышла из машины, надела тёмные очки и зашла следом.
В торговом центре было людно. Она потеряла их из виду, заметалась между магазинами, потом поднялась на второй этаж и увидела. Они сидели в фуд-корте, у окна. Сергей с подносом ставил перед девушкой поднос с едой. Девушка что-то весело говорила, трогала его за руку. Сергей смотрел на неё с таким обожанием, с каким не смотрел на Надежду уже много лет.
Надежда села за столик в другом конце зала, за большой колонной. Заказала кофе, который не хотела пить, и смотрела. Они ели, смеялись, разговаривали. Девушка кормила его с вилки, он целовал её в щёку. Как подростки. Как влюблённые.
В какой-то момент Надежда не выдержала. Достала телефон, включила камеру, приблизила, насколько могла, и сняла видео. Короткое, всего несколько секунд, но достаточно, чтобы было видно лица. Сергей обнимает девушку, она смеётся, кладёт голову ему на плечо.
Надежда убрала телефон и почувствовала, что её тошнит. Прямо здесь, в этом торговом центре, среди людей, которые жуют бургеры и пьют колу, её жизнь развалилась на куски.
Она вышла из-за колонны, прошла мимо их столика. Быстро, почти бегом, чтобы не встретиться взглядом. Сергей даже не обернулся. Он был занят. Своей Кристиной.
Надежда выскочила на улицу, вдохнула холодный воздух, прислонилась к стене. Слёзы текли сами собой. Она вытирала их рукавом, но они текли снова. Какая-то женщина с ребёнком прошла мимо, покосилась, но ничего не сказала.
Надежда села в машину и долго сидела, глядя в одну точку. Потом завела мотор и поехала домой.
Дома было пусто. Алиса ещё у бабушки, Надежда попросила свекровь забрать её после школы, сказала, что занята на работе. Теперь она радовалась этой пустоте. Можно было лечь на диван, уткнуться лицом в подушку и завыть в голос. Что она и сделала.
В девять вечера пришёл Сергей. Весёлый, довольный, пахнущий её духами.
Надь, ты чего не звонила? спросил он, заходя на кухню.
Устала, ответила она, не поворачиваясь.
Я тоже устал, зверски. На объекте чуть крыша не поехала.
Надежда молчала. Он подошёл, чмокнул её в макушку.
Ужинать будешь?
Я поел в городе.
В городе, повторила она.
Ну да, с мужиками заехали в кафешку перекусить.
Надежда медленно повернулась и посмотрела на него. Прямо в глаза.
С мужиками, значит.
Сергей замер. Что-то в её голосе его насторожило.
А что?
Ничего. Просто я сегодня тоже в городе была. В торговом центре. На Строителей.
Он побледнел. Сразу, моментально.
В фуд-корте сидела. Кофе пила, сказала Надежда тихо. Интересно, а с какими мужиками ты там ел? С той блондинкой в джинсовой куртке?
Сергей открыл рот, закрыл, снова открыл.
Надя, это не то, что ты думаешь.
Правда? А что я думаю?
Это Колькина девушка. Ну, я тебе говорил. Они поссорились, она плакала, он попросил меня с ней поговорить, успокоить. Чисто по-дружески.
Надежда рассмеялась. Истерично, громко, некрасиво.
По-дружески? Вы там ели с одной вилки, она тебя целовала в щёку, ты её обнимал. Это по-дружески?
Сергей шагнул к ней.
Надя, послушай...
Нет, это ты послушай. Я видела. Своими глазами. Я за вами ехала от твоего офиса. Я видела, как ты за ней заехал, как вы целовались у подъезда, как ты на неё смотрел. Ты на меня так уже лет пять не смотришь.
Она встала, подошла к нему вплотную.
Как её зовут? Кристина, да?
Он вздрогнул.
Ты в моём телефоне лазила?
А ты мне изменяешь. Я думаю, мы квиты.
Сергей сжал кулаки, лицо перекосилось.
Ты не понимаешь, Надя. У нас с тобой всё... Мы как соседи. Ты вечно уставшая, вечно с претензиями, вечно в этом своём халате. А она... она живая, весёлая, она меня понимает.
Она меня понимает, передразнила Надежда. А я тебя десять лет не понимала, да? Я с тобой ипотеку платила, я твоего ребёнка растила, я тебе спину лечила, когда ты на стройке сорвался, я ночами не спала, когда у тебя бизнес прогорел. И теперь ты говоришь, что я тебя не понимаю?
Она замолчала, перевела дыхание. В горле стоял ком.
Знаешь что, Серёжа. Ты можешь делать что хочешь. Можешь идти к своей Кристине. Но знай: если ты сейчас выйдешь за эту дверь, обратно я тебя не пущу.
Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом развернулся и пошёл в прихожую. Надежда думала, что он остановится, вернётся. Но он надел куртку и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Она стояла посреди кухни и слушала, как затихают шаги в подъезде. Потом села на пол, прямо на линолеум, и заплакала. В этот раз громко, в голос, не стесняясь.
Через час позвонила свекровь.
Надя, Алису когда забирать? Она спать хочет.
Завтра, Нина Петровна. Пусть у вас переночует. Я приеду утром.
Что случилось? голос свекрови стал подозрительным.
Всё нормально. Просто устала. Спокойной ночи.
Она сбросила вызов и легла на диван. Телефон молчал. Сергей не писал и не звонил.
В два часа ночи она проснулась от того, что кто-то трогает дверь. Входную. Дёргает ручку. Надежда замерла, прислушалась. Шаги за дверью, потом тишина, потом снова шорох.
Она тихо встала, подошла к двери, посмотрела в глазок. На лестничной клетке горел свет. Никого. Только приоткрыта дверь мусоропровода.
Надежда постояла, прислушиваясь. Сердце колотилось. Потом пошла на кухню, выпила воды. Успокоилась. Решила, что показалось.
Утром, когда она выходила из подъезда за Алисой, её окликнула соседка тётя Маша из квартиры напротив.
Наденька, милая, ты вчера поздно легла?
Около двух, тёть Маш. А что?
Да я вчера мусор выносила, часов в одиннадцать. Иду обратно, а у вашей двери девушка стоит. Молоденькая, светленькая, в курточке джинсовой. Стоит, в глазок заглядывает, ручку трогает. Я спросила: вы к кому? А она дёрнулась, говорит: квартира продаётся, я смотреть пришла. А я знаю, что у вас не продаётся. Наденька, будь осторожна.
Надежда похолодела.
Спасибо, тёть Маш.
Она вышла на улицу, села в машину, и только тут до неё дошло. Кристина знает, где они живут. Кристина приходила ночью. Кристина трогала их дверь.
Надежда набрала Сергея. Телефон был выключен. Она набрала снова. Выключен.
Тогда она поехала к свекрови, забрала дочку, привезла домой и закрыла дверь на все замки.
Война началась.
Утро после ухода Сергея выдалось серым и холодным. Надежда проснулась на диване, даже не раздеваясь, укрытая пледом, который пахла им. Она села, посмотрела на часы. Половина седьмого. Алису надо забирать у свекрови.
Она встала, умылась ледяной водой, посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза, опухшие веки, серое лицо. Красавица. Неудивительно, что муж нашёл другую.
Она оделась, вышла из дома. На лестничной клетке оглянулась на дверь. Вспомнила слова тёти Маши. Кристина приходила. Стояла здесь, трогала их дверь. Надежда поёжилась и быстро спустилась вниз.
Свекровь жила в соседнем районе, в старой хрущёвке, которую они с Сергеем помогали ремонтировать три года назад. Надежда припарковалась во дворе, поднялась на третий этаж, позвонила.
Дверь открыла Нина Петровна. Худая, высокая, с идеальной укладкой, хотя было всего семь утра. Она окинула Надежду цепким взглядом и посторонилась.
Заходи. Алиса ещё спит.
Надежда прошла в маленькую прихожую, разулась.
Кофе будешь? спросила свекровь, и в её голосе Надежде послышалась насмешка.
Нет, спасибо. Я забрать пришла. Спасибо, что пустили переночевать.
Нина Петровна прищурилась.
Что случилось? Серёжа звонил ночью, сказал, что у тебя останется. Я не поняла. Вы поссорились?
Надежда вздохнула. Говорить не хотелось, но и молчать было глупо.
Поссорились, да.
Из-за чего?
Из-за его любовницы, Нина Петровна.
Свекровь замерла. На лице сначала отразилось удивление, потом оно сменилось чем-то другим. Чем-то похожим на злорадство.
А ты уверена?
Я своими глазами видела. И не только глазами.
Нина Петровна прошла на кухню, жестом пригласила Надежду следовать за ней. Села за стол, сложила руки.
Рассказывай.
Надежда рассказала. Всё. Про коробку, про слежку, про торговый центр, про то, как Сергей ушёл ночью. Нина Петровна слушала молча, только брови её поднимались всё выше.
И что теперь? спросила она, когда Надежда замолчала.
Не знаю. Развод, наверное.
Развод? Нина Петровна покачала головой. Глупости. Мужики гуляют, это нормально. Перебесится и вернётся. Ты главное не скандаль, не выгоняй. Приползёт сам.
Надежда смотрела на свекровь и не верила своим ушам.
Нормально? Он мне изменяет, а вы говорите нормально?
А ты думала, он монах? Все мужики гуляют. Мой покойник тоже гулял. Я терпела. И ты потерпишь. У вас ипотека, ребёнок. Куда ты пойдёшь?
Надежда встала. Внутри всё кипело.
Я пойду будить Алису. Спасибо за ночлег.
Нина Петровна только рукой махнула.
Как знаешь. Но потом не жалуйся.
Алису Надежда забрала и отвезла домой. По дороге молчала, слушала болтовню дочки про бабушкины блины и старого кота, который живёт у свекрови. Дома накормила Алису завтраком, включила ей мультики и села за телефон.
Надо было что-то решать. Просто сидеть и ждать, пока муж нагуляется, она не собиралась.
В десять утра позвонила Оксана. Надежда посмотрела на экран, хотела сбросить, но потом подумала и взяла трубку.
Слушаю.
Надька, привет. Ты дома? спросила золовка. Голос у неё был сладкий, приторный, как те духи.
Дома. А что?
Мы приедем. Поговорить надо.
Кто мы?
Я, мама и Серёжа. Разговор есть.
Надежда помолчала. Представила эту картину: они втроём навалятся и будут её воспитывать.
Приезжайте, ответила она коротко и сбросила вызов.
Алису надо было увести. Она позвонила своей маме, Валентине Ивановне, которая жила в частном доме на окраине.
Мам, забери Алису на пару часов. У меня тут дела.
Что случилось? голос матери сразу стал тревожным.
Потом расскажу. Просто забери, пожалуйста.
Через полчаса мама приехала. Высокая, седая, с добрыми глазами, она сразу всё поняла. Обняла Надежду, поцеловала в макушку.
Держись, дочка. Я с ней погуляю. А ты звони, если что.
Они ушли. Надежда осталась одна. Села на кухне, налила себе чай, хотя пить не хотелось. Стала ждать.
Ждать пришлось недолго. В начале двенадцатого в дверь позвонили. Надежда открыла. На пороге стояли все трое. Сергей, Нина Петровна и Оксана. Сергей выглядел помятым, под глазами синяки, но вид имел наглый. Нина Петровна была при параде, в пальто и платке. Оксана, толстая, крашеная блондинка, смотрела на Надежду с победной улыбкой.
Проходите, сказала Надежда и пошла на кухню.
Они прошли, расселись. Сергей сел напротив, свекровь и золовка по бокам, как конвой.
Ну, давай поговорим, начала Нина Петровна. Ты тут, Надя, скандалы закатываешь, мужа из дома выгоняешь.
Я его не выгоняла. Он сам ушёл, ответила Надежда ровно.
Сам ушёл, потому что ты ему житья не даёшь, встряла Оксана. Всё вынюхиваешь, выслеживаешь. Нормальный мужик от такой жены сбежит.
Оксана, замолчи, сказала Надежда тихо. Не лезь, куда не просят.
Это ты не лезь, вмешалась свекровь. Мы его семья. И мы пришли тебе сказать: успокойся. Серёжа вернётся домой. Ты его примешь и будешь молчать. А эту девушку, Кристину, он оставит. Сам сказал.
Надежда посмотрела на Сергея. Он сидел, опустив глаза, и молчал.
Сам сказал? переспросила она. Серёжа, посмотри на меня.
Он поднял глаза. Взгляд был пустой, уставший.
Надь, давай правда забудем. Ну было, было. Перебесился. Я домой хочу.
Надежда рассмеялась. Нервно, истерично.
Домой он хочет. А ночью ты где был? У неё?
Молчание.
У неё, да? Продолжала Надежда. Спал с ней, а теперь пришёл с мамой и сестрой, чтобы они тебя прикрыли?
Не смей так говорить, Нина Петровна повысила голос. Мы пришли по-хорошему. Ты должна понять: мужик есть мужик. Сделает дело и вернётся. Твоё дело детей растить и дом вести.
А моё дело терпеть? спросила Надежда. Десять лет я терпела. Я пахала на эту семью. Я ипотеку платила, я ребёнка рожала, я ночи не спала. А теперь вы мне говорите, что я должна терпеть ещё и его шлюх?
Оксана вскочила.
Ты кого шлюхой называешь? Кристина порядочная девушка! Она в салоне красоты работает, между прочим. А ты... ты бухгалтерша плюгавая, в халате вечно ходишь. Неудивительно, что Серёга налево пошёл.
Надежда встала тоже.
Вон из моего дома. Все трое.
Не ори, Нина Петровна стукнула ладонью по столу. Мы не уйдём, пока не договоримся. Квартира, между прочим, не твоя личная. Она совместная. И если ты будешь упрямиться, мы подадим на раздел. Серёжа зарабатывает больше, ему и останется.
Надежда смотрела на свекровь и видела перед собой врага. Чужого, злого, беспощадного врага.
Раздел? тихо спросила она. Вы хотите квартиру делить? А Алиса? Где Алиса будет жить?
Алиса пусть с тобой живёт, подал голос Сергей. Я не против. Буду алименты платить. Но хату пополам. Или ты выкупаешь мою долю, или продаём.
Надежда села. Ноги подкосились. Она смотрела на мужа, с которым прожила десять лет, и не узнавала его. Чужой человек. Совсем чужой.
Вы всё уже решили, да? спросила она тихо. Без меня. Собрались и решили.
А что с тобой решать? Оксана усмехнулась. Ты же ничего не понимаешь. Думаешь, Серёга к тебе вернётся, и всё будет как раньше? Не будет. Либо ты принимаешь правила игры, либо мы забираем половину.
В этот момент у Надежды зазвонил телефон. Она глянула на экран. Незнакомый номер. Сбросила. Телефон зазвонил снова. Тот же номер.
Возьми трубку, вдруг важное, сказала Нина Петровна с издёвкой.
Надежда взяла.
Алло.
Здравствуйте, Надежда. Вас беспокоит Кристина.
Надежда замерла. Сердце пропустило удар.
Слушаю.
Я знаю, что у вас там сейчас семейный совет. И знаю, что Серёжа обещает вам вернуться. Но вы не верьте. Он меня любит. И я от него не откажусь. А вы... вы просто привычка. Старая, надоевшая привычка.
Надежда слушала и смотрела на Сергея. Он сидел, не понимая, кто звонит, но чувствовал, что что-то не так.
Кристина, да? спросила Надежда в трубку.
Да, это я.
Хочешь с ним поговорить? Он тут, рядом сидит.
Надежда протянула телефон Сергею.
Это тебя. Твоя любовница.
Сергей побледнел, взял трубку.
Крис? Ты чего? В смысле? Сказал он. Потом замолчал, слушал. Лицо его менялось. Сначала растерянность, потом злость.
Да подожди ты, зашипел он в трубку. Я сам разберусь. Не надо никуда приезжать.
Но Кристина, видимо, уже сбросила. Сергей отдал телефон Надежде и вскочил.
Она едет сюда.
Кто? спросила Нина Петровна.
Кристина. Сказала, что хочет лично познакомиться.
Оксана аж подпрыгнула на стуле.
Ой, мамочки, сейчас посмотрим на эту королеву.
Надежда закрыла глаза. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Цирк. Настоящий цирк.
Через десять минут в дверь позвонили. Надежда пошла открывать. На пороге стояла Кристина. Та самая девушка из торгового центра. Вблизи она оказалась ещё моложе. Лет двадцать три, не больше. Худенькая, симпатичная, с большими голубыми глазами и пухлыми губами. Одета дорого и модно.
Можно войти? спросила она с вызовом.
Заходи, раз пришла, ответила Надежда и посторонилась.
Кристина прошла на кухню. Все уставились на неё. Сергей вскочил, заметался.
Крис, зачем ты приехала?
Познакомиться с твоей семьёй, ответила она спокойно. Здравствуйте, Нина Петровна. Оксана. А вы, наверное, Надежда. Очень приятно.
Она протянула руку. Надежда не взяла.
Садись, раз пришла, сказала она. Чай будешь?
Не откажусь.
Надежда налила ей чай. Села напротив. Все молчали. Ситуация была абсурдная.
Нина Петровна пришла в себя первой.
Ну, рассказывай, девушка. Кто такая? Чем дышишь?
Кристина улыбнулась, поправила волосы.
Я стилист. В салоне красоты работаю. С Серёжей мы познакомились полгода назад. Он приходил ко мне стричься.
Стричься, хмыкнула Оксана. Понятно.
Мы полюбили друг друга, продолжала Кристина, глядя прямо на Надежду. Я понимаю, вам больно. Но чувства не выбирают. Он хочет быть со мной. А вы держите его только из жалости.
Из жалости? переспросила Надежда. Я его из жалости держу? Да я с ним десять лет прожила. Я ему сына родила...
Дочь, поправила Кристина. У вас дочь.
Надежда сжала кулаки.
Какая разница. Я ему жизнь отдала. А ты пришла и хочешь всё разрушить за полгода?
Кристина пожала плечами.
Он сам разрушил. Я просто оказалась рядом.
Сергей сидел как на иголках, переводил взгляд с одной на другую.
Слушайте, давайте спокойно...
Заткнись, сказала Надежда. Ты уже наговорил.
Она встала, подошла к окну, повернулась спиной ко всем. Внутри всё кипело, но слёз не было. Кончились слёзы.
Значит так, сказала она, не оборачиваясь. Вы все сейчас уйдёте. И ты, Сергей, и ты, Кристина, и вы, уважаемые родственники. А завтра я подам на развод. И на раздел имущества. И на алименты. И посмотрим, кому что достанется.
Ты ничего не получишь, вскочила Оксана. Сережа зарабатывает...
Он зарабатывает, но квартира куплена в браке, перебила Надежда. Имею право на половину. И на компенсацию, если докажу, что он тратил семейные деньги на любовницу. А у меня есть чеки, Серёжа. Помнишь, в коробке лежали? Я их сохранила.
Сергей побледнел.
Ты не посмеешь.
Посмею.
Кристина встала, взяла сумочку.
Ну и пожалуйста. Серёжа, пойдём. Нечего тут сидеть. Она всё равно ничего не докажет.
Она вышла из кухни. Сергей замешкался, посмотрел на мать, на сестру, на Надежду. Потом пошёл за ней.
Нина Петровна и Оксана переглянулись. Оксана хотела что-то сказать, но свекровь её остановила.
Уходим, сказала она. С тобой, Надя, мы ещё поговорим. Но потом.
Они ушли. Дверь захлопнулась.
Надежда стояла у окна и смотрела во двор. Через пять минут из подъезда вышли Сергей и Кристина. Она что-то говорила ему, махала руками. Он обнял её за плечи, и они пошли к машине. К его машине. К их машине, которую они с Надеждой покупали вместе.
Она смотрела, как они садятся, как Кристина чмокает его в щёку, как машина выезжает со двора.
И вдруг ей стало легко. Странно, но легко. Будто гора с плеч.
Она отошла от окна, села за стол, допила холодный чай. Потом набрала номер матери.
Мам, привет. Алиса как?
Нормально, дочка. В огороде копается. А ты как?
Я нормально. Можно я к вам вечером приеду?
Приезжай, конечно. Ждём.
Надежда положила трубку, достала блокнот и ручку. И начала писать. Пункт за пунктом: что нужно сделать завтра. Сходить к адвокату. Собрать документы. Найти все чеки. Поговорить с банком об ипотеке.
Война только начиналась. Но теперь она знала, что будет воевать. Не за него. За себя. И за дочку.
Месяц после того семейного совета пролетел как один день. Надежда жила на автомате. Утром отводила Алису в школу, ехала на работу, вечером забирала дочку, делала с ней уроки, укладывала спать, а потом садилась за документы.
Она нашла адвоката через подругу. Женщина лет сорока, строгая, с короткой стрижкой и острым взглядом. Елена Владимировна. Приняла Надежду в своём маленьком кабинете в центре города, выслушала, покивала.
Чеки сохранили? спросила она.
Да. И коробку, и платье, и духи, и чек на серьги.
Скрины переписки? Она же вам звонила, Кристина эта?
Звонила. Но я не записывала.
Запишутся показания свидетелей. Соседка, которая видела, как она дверь трогала, подтвердит? спросила адвокат.
Тётя Маша? Подтвердит. Она женщина принципиальная, врать не будет.
Елена Владимировна сделала пометки в блокноте.
Значит так. У нас есть основания требовать компенсацию за нецелевое расходование совместных средств. Подарки любовнице за счёт семьи это нецелевое расходование. Плюс алименты, плюс раздел имущества. Квартира в ипотеке, да?
Да. Но платим мы её вместе. Вернее, платили.
Значит, будете делить обязательства. Либо он выплачивает вам долю, либо продаёте и делите деньги. Но суд может встать на вашу сторону, если докажете, что он ушёл из семьи и оставил вас с ребёнком.
Надежда кивнула. Голова шла кругом от юридических терминов.
Сколько это будет длиться? спросила она.
Месяцы. Может, полгода. Главное не сдаваться.
Надежда не сдавалась.
Сергей за это время позвонил три раза. Первый раз через неделю после того скандала.
Надь, привет. Как вы там? спросил он в трубку.
Нормально. Алиса болела, но уже выздоровела.
Я соскучился.
Надежда промолчала.
Может, встретимся? Поговорим?
О встрече договаривайся с моим адвокатом, ответила она и положила трубку.
Второй звонок был через две недели. Сергей просил денег. Сказал, что Кристина выгнала его, что он живёт у друзей, что ему не на что купить еду.
Ты серьёзно? спросила Надежда. Ты звонишь бывшей жене просить деньги, потому что любовница тебя выставила?
Надь, ну ты же понимаешь...
Я понимаю только то, что алименты на ребёнка ты ещё не перевёл ни копейки. Так что извини.
Третий звонок был в начале декабря. Сергей плакал. Честно, по-настоящему плакал в трубку.
Надя, прости меня, дурака. Она стерва оказалась. Я всё понял. Я хочу вернуться. Давай всё забудем? Ради Алисы?
Надежда слушала и чувствовала пустоту. Ни злости, ни жалости, ни любви. Пустота.
Ты не вернёшься, Серёжа, сказала она спокойно. И дело не в Кристине. Дело в тебе. Ты предал. Предал нашу семью, нашу дочь, нашу жизнь. Это не забывается.
Надь, ну дай мне шанс...
Шанс был. Десять лет. Ты им не воспользовался.
Она сбросила вызов и занесла номер в чёрный список.
Свекровь и Оксана тоже не молчали. Нина Петровна названивала каждую неделю. То ругалась, то плакала, то угрожала.
Ты хочешь внучку без отца оставить? кричала она в трубку.
Отец сам себя оставил, отвечала Надежда.
Серёжа без жилья останется! Ты его на улицу выгоняешь!
Пусть к Кристине идёт. Или к вам. У вас трёшка, места много.
Оксана писала в мессенджере гадости. Надежда не читала, просто блокировала и удаляла.
В середине декабря пришла повестка в суд. Назначили предварительное слушание на январь.
Новый год Надежда встречала с мамой и дочкой. Сидели за небольшим столом, смотрели телевизор, ели оливье. Алиса радовалась подаркам, бегала вокруг ёлки. Надежда смотрела на дочь и думала, что всё будет хорошо. Как-нибудь, но будет.
В десять вечера пришло сообщение с незнакомого номера. Надежда открыла. Там была фотография. Сергей и Кристина. Свежие, видимо, сегодняшние. Стоят у ёлки, обнимаются, улыбаются. Подпись: А ты верила его слезам? Дура.
Надежда усмехнулась, удалила сообщение и заблокировала номер. Пусть живут как знают. Ей не жалко.
В середине января состоялся суд.
Надежда пришла за час. Оделась строго: чёрная юбка, серая блузка, волосы собрала в пучок. Адвокат Елена Владимировна встретила её у дверей, подбодрила.
Не бойтесь. Главное говорите правду и не нервничайте.
В зал заседаний они вошли вместе. Надежда села на скамью, огляделась. Сергей уже был тут. Сидел с адвокатом, пожилым мужчиной в очках. Кристины не было. Зато были Нина Петровна и Оксана. Сидели на заднем ряду, смотрели на Надежду волками.
Судья женщина лет пятидесяти, уставшая, с очками на носу, открыла заседание.
Слушается дело о разводе и разделе имущества между супругами Надеждой и Сергеем Кравцовыми.
Слово предоставили Надежде. Елена Владимировна говорила чётко, по бумажке. Перечислила всё: измена, нецелевое расходование средств, визиты любовницы к дому, угрозы со стороны родственников. Представила чеки, скрины переписок, распечатки звонков.
Сергей дёргался, пытался перебивать, но судья его осадила.
Подождите, ваша очередь будет.
Потом слово дали Сергею. Его адвокат встал, поправил очки.
Уважаемый суд, моя доверительница, то есть мой доверитель, простите, Сергей Кравцов, не отрицает факта супружеской измены. Но просит учесть, что семейная жизнь дала трещину по вине обеих сторон. Истица не уделяла должного внимания супругу, не следила за собой, устраивала скандалы...
Елена Владимировна вскочила.
Возражаю! Это не имеет отношения к разделу имущества. Личные качества сторон не являются предметом рассмотрения в данном вопросе.
Судья кивнула.
Принимается. Продолжайте по существу.
Адвокат Сергея продолжил:
Мы настаиваем на равном разделе имущества. Квартира приобретена в браке, ипотека выплачивалась из совместного бюджета. Сергей Кравцов имеет право на половину.
А как насчёт алиментов? спросила судья.
Алименты он готов платить в установленном законом размере. Но просит учесть, что его доход в последнее время снизился.
Судья вызвала свидетелей. Первой вызвали Нину Петровну.
Свидетельница, расскажите, что вам известно о семейной жизни вашего сына и его супруги.
Нина Петровна вышла вперёд, приложила руку к груди.
Ох, ваша честь, это такая трагедия. Сын мой, Серёженька, он душка, он семьянин хороший. А эта... Надежда... она его пилила постоянно. Никакого покоя. Он от неё и сбежал. Конечно, измена это грех, но она сама довела.
Свидетельница, ближе к делу, остановила её судья.
А дело такое: Надежда мужа не уважала, дома не убирала, готовила плохо. Я приходила, видела. А сама знаете какая? В халате вечно ходит, за собой не следит. Где ж тут мужа удержать?
Елена Владимировна встала.
Вопрос свидетельнице. Вы часто бывали в доме сына?
Ну, приходила, конечно. Мать как же без присмотра.
А ночевали там? Жили с ними?
Нет, не жила.
Так откуда вам знать, как Надежда готовит и убирает, если вы там только в гости заходили?
Нина Петровна смешалась.
Ну, я видела...
Видели разово. Этого недостаточно для характеристики. Спасибо, свидетельница, можете сесть.
Потом вызвали Оксану. Та вышла, надутая, важная.
Свидетельница, что вы можете сказать по делу?
А то и скажу, что Надежда сама во всём виновата. Она брата моего из дома выгнала, вещи его на лестницу выкинула. Она Кристине угрожала, говорила, что убьёт. У неё психика нездоровая.
Надежда ахнула. Елена Владимировна сжала её руку.
Можете подтвердить факт угроз? спросила судья.
Ну, мне Кристина говорила.
Свидетельница, суд рассматривает факты, а не слухи. У вас есть доказательства?
Оксана замялась.
Нет, но Кристина не врала бы...
Спасибо, садитесь.
Потом вызвали тётю Машу. Соседка пришла в лучшем платье, с брошкой на груди, важная, как на параде.
Расскажите, что вам известно.
Тётя Маша степенно поведала, как видела Кристину у двери, как та заглядывала в глазок, как дёргала ручку, а потом соврала про продажу квартиры. Рассказала про поздний визит, про шорохи за дверью.
Я человек пожилой, плохо сплю. Всё слышу. Она там ходила, в двенадцатом часу. Я даже испугалась, думала, воры.
Спасибо, свидетельница.
Судья сделала пометки. Потом посмотрела на стороны.
У сторон есть что добавить?
Надежда подняла руку.
Можно мне сказать?
Говорите.
Надежда встала. Посмотрела на Сергея, на свекровь, на золовку.
Я хочу, чтобы суд понял одну вещь. Я не идеальная жена. Может, я и в халате ходила, и не красилась каждый день. Я работала, растила ребёнка, тянула этот дом. Я думала, что мы семья, что мы вместе. А он... он просто использовал меня как удобную, бесплатную домработницу. А когда нашёл помоложе, выкинул как ненужную вещь. И теперь его мать и сестра приходят сюда и поливают меня грязью. Я не прошу у суда жалости. Я прошу справедливости. Для себя и для моей дочери.
Она села. В зале стало тихо. Сергей смотрел в пол. Оксана открыла рот, хотела что-то сказать, но судья её опередила.
Спасибо. Суд удаляется для вынесения решения.
Ждали сорок минут. Надежда сидела на скамье, сжимая в руках платок. Мама держала её за руку. Алису оставили дома с подругой, чтобы не травмировать.
Когда судья вернулась, все встали.
Решением суда брак между Кравцовым Сергеем и Кравцовой Надеждой расторгнуть. Квартиру, приобретённую в ипотеку, оставить в собственности Кравцовой Надежды с учётом того, что с ней остаётся несовершеннолетний ребёнок. Кравцов Сергей обязан выплачивать алименты в размере двадцати пяти процентов от всех видов дохода. Кроме того, учитывая факт нецелевого расходования средств на общую сумму... суд постановил взыскать с Кравцова Сергея в пользу Кравцовой Надежды компенсацию в размере ста пятидесяти тысяч рублей. Исковые требования Кравцова Сергея о разделе имущества отклонить. Решение может быть обжаловано в течение месяца.
Оксана вскочила.
Это несправедливо! Она всё себе забрала!
Тишина в зале! прикрикнула судья. Ещё одно слово, и я вынуждена буду привлечь вас за неуважение к суду.
Оксана побагровела, но села. Нина Петровна замахала на неё руками.
Надежда вышла из здания суда на ватных ногах. Мама обняла её.
Умница, дочка. Ты справилась.
Надежда вдохнула холодный январский воздух и улыбнулась. Впервые за долгое время.
Через неделю после суда Сергей пришёл к дому. Надежда увидела его в окно. Он стоял у подъезда, курил, смотрел на её окна. Она не открыла. Позвонила в домофон.
Чего тебе?
Надя, поговорить надо.
Не о чем.
Надя, я всё понял. Я дурак. Кристина меня выставила, как только узнала, что квартиру мне не дали. Я теперь никто. Прости меня.
Надежда помолчала.
Серёжа, у тебя есть шанс войти в историю. Как первый мужчина, который получил свои вещи через консьержку. Спускайся, я сейчас вынесу твои сумки.
Она положила трубку, отошла от окна. Достала с антресоли ту самую коробку. Красное платье, духи, серьги. Всё как лежало, так и лежит. Она вынесла это в прихожую, добавила сумку с его одеждой, которую собрала ещё месяц назад. Спустилась вниз, открыла дверь подъезда.
Сергей стоял на морозе, без шапки, замёрзший, жалкий.
Вот, забирай. Здесь твоё счастье.
Она поставила сумки и коробку на асфальт и ушла, не оборачиваясь.
Дома её ждала Алиса.
Мам, папа больше не придёт?
Не знаю, доченька. Но у нас есть мы. Этого достаточно.
Они обнялись и пошли на кухню пить чай с печеньем. За окном падал снег. Большой, пушистый, красивый.
Надежда смотрела на снежинки и думала о том, что жизнь продолжается. Без него. И это не страшно. Это даже хорошо.
Красное платье она так и не надела. Отнесла в комиссионку, а вырученные деньги потратила на новые сапоги Алисе. А духи вылила в раковину. Пусть сладкая жизнь остаётся в прошлом.
Впереди была новая глава. Без лжи, без измен, без наглых родственников. Только она и дочка. И это было правильно.
Прошло три месяца после суда. Март в этом году выдался ранним и тёплым. Снег почти растаял, во дворах бежали ручьи, и солнце светило по-весеннему ярко. Надежда сидела на кухне с чашкой кофе и смотрела в окно на играющих детей. Алиса была среди них, в новой куртке и резиновых сапогах, прыгала по лужам с подружками.
Жизнь вошла в новую колею. Тихая, спокойная, без скандалов и выяснений отношений. Надежда вставала в шесть, делала зарядку, готовила завтрак, отводила дочку в школу, ехала на работу. Вечерами они с Алисой гуляли, делали уроки, читали книжки. По выходным ездили к маме в частный дом, топили баню, пекли пироги.
Сергей не звонил. После того случая у подъезда, когда Надежда вынесла ему сумки, он пропал. Нина Петровна тоже затихла. Оксана пару раз писала в мессенджере гадости, но Надежда даже не открывала, сразу удаляла диалоги.
Казалось, всё наладилось. Но Надежда знала: так просто они не отстанут.
В середине марта раздался звонок в дверь. Надежда открыла, ожидая увидеть курьера или соседку. На пороге стояла женщина. Незнакомая, но что-то в ней показалось знакомым. Лет пятидесяти, ухоженная, с яркой помадой и дорогой сумкой.
Здравствуйте. Вы Надежда? спросила женщина.
Да, а вы?
Меня зовут Тамара. Я мама Кристины.
Надежда опешила. Отступила на шаг, впуская женщину в прихожую.
Проходите.
Тамара прошла, огляделась.
Хорошая у вас квартира. Светлая. Кристина говорила, что тут убого, но она врёт. Нормальная квартира.
Надежда прикрыла дверь в зал, где Алиса смотрела мультики.
Вы по какому вопросу?
Тамара вздохнула, посмотрела на неё с какой-то странной смесью сочувствия и любопытства.
Я извиниться пришла. За дочь. Она дура молодая, наделала глупостей. Я не знала, что она с женатым связалась. Она мне врала, говорила, что он разведённый. А когда узнала правду, было поздно.
Надежда молчала.
Можно присяду? спросила Тамара.
Садитесь. Чай будете?
Буду, спасибо.
Надежда налила чай, села напротив. Тамара отхлебнула, поморщилась.
Горячий.
Ничего, остынет.
Тамара поставила чашку.
Я пришла не только извиняться. Я пришла предупредить. Кристина с вашим Сергеем рассталась. Он её выбесил своим нытьём и попрошайничеством. Но она девушка мстительная. И она обижена на вас. Считает, что это вы во всём виноваты, что настроили суд против неё.
Я суд не настраивала. Я просто подала на развод, ответила Надежда.
Она этого не понимает. Она молодая, глупая. И у неё есть друзья. Нехорошие друзья. Я слышала, как она по телефону говорила, что хочет вам навредить. Конкретно не знаю, но будьте осторожны. Смотрите за дочкой, за домом.
Надежда почувствовала, как холодок пробежал по спине.
Зачем вы мне это говорите? Вы же её мать.
Тамара вздохнула.
Я её мать, да. И я её люблю. Но я не хочу, чтобы она в тюрьму села из-за своей дури. А если она что-то сделает, вы первой в полицию побежите. И правильно сделаете. Я лучше сейчас предупрежу, чем потом за решётку к ней ездить.
Она встала, достала из сумки визитку.
Вот мой телефон. Если что-то случится или если она к вам полезет, звоните. Я попробую её остановить. Хотя, честно говоря, она меня уже не слушает.
Надежда взяла визитку, посмотрела на неё.
Спасибо. Я учту.
Тамара ушла. Надежда долго стояла в прихожей, глядя на закрытую дверь. Потом прошла в комнату, села на диван. Алиса подбежала к ней.
Мам, кто это был?
Так, знакомая одной знакомой, доча.
Она обняла дочку и поцеловала в макушку. Тревога поселилась в сердце и не уходила.
Через неделю случилось первое происшествие.
Надежда пришла с работы, а замок на входной двери был сломан. Кто-то пытался его вскрыть, но не справился, только испортил. Вызвали мастера, он поменял замок, сказал, что это похоже на попытку взлома.
Надежда позвонила Тамаре.
Здравствуйте. Это Надежда. Вы предупреждали. Сегодня кто-то дверь ломал.
Тамара вздохнула в трубку.
Я поговорю с ней. Но она отнекивается, говорит, что не при делах. Я не знаю, верить или нет.
А я в полицию заявление подам, сказала Надежда.
Подавайте, конечно. Я бы на вашем месте тоже подала.
Надежда написала заявление. Участковый пришёл, посмотрел, покивал, сказал, что будут проверять. Но по глазам было видно: заниматься этим всерьёз он не будет. Дел и так полно.
Месяц прошёл спокойно. Надежда почти успокоилась, решила, что Тамара преувеличила. Но в конце апреля случилось то, чего она боялась больше всего.
Алиса после школы пошла гулять во двор. Надежда смотрела из окна, как дочка катается на качелях с подружками. Потом отвлеклась на телефон, а когда снова посмотрела во двор, Алисы на площадке не было.
Надежда выскочила на улицу в чём была, в домашних штанах и толстовке.
Алиса! крикнула она.
Подружки дочки обернулись.
Она за дом пошла, сказала одна из девочек. Какая-то тётя позвала, сказала, что вы просили зайти в магазин вместе.
Надежда побежала за угол. Сердце колотилось где-то в горле. За домом был небольшой скверик и дорога к магазинам. Никого.
Она металась между домами, кричала, звонила на телефон Алисы. Телефон был недоступен.
В отчаянии она набрала Тамару.
Ваша дочь забрала моего ребёнка! закричала она в трубку. Алиса пропала!
Тамара ахнула.
Я сейчас позвоню Кристине. Ждите.
Надежда ждала. Минуты тянулись как часы. Она уже хотела звонить в полицию, когда телефон зазвонил. Незнакомый номер.
Алло!
Мама, раздался голос Алисы. Испуганный, дрожащий. Мама, я не знаю, где я. Какая-то тётя привела меня в парк, а сама ушла. Я боюсь.
Надежда чуть не упала от облегчения.
Дочка, где ты? Что вокруг?
Не знаю. Качели, скамейки, большой фонтан. Тётя сказала подождать, что ты придёшь, но ты не идёшь.
Это парк у кинотеатра, поняла Надежда. Стой там, никуда не уходи. Я сейчас приеду.
Она сорвалась с места, поймала такси и через десять минут была в парке. Алиса сидела на скамейке у фонтана, маленькая, испуганная, с красными глазами. Надежда подбежала, обняла, прижала к себе.
Мама, я испугалась. Тётя сказала, что ты ждёшь в парке, что мы вместе купим мороженое. Я пошла, а тебя нет. А она ушла и не вернулась.
Надежда гладила дочку по голове, успокаивала. Внутри клокотала ярость.
Какая тётя? Молодая, светленькая?
Да. Красивая, в красной куртке.
Кристина. Сомнений не было.
Дома Надежда позвонила Тамаре.
Спасибо, что позвонили. Алиса нашлась. Ваша дочь заманила её в парк и бросила одну.
Тамара молчала долго.
Я не знала, простите. Я думала, она одумается. Видно, нет.
Я подаю в полицию. На похищение ребёнка.
Подавайте. Я уже ничего не могу сделать.
Надежда написала заявление. На этот всё серьёзно. Участковый приехал быстро, опросил Алису, Надежду, соседей. Через два дня Кристину вызвали в отделение.
Что ей будет? спросила Надежда у следователя.
Если докажем, что это было похищение, то статья сто двадцать шестая, до пяти лет. Но она говорит, что просто хотела поговорить с ребёнком, узнать, как дела. А ушла, потому что испугалась, что её увидят. Адвокат у неё хороший, будет отмазывать.
Кристина отмазалась. Сказала, что встретила Алису во дворе, та сама пошла за ней, она только хотела купить ей мороженое, но передумала и ушла. Адвокат напирал на то, что никакого похищения не было, ребёнок не пострадал. Дело замяли, отделалась штрафом.
Но для Надежды это стало последней каплей. Она поняла, что просто так они не отстанут. Нужно что-то решать.
В мае она встретила его. Совершенно случайно.
В супермаркете, в очереди на кассу. Высокий, симпатичный, с весёлыми глазами. Он пропустил её вперёд, потому что у неё было мало продуктов. Разговорились. Оказалось, живёт в соседнем доме, работает водителем автобуса, разведён, дочка примерно того же возраста.
Зовут Денис.
Через неделю они встретились снова. Уже не случайно. Денис подкараулил её у подъезда, пригласил в кафе. Надежда согласилась. Впервые за долгое время.
Они сидели в небольшом кафе, пили кофе, разговаривали. Денис рассказывал о своей работе, о дочке, о бывшей жене, которая ушла к другому. Просто, без надрыва, без жалости к себе.
Тяжело одному с ребёнком? спросила Надежда.
Тяжело. Но привык. У нас с дочкой своя команда.
Она смотрела на него и думала: а ведь бывают же нормальные мужики. Не все козлы.
Через месяц они уже встречались регулярно. Денис познакомился с Алисой, они подружились. Он возил их на озеро, чинил кран на кухне, помогал с сумками. Просто, по-мужски, без намёков на что-то большее.
Надежда боялась. Боялась снова обжечься, снова поверить, снова остаться у разбитого корыта. Но Денис не торопил, не давил, просто был рядом.
В июне она впервые за долгое время надела платье. Не красное, то она продала, а новое, синее, в цветочек. Купила в торговом центре, недорогое, но шло ей удивительно.
Красивая, сказал Денис, когда увидел.
Надежда смутилась, покраснела, как девчонка.
Вечером они сидели на лавочке у дома, пили лимонад, смотрели на закат. Алиса бегала с подружками неподалёку.
Надь, я хочу тебе сказать, начал Денис. Я понимаю, у тебя был тяжёлый опыт. Я не буду торопить. Но я рядом. И я... я очень хорошо к тебе отношусь. Если ты дашь мне шанс, я постараюсь тебя не разочаровать.
Надежда посмотрела на него. Обычный мужик, в простой футболке, с чуть седыми висками, с добрыми глазами. Не принц на белом коне. Просто хороший человек.
Знаешь, Денис, сказала она. Я, наверное, тоже к тебе хорошо отношусь. Но давай не спешить. У меня дочка, у тебя дочка. Нам нужно друг к другу привыкнуть.
Согласен, улыбнулся он.
В августе произошло то, чего Надежда никак не ожидала.
Позвонила Нина Петровна. Голос у неё был не обычный, командирский, а какой-то надломленный, больной.
Надя, приезжай. Серёжа в больнице. Плох очень.
Надежда замерла.
Что случилось?
Пил много. Месяц пил. Вчера упал, головой ударился. Сейчас в реанимации. Врачи говорят, может не выжить. Просит тебя увидеть.
Надежда молчала долго. В голове проносились картинки: их свадьба, рождение Алисы, первые годы совместной жизни, потом скандалы, измена, суд. И этот жалкий, опухший мужик, который стоит у подъезда без шапки.
Я приеду, сказала она.
В больнице пахло лекарствами и хлоркой. Надежда нашла нужную палату. Сергей лежал один, подключённый к капельнице, с перевязанной головой. Увидев её, он попытался улыбнуться. Получилось криво.
Пришла, прошептал он.
Пришла.
Она села на стул рядом.
Прости меня, Надя. За всё. Я дурак был. Я всё потерял из-за своей дури. И Кристину эту, и тебя, и дочку. Нет у меня никого.
Надежда смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни жалости, ни злости, ни любви. Пустота.
Ты поправляйся, сказала она. Алисе я пока не скажу. Подождём.
Он кивнул.
Надя, если я выживу, я всё исправлю. Обещаю. Работать буду, алименты платить, всё как надо.
Надежда встала.
Ты главное живи. А там видно будет.
Она вышла из палаты, прошла по длинному коридору, выдохнула на улице. Позвонила Денису.
Всё нормально? спросил он.
Нормально. Он живой пока. Сказал, что просит прощения.
А ты?
А я ничего. Пусто.
Правильно. Прощать или не прощать, это только твоё дело. Ты главное себя береги.
Буду.
Вечером они втроём гуляли в парке. Алиса крутилась вокруг, Денис нёс пакет с мороженым. Солнце садилось, окрашивая небо в розовый цвет.
Надежда шла и думала о том, что жизнь удивительная штука. Год назад она рыдала в подушку, думая, что мир рухнул. А сегодня она идёт по парку с дочкой и хорошим человеком, и ей хорошо.
Никто не знает, что будет завтра. Но сегодня есть сегодня. И это уже счастье.