К 8 марта — о слове, которым нас пытались лечить, стыдить и затыкать
Этот момент в споре, когда ты говоришь спокойно, аргументированно, приводишь факты — а в ответ слышишь: «Ой, не истери»! Или когда на глазах наворачиваются слёзы (от усталости, от несправедливости, просто от перегруза), а тебе: «Успокойся, ты слишком эмоциональна»
Слово «истерия» — это, пожалуй, главное оружие, которым веками затыкали женщин. Им клеймили, им лечили, им объясняли всё, что не вписывалось в картину «нормального женского поведения».
Фрейд, кстати, положил на изучение истерии полжизни. И если бы он увидел, как это слово используют сегодня — в комментариях, в семейных ссорах, в офисных перепалках, — он бы… ну, не то чтобы удивился. Но точно зарыдал бы) От отчаяния)
Потому что за сто с лишним лет мы почти ничего не поняли.
Матка, которая бродит по телу: откуда взялась «истерия»
Само слово «истерия» — от греческого hystera, что значит «матка». Древние греки были уверены: матка — это орган, который может оторваться от своего места и начать бродить по телу, вызывая самые разные симптомы — от удушья до потери голоса и судорог.
Платон, например, всерьёз описывал матку как «живое существо, жаждущее деторождения». Если она остаётся без дела слишком долго — начинает звереть и шататься где попало.
Средневековье добавило к этому одержимость дьяволом, инквизицию и костры. Ренессанс — «лечение» гинекологическими массажами (да, прямо так). А XIX век, который так гордился своим научным подходом, просто упаковал древние страхи в медицинские термины.
Жан-Мартен Шарко, знаменитый невролог, устраивал публичные сеансы гипноза, где женщины в истерических припадках изгибались под аплодисменты публики. Это считалось наукой. Пациенток фотографировали, классифицировали, описывали — и никому в голову не приходило спросить: а что, собственно, с ними случилось на самом деле?
Фрейд и тайна женской психики
Фрейд начал с того, что поехал учиться к Шарко. И поначалу тоже думал, что истерия — это неврологическая проблема. Но потом случилось то, что случилось: он начал слушать пациенток.
И оказалось, что за истерическими симптомами — параличами, слепотой, мутацией — стоят вытесненные травмы. Чаще всего сексуального насилия. То, что нельзя было сказать словами, говорило телом. Бессознательное находило выход в симптоме.
Фрейд, конечно, был человеком своего времени. Он накрутил вокруг этого теорий про зависть к пенису и эдипов комплекс, за что его до сих пор справедливо критикуют. Но главное он понял правильно: истерия — это не «матка бродит», а психика кричит. Кричит о том, что не может быть высказано прямо.
Юнг, кстати, пошёл дальше и увидел в истерии не только личную, но и культурную травму. Женщина, зажатая в тиски социальных ожиданий, не имеющая права на злость, на громкий голос, на собственную жизнь, — начинает болеть. Симптом становится её единственным разрешённым языком.
Что на самом деле называют истерикой сегодня?
В современном обиходе «истеричка» — это:
— женщина, которая плачет, когда ей больно;
— женщина, которая повышает голос, когда её не слышат;
— женщина, которая отстаивает свои границы слишком громко;
— женщина, которая устала настолько, что не может больше улыбаться.
Удобное слово, правда? Оно позволяет не слышать аргументы, не вникать в суть, не замечать чужую боль. Сказал «истеричка» — и можно не отвечать за свои слова. Можно не признавать, что ты довёл человека до крика. Можно просто навесить ярлык и уйти.
Исследования подтверждают: женщинам до сих пор чаще, чем мужчинам, приписывают эмоциональную нестабильность, даже когда они проявляют те же эмоции. Женщина, которая злится, — «неадекватна». Мужчина, который злится, — «отстаивает позицию». Женщина, которая плачет, — «истерит». Мужчина, который плачет, — «у него тяжёлый период».
А что, если это не болезнь, а язык?
Представьте женщину, которой с детства внушали: «не злись», «не кричи», «не показывай эмоции», «будь удобной». Которая вышла замуж и услышала: «ты что, пилишь меня?». Которая на работе ловит: «ты слишком эмоциональна, давай коллега расскажет». Которая в декрете забыла, когда в последний раз спала больше трёх часов подряд.
И в какой-то момент её психика говорит: «Всё, я больше не могу это держать внутри»
Слёзы, крик, тряска, «накрыло». Это единственный доступный способ сбросить напряжение, которое копилось годами.
Фрейд называл это конверсией — превращением психической энергии в телесный симптом. Но можно назвать проще: это тело кричит о том, что душа больше не вывозит.
Почему Фрейд бы зарыдал
Фрейд посвятил жизнь тому, чтобы доказать: за истерическими симптомами стоит смысл. Их нельзя просто подавить. Их нужно расшифровать, услышать, перевести на язык слов.
А что мы делаем сегодня? Мы говорим женщине: «Возьми себя в руки». «Не будь истеричкой». «Успокойся». То есть мы делаем ровно то, что гарантированно усугубляет проблему: заставляем её снова запихивать эмоции внутрь.
Фрейд бы зарыдал оттого, что полтора века развития психологии прошли мимо. Что его «лечение словом» превратили в «лечение таблетками» и «лечение запретами». Что слово «истерия» до сих пор используется не как медицинский термин, а как дубина для затыкания рта.
Что делать с этим знанием
Если вы женщина и вас хотя бы раз называли истеричкой — вот несколько мыслей, которые могут помочь.
1. Отделите факты от интерпретации.
Факт: я плачу/кричу/трясусь.
Интерпретация, которую навешивают: «ты истеричка, с тобой что-то не так»
Альтернативная интерпретация: «мне настолько больно/страшно/обидно, что тело уже не может молчать»
2. Спросите себя: о чём этот симптом?
Что я пытаюсь сказать, но не могу? Что я не решаюсь произнести вслух? Какая несправедливость копилась годами и теперь выходит наружу?
3. Найдите безопасное место для эмоций.
Иногда нам правда нужен кто-то, кто выдержит наши слёзы, не сказав «успокойся». Подруга, психолог, бумага, наконец. Главное — чтобы эмоции не копились внутри до взрыва.
4. Верните себе право на злость.
Злость — это не плохое чувство. Это сигнал, что ваши границы нарушены. Что с вами обошлись несправедливо. Что вам что-то угрожает. Злость даёт энергию защищаться. Просто в культуре нам запретили ею пользоваться.
Если вы мужчина и читаете это
Спасибо. Серьёзно. То, что вы здесь, — уже шаг.
Несколько простых рекомендаций:
— Если женщина плачет — не надо её «успокаивать» в смысле «заставить замолчать». Просто будьте рядом. Спросите: «Что случилось? Я здесь, я слушаю»
— Если женщина злится — не говорите «ты истеришь». Спросите: «Что тебя так разозлило? Мне важно понять»
— Помните: эмоции — не враги. Это сигнальная система. Чем сильнее сигнал, тем серьёзнее проблема.
8 марта — хороший повод вспомнить, что за этим праздником стоит долгая история борьбы.
За право работать, учиться, голосовать. Но есть ещё одна борьба, которая не закончена, — за право чувствовать.
За право быть неудобной. За право плакать, когда больно. За право злиться, когда обидно. За право говорить громко, когда не слышат. И за право, чтобы это не называли истерикой.
Фрейд бы ругался. Но, думаю, в глубине души он бы согласился: настоящая истерия — это мир, в котором женщинам до сих пор приходится доказывать, что они имеют право на свои чувства.
Вас когда-нибудь называли истеричкой? Что на самом деле стояло за этим словом в тот момент — ваша боль, усталость, попытка быть услышанной? Делитесь в комментариях — здесь можно не сдерживаться.
Автор: Мария Самойлова, практикующий психолог, которая считает, что слёзы — это не слабость, а признак того, что чаша переполнилась. И это нормально.
Подписывайтесь на канал «Фрейд бы ругался» — здесь мы разбираем сложное понятным языком. С 8 марта, дорогие. Будьте собой. Даже если это кого-то бесит.
#8Марта #Истерия #Фрейд #ПравоНаЭмоции #ЖенскаяПсихология #ФрейдБыРугался