Много по Волге-матушке плавало славных пароходов. Одни трудились, перевозили многопудовые грузы, другие – перевозили пассажиров в нужное место с максимальным удобством, на реке всяко лучше, чем трястись по пыльной дороге. Разумеется, имелись и пароходы для состоятельных пассажиров. Самых состоятельных в империи.
В 1885 году Сормовский завод спустил на волжскую воду два колесных парохода, построенных по заказу Министерства путей сообщения. Назвали их «Межень» и «Стрежень» - как у речников принято называть самый низкий и самый высокий уровень воды на реке. Первоначально пароходы планировалось использовать «для служебных поездок». Но вскоре один из «буксиров с железным корпусом», как записали эти пароходы в Речной регистр, сменил свой профиль.
В 1899 году губернское начальство поволжских губерний получило важную задачу «пойти туда, не знаю куда». Стало известно, что некое важное лицо собирается прокатиться «с ветерком и комфортом» вверх по Волге. Так как «некое лицо» принадлежало к императорской фамилии, то комфорт путешествия следовало обеспечить соответствующий. Поэтому начальство распорядилось пригнать «Межень» под отделку назад, на Сормовский завод. Отделывать пришлось два раза, так как сначала внутренние интерьеры парохода отгрохали в помпезно-французском стиле «а-ля Луи XIV», а потом оказалось, что уважаемый пассажир предпочитает «русский стиль». Пришлось срочно переделать.
1 июля 1899 года переоснащенный под прием высокого начальства пароход «Межень» отправился вверх по Волге за важным пассажиром, чтобы в Ярославле принять на борт дядю царя великого князя Владимира Александровича и прокатить его «с ветерком» до Углича. Великому князю поездка понравилась. И уже в сентябре «Межень» принимал в Астрахани еще одного важного пассажира – Александра Петровича Ольденбургского.
Так бы и возил «Межень» вверх и вниз по Волге важное начальство, благо Романовых в начале XX века было более чем достаточно, чтобы у парохода всегда имелась ответственная работа, доставлять важных пассажиров с максимальным удобством. Но тут грянула Первая русская революция. И команда «Межени» проявила себя с самой лучшей стороны, совсем не как обслуга царя и его ближайших родственников. Личное достоинство оказалось дороже.
В 1906 году в Чебоксарах вспыхнули народные волнения. Начальство решило для наведения порядка перебросить роту солдат из Казани. Для транспортировки распорядились подать под погрузку личного состава «Межень». Но в итоге солдаты на пароход не попали. Почему? Потому что команда заявила, что уволится полным составом, если хоть один солдат окажется на борту. Мы на Волге – люди вольные, за народ и возить солдат, чтобы они стреляли по толпе, не станем.
Как ни странно, такой поступок команды только увеличил авторитет «Межени» и тех, кто водил славный пароход по Волге. Не только среди простого народа, а среди того самого высокого начальства, которое плавало на «Межени» по Волге. На этом пароходе путешествовала сестра императрицы, великая княгиня Елизавета Федоровна, а в 1913 году «Межень» выбрали для размещения императорской семьи. И команда справилась с перевозкой Николая II и его семьи от Нижнего Новгорода до Костромы на «отлично». Кстати, во флотилии, сопровождавшей императора в торжествах, посвященных 300-летию дома Романовых, находился и второй пароход серии – «Стрежень». Его тоже переоснастили под прием высоких особ.
А потом грянула революция. Новое начальство хоть и пришло к власти под лозунгами о равенстве и братстве, очень быстро оценило комфорт, удобство и скорость «Межени». Правда, славы «Межени» новое начальство не добавило. Сначала в июне 1918 года Валериан Куйбышев вместе с самарским ревкомом героически сбежал на этом пароходе из Самары. Потом на «Межени» проехался до Симбирска взбунтовавшийся командующий Восточным фронтом полковник Муравьев, чтобы попасть в засаду и сложить свою отчаянную голову. А затем «Межень» стала флагманом Волжской флотилии. Именно на этом корабле устроился Фёдор Раскольников со своей женой – флаг-секретарем Ларисой Рейснер. Вместе с Волжской флотилией «Межень» побывала и под Казанью, и в Астрахани, и на Каме. Видимо, потом, после Гражданской начальство и не смогло простить пароходу таких пассажиров и участия во всей кутерьме «боевого 1918-го». Да еще и потом Раскольников, поняв, что с товарищем Сталиным ему не по пути, предпочел остаться за границей. В общем, переименовали «Межень» сначала в «Память Ильича», потом в «Ногина». Да еще и переквалицифировали в буксиры.
Впрочем, это не помешало буксиру «Ногин» потрудиться еще и в Великую Отечественную над перевозкой грузов во время Сталинградской битвы. В 1958 году изношенный «Ногин», в котором только старики признали бы красавец «Межень» распилили на металлолом.
В этом же году распилили и второй корабль серии «Стрежень». Этот пароход не стал флагманом и не возил императора. Но зато летом 1934 года на нем провезли по Волге челюскинцев, после чего «Стрежень» стал «Челюскинцем», а команда парохода получила за рейс с героями полярной эпопеи наградные часы. Жаль, но и этот красивый корабль распилили. Увы, о том, что это – исторические раритеты, которым место в музее, тогда никто не задумывался. Старые буксиры «исторической ценности не представляли». А жаль.