— Таня, это я! Открывай! — крикнула из-за двери свекровь, едва только Таня вышла в прихожую. — У меня срочное дело!
Она скрипнула от досады зубами. Откуда у этой женщины столько энергии — приезжать к ним чуть ли не каждый день? Сидела бы, как и все старушки, дома, пекла бы блины, кота гладила. Но нет, Вера Игнатьевна каталась туда-сюда между своей квартирой и квартирой сына с невесткой с какой-то запредельной энергичностью.
— Открываю, — отозвалась Таня и нехотя отперла замок.
— Давай ключи от дачи, я пообещала сестре, что пущу ее туда жить, — заявила Вера Игнатьевна, едва переступив порог, и поднесла к ней руку ладонью вверх. — Быстрее, у меня времени мало.
Таня изумленно глядела на нее. Март за окном только-только начал превращать сугробы в серую кашу, а свекровь уже открыла сезон весеннего обострения.
— Вера Игнатьевна, а с кем вы это согласовали? — Таня постаралась, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри уже заворочалось недоброе предчувствие.
— С совестью своей, Танечка. Сестра моя, Люся, в стесненных обстоятельствах, ей воздух нужен, а у вас там тридцать соток простаивают.
— У нас там не простаивают, у нас там стройматериалы на баню и саженцы закуплены, — подал голос Гоша из гостиной, не отрываясь от телевизора.
Вера Игнатьевна величественно проплыла на кухню, отодвинула вазочку с сушками и уселась так, будто собиралась зачитывать манифест о престолонаследии. В свои шестьдесят пять она сохранила осанку партийного работника и непоколебимую уверенность в том, что имущество детей — это общак, которым распоряжается старший в роду.
— Гоша, не будь крохобором, — отрезала мать. — Люся поживет там до осени, присмотрит за порядком. А то у вас там небось мыши пешком ходят и занавески жуют.
Таня вздохнула. Дача была их гордостью, выстраданной годами экономии на отпусках и новых сапогах. Пока сверстницы покупали путевки в Турцию, Таня изучала прайс-листы на газосиликатные блоки. И теперь отдать этот оазис тишины тете Люсе — женщине, которая умудрилась засушить кактус и потерять ключи от квартиры трижды за месяц — казалось верхом безумия.
— Мама, там еще снег по колено, какой воздух? — Гоша все-таки вышел на кухню, потирая переносицу. — Там отопление печное, Люся дрова в глаза не видела, она же городская до мозга костей.
— Она научится, — отмахнулась Вера Игнатьевна. — Человек в беде, а вы про дрова. Между прочим, когда вы на ипотеку вторую квартиру брали, я вам пятьдесят тысяч дала. Забыли?
Таня прикрыла глаза. Те пятьдесят тысяч, данные семь лет назад, уже были отработаны бесконечными поставками домашних заготовок, ремонтом в квартире свекрови и ежемесячными поездками «помоги передвинуть шкаф». Но в системе координат Веры Игнатьевны это был вечный вексель с плавающей процентной ставкой, которая росла быстрее, чем инфляция.
— Мы не забыли, — мягко сказала Таня. — Но дача сейчас не готова к приему гостей. Там Игорь с друзьями планировал на каникулах...
— Игорь обойдется, — перебила бабушка. — Студенту полезно в городе посидеть, за учебниками. А то видела я его соцсети — сплошные компании и музыка эта, от которой мигрень.
Из комнаты высунулся Игорь, девятнадцатилетний лоб с вечным наушником в одном ухе.
— Ба, я вообще-то подрабатываю на выходных, мне тишина нужна, чтобы код писать. На даче интернет ловит лучше, чем в нашей бетонной коробке.
— Вот и пиши свой код в библиотеке, — не дрогнула Вера Игнатьевна. — А ключи я завтра заберу. Люся уже чемоданы пакует. У нее давление, ей нужно на землю.
Когда свекровь, оставив после себя шлейф уверенности в собственной правоте, наконец ушла, в квартире воцарилась тяжелая тишина. Ира, младшая, тихонько просочилась на кухню и потянулась за печеньем.
— Мам, а тетя Люся — это та, которая в прошлый раз у нас вазу разбила и сказала, что это «энергетический выброс»?
— Она самая, — мрачно ответил Гоша. — Таня, надо что-то делать. Если она туда заедет, мы дачу обратно только через суд получим. Или через экзорциста.
Таня смотрела на календарь. Вторая квартира, за которую они до сих пор тянули ипотечную лямку, стояла полупустая — там шел вялотекущий ремонт. Игорь должен был переехать туда осенью, но пока что там обитали только мешки со смесью и стремянка. Бюджет трещал по швам: учеба Игоря, репетиторы для Иры, вечные счета за коммуналку. Каждая копейка была на счету, а тут еще «сестра в беде» на горизонте.
— Гоша, ты понимаешь, что «пожить до осени» у твоей мамы означает «пока не вынесут ногами вперед»? — Таня села за стол, подперев голову рукой. — Люся — женщина творческая. Она там клумбы разобьет из старых покрышек и покрасит забор в цвет бешеной фуксии.
— Я поговорю с матерью еще раз, — неуверенно буркнул Гоша.
— Разговор с ней — это как попытка договориться с лавиной, — отрезала Таня. — Тут стратегия нужна. Она давит на жалость и на тот древний долг. Значит, нам нужно перехватить инициативу.
На следующее утро Таня проснулась с готовым планом. Она знала слабое место Веры Игнатьевны — патологическую страсть к экономии и ужас перед «нецелевым использованием средств».
Весь день Таня имитировала бурную деятельность. Она созвонилась с подругой, которая работала в агентстве недвижимости, и попросила пару старых бланков с печатями. Вечером, когда Вера Игнатьевна снова возникла на пороге — на этот раз уже с огромным клетчатым баулом тети Люси — Таня встретила ее с улыбкой, от которой у Гоши похолодело внутри.
— Проходите, Вера Игнатьевна! А мы как раз бумаги подписываем. Как удачно, что вы за ключами пришли.
Свекровь подозрительно прищурилась.
— Какое еще бумаги?
— Ой, да вот решили вопрос с содержанием дачи, — Таня небрежно поправила листок на столе. — Раз уж Люся там будет жить, мы подготовили договор аренды. Чисто символически, для налоговой. И смету по расходам на дрова, электричество и вывоз мусора.
— Какая аренда? — взвизгнула Вера Игнатьевна. — Это же родственница! Вы на родной тетке нажиться хотите?
— Что вы, мама! — Гоша, быстро сообразивший, куда дует ветер, включился в игру. — Нажиться — это если бы мы по рыночной цене сдавали. А тут — только покрытие убытков. Плюс страховой депозит. Мало ли, вдруг Люся опять решит «энергетику» выплеснуть на окна.
— Ира, принеси калькулятор, — скомандовала Таня. — Посчитаем. Значит, отопление в марте — это дорого. Дрова сейчас по пять тысяч за куб, а там дом большой, прожорливый. Плюс налог на землю мы в этом месяце платим, решили поделить по-честному.
Тетя Люся, которая до этого момента скромно жалась в углу прихожей, подала голос:
— Верочка, ты не говорила, что за воздух платить надо. У меня пенсия — сама знаешь, только на капли от давления и хватает.
— Люся, не слушай их, они пугают! — Вера Игнатьевна обернулась к Тане. — Какие пять тысяч? Вы там красным деревом топите?
— Обычной березой, — вздохнула Таня. — Но цены, мама, вы в магазин-то заходите? Вчера за маслом сходила — думала, в ювелирный попала. А дрова — это вообще теперь элитное топливо.
Началась долгая, изматывающая торговля. Вера Игнатьевна взывала к семейным ценностям, Люся тихо всхлипывала, вспоминая их общее детство в коммуналке, а Таня методично выкладывала на стол счета за ипотеку и квитанции за свет.
— Понимаете, — чеканила Таня, — мы бы с радостью бесплатно, но банк не понимает слова «родственники». Ему подавай рубли. Мы даже думали эту дачу на лето сдать семье из Москвы, они предлагали очень хорошие деньги, как раз бы ипотеку за три месяца закрыли... Но раз Люся хочет...
При упоминании «хороших денег из Москвы» глаза Веры Игнатьевны хищно блеснули, но тут же погасли. Она поняла, что бесплатный сыр в этой мышеловке закончился.
— Ладно, — процедила свекровь. — Мы подумаем. Люся, забирай сумку, пошли домой. Кровопийцы, а не дети.
Когда дверь за ними захлопнулась, Гоша выдохнул:
— Думаешь, отступит?
— Нет, — покачала головой Таня. — Она сейчас пойдет к своей подруге, юридической консультантке на пенсии, и будет искать лазейки. Нам нужно закрепить успех. Ира, Игорь, собирайтесь. Завтра едем на дачу.
— В марте? — ужаснулся Игорь. — Там же туалет на улице замерз!
— Ничего, закаляйся, — отрезала мать. — Мы устроим там такую «реконструкцию», что тетя Люся побоится туда заходить даже под конвоем.
Весь следующий день семья пахала как проклятая. Они не убирались — наоборот, они создавали видимость глобального, катастрофического ремонта. Таня вытащила из кладовки старые рулоны обоев, которые хранились там со времен палеолита, и живописно разложила их по комнатам. Гоша привез со второй квартиры три пустых мешка из-под цемента и густо припорошил ими пол в гостиной.
— Мам, зачем мы макароны по полу рассыпали? — недоумевала Ира.
— Это не макароны, это антураж, — поясняла Таня. — Это создает ощущение заброшенности и того, что тут живут мыши-мутанты. Больше хаоса, дети!
К вечеру дача выглядела так, будто по ней прошелся небольшой, но очень злой смерч. В центре кухни красовалось объявление: «Осторожно, проводка искрит при включении любого прибора мощнее чайника».
Таня знала: свекровь приедет на разведку. Вера Игнатьевна не верила на слово, ей нужно было убедиться лично, что ее лишают законного (как она считала) права распоряжаться чужим имуществом.
И она приехала. В среду, когда Таня специально «забыла» закрыть калитку на замок, Вера Игнатьевна в сопровождении Люси явилась на участок. Таня наблюдала за ними из окна чердака, затаив дыхание.
— Господи, Вера, тут же разруха! — донесся до Тани голос тети Люси. — Они что, тут склад устроили?
— Это они специально, — шипела Вера Игнатьевна, перешагивая через кучу «стройматериалов». — Пыль в глаза пускают. Смотри, печка-то на месте.
Они вошли в дом. Таня заранее подготовила главный сюрприз. В ванной комнате, где стоял старый титан, она оставила включенной запись на старом планшете — звук капающей воды и периодический металлический скрежет.
— Ой, что это шумит? — пискнула Люся.
— Это бак, — Гоша вышел из тени коридора, внезапно, как привидение, в старом растянутом свитере и с лицом, испачканным сажей (для верности). — Мама, хорошо, что вы пришли. Поможете бак придержать? Его сорвать может в любой момент, давление в трубах скачет.
Вера Игнатьевна отшатнулась.
— Какое давление? Вы почему дом в такое состояние привели?
— Так денег нет, — развел руками Гоша. — Всё на ипотеку уходит. Вот, решили своими силами трубы менять. Тетя Люся, вы ведь не боитесь сантехнических работ? Там делов-то — по пять часов в день ключом работать, чтобы подвал не затопило.
Люся побледнела и попятилась к выходу.
— Вера, я не могу в таких условиях. У меня мигрень от шума и аллергия на пыль.
— Неженка, — буркнула свекровь, но в глазах ее уже читалось поражение.
Однако Вера Игнатьевна была бы не собой, если бы сдалась так просто. Она обвела взглядом кухню и вдруг заметила на столе папку. Ту самую, с липовым договором аренды, но сверху лежал другой лист — Таня специально оставила его «случайно».
Это был «План раздела имущества на 2026 год».
Свекровь схватила лист. Ее глаза забегали по строчкам. Таня, наблюдавшая за этим сверху, едва сдерживала смех. На листе крупным шрифтом было написано: «Продажа дачи для погашения ипотеки. Переезд мамы (В.И.) в малогабаритную студию на окраине для оптимизации расходов».
Лицо Веры Игнатьевны приобрело оттенок переспелого баклажана.
— Это что же... — просипела она. — Это вы меня... в студию? На окраину? Где даже трамваи не ходят?
— Мама, ну а как вы хотели? — Гоша изобразил на лице глубокую скорбь. — Ресурсы ограничены. Либо мы сдаем дачу Люсе бесплатно и разоряемся, либо продаем всё и расселяемся так, чтобы долгов не было. Вы же сами учили — семья должна помогать друг другу. Вот мы и рассчитываем на вашу помощь в вопросе переезда.
Тетя Люся, почуяв, что пахнет жареным и ее собственное спокойствие под угрозой, потянула сестру за рукав.
— Пойдем, Вера. Ну ее, эту дачу. Я лучше в санаторий съезжу, подлечусь...
— На какие шиши ты поедешь? — огрызнулась Вера Игнатьевна, но папку на стол вернула. — Ладно. Живите как хотите. Но если я узнаю, что вы меня обманули...
Она ушла, громко хлопнув дверью. Таня спустилась с чердака, вытирая руки об фартук.
— Кажется, отбились, — выдохнул Игорь, вылезая из засады за диваном.
— Надолго ли? — Гоша посмотрел на жену. — Ты же понимаешь, она это просто так не оставит. Сейчас она придет домой, переварит информацию про студию на окраине и начнет контрнаступление.
— Пусть начинает, — Таня хитро прищурилась. — У меня есть еще один козырь.
— Какой?
Таня достала из кармана телефон и показала мужу фотографию. На снимке была Вера Игнатьевна, которая на прошлой неделе втайне от всех принимала на даче какого-то импозантного мужчину в кожаной куртке, пока дети были в городе.
— Это кто? — вытаращился Гоша.
— Это наш будущий «отчим», судя по всему, — усмехнулась Таня. — И судя по тому, как он по-хозяйски осматривал наш гараж, тетя Люся была лишь предлогом, чтобы расчистить территорию для нового фаворита.
Гоша не представлял, какие планы зрели в голове Тани.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜