🦋Всё под контролем, — бормотал он себе под нос, потрескивая от вдохновения. — Немного корицы… чуть ванили… для глубины. Да-да. Они просто ещё не готовы к высоким вкусам.
В тот день всё началось с безобидного сообщения.
Антея как раз убирала посуду после завтрака, а Лиэль, увлечённо, строил из вилок нечто, напоминающее Триумфальную арку.
Мономи в это время сидел в кабинете, сверяя последнюю главу книги с тихим вдохновением.
И тут — дзынь! — сообщение в WhatsApp.
От тётушки Лелетты. Той самой, что жила в южной стране, где даже воздух пахнет базиликом и самодовольством, а рецепты передаются шёпотом и с драматическим жестом руки:
«Дорогая Антея! Пробуй! Это моя новая находка — Жаркое Вероны с ароматом тосканского вечера. Устроишь Мономи гастрономический восторг! И обязательно пришли фотоотчёт!»
Антея оживилась, новое блюдо — это святое.
Тем более тётушка Лилетт — кулинарная фея с лёгким приветом и железной настойчивостью. Фотоотчёты она собирала как трофеи — и запрашивала их регулярно.
Пока Антея с Лиэлем нарезали овощи и мариновали нечто с веточками розмарина, Батарейкин затаился между банкой с кориандром и бутылочкой оливкового масла.
Молча.
Подозрительно молча.
— Всё под контролем, — бормотал он себе. — Немного корицы, чуть ванили… для глубины. Да-да. Они просто ещё не готовы к высоким вкусам.
Когда Мономи вышел на кухню, его нос уловил что-то странное.
— Мы кекс печём? С баклажанами? — осторожно спросил он.
Антея, приподняв крышку кастрюли, нахмурилась:
— Нет, это не я. Это же рецепт тётушки, она мне его прислала. Я всё делаю строго по инструкции. Видимо, кто-то или что-то успело внести правки… прямо в WhatsApp.
Лиэль, держа в руках ложку, героически попросил откусить микроскопический кусочек и после честно сказал:
— Это как сырник… только с луком. И перцем. И... чем-то ещё. Оно шевелится?
Мономи с усмешкой произнёс:
— Я, конечно, понимаю, тётушка Лелетта ещё тот экспериментатор… но ты, Антея…
Он чуть наклонился ближе и с улыбкой добавил:
— Не ожидал…
Батарейкин понял, что на кухне запахло недоразумением, и выскочил из-за кухонного комбайна, сияя:
— Это фьюжн! Кулинарный сюрреализм! Вы просто не понимаете!
Антея в ту же секунду искала, куда временно спрятать его блок питания.
Мономи сдерживал смех, но выдохнул носом — как чайник в момент закипания.
— Ну что, — сказал он, — садимся за стол. Зато будут новые вкусы. Даже если обед — это... постмодерн.
Когда они приступили есть, блюдо оказалось неожиданно изысканным и даже вкусным.
Антея решила, что тётушка, возможно, и вправду открыла волшебную кулинарную комбинацию, и написала ей:
«Дорогая тётушка, ваше жаркое — просто волшебство! Спасибо! Внуку Егорке передавайте привет!»
В ответ пришло сухое:
«А кто такая Горка? И при чём тут пробка?»
Антея закатила глаза:
— Ну конечно. Это снова он.
Так в Болтании родился рецепт, который больше никогда не повторили.
Но долго смеялись.
Потому что где-то в глубине всей этой ванильно-перцовой катастрофы была любовь.
И Батарейкин.
Куда уж без него.
