— Нина, ты вообще в зеркало смотришься перед выходом?
Тамара Викторовна даже не обернулась — стояла спиной, поправляла серёжки у раковины в женском туалете. Нина замерла в дверях с пальто в руках.
— Что не так?
— Что не так! — Тамара наконец повернулась. — Коллектив идёт на корпоратив, а ты явилась в чём огород полоть. Это юбка или занавеска от дачи?
— Нормальная юбка.
— Нормальная. — Тамара смерила её взглядом с головы до ног. — Иришка, скажи ей.
Ира, примостившаяся на подоконнике с помадой, пожала плечом:
— Тамар, ну ладно тебе.
— Не ладно! Мы идём в ресторан, между прочим. Не в столовку. Шеф будет, Клементьев будет. А она в этом...
— Тамара Викторовна, — Нина повесила пальто на крючок, — я пришла поесть, не на конкурс красоты.
— О-о-о! — Тамара всплеснула руками. — Слыхала, Ир? Пришла поесть! Тебе тридцать два года, Нина. Тридцать два! А ты ходишь как... как бухгалтер на пенсии!
— Я и есть бухгалтер.
— Да ну тебя.
Тамара Викторовна подхватила сумочку и вышла, щёлкнув каблуками. Ира спрыгнула с подоконника, подошла к Нине.
— Не обращай. Она с утра на взводе — муж опять не едет, она одна.
— Вижу.
— Нин, ну ты же не обиделась?
Нина посмотрела на своё отражение. Серая юбка. Серый джемпер. Волосы собраны. Всё как всегда.
— Нет, — сказала она. — Не обиделась.
Ресторан назывался «Причал» и пах жареным луком и чужим праздником.
Столы сдвинули буквой П. Народ рассаживался с той особой суетой, когда все делают вид, что им всё равно, а сами зорко следят — кто рядом с шефом, кто у края, кто вообще у колонны.
Нина села у колонны.
Рядом плюхнулась Зоя из отдела закупок — шумная, в красном, с начёсом как в девяносто третьем.
— О, Нинок! Ты чего такая смурная?
— Нормальная я.
— Нормальная! — Зоя захохотала. — Все нормальные, а Тамарка уже на Клементьева глаз положила, видела?
Нина не видела. Нина разглядывала меню.
— Ты есть пришла? — удивилась Зоя.
— А ты зачем?
— Я — жить! — Зоя налила себе шампанского, не дожидаясь тоста. — Нин, ну хоть сегодня расслабься. Раз в год же.
Клементьев поднялся, постучал вилкой по бокалу. Все затихли. Тамара Викторовна выпрямилась.
— Ну, коллеги. Год был тяжёлый. Но мы справились. За вас.
Все выпили. Нина пригубила сок.
Зоя толкнула её локтем:
— Ты вообще живая?
Часа через полтора ресторан загудел по-настоящему.
Тамара Викторовна пересела поближе к Клементьеву и уже рассказывала ему что-то, запрокидывая голову и смеясь чуть громче, чем нужно. Ира танцевала с Петровым из IT. Зоя куда-то испарилась с бутылкой вина.
Нина сидела. Ела салат. Смотрела.
— Скучаешь?
Она подняла взгляд. Незнакомый мужчина — не из их отдела, точно. Лет сорока пяти, пиджак чуть великоват, галстук съехал набок.
— Нет, — сказала Нина.
— Врёшь. — Он сел рядом, без спроса. — Я Сергей. Из филиала. Вас привезли автобусом или сами добирались?
— Сама.
— Умно. Я вот на автобусе. Теперь не уедешь раньше времени.
Нина отложила вилку.
— И как вам?
— Честно? — Сергей оглядел зал. — Тоскливо. У вас Тамара — это всегда так?
— Всегда.
— Понятно. — Он помолчал. — А вы чего не танцуете?
— Не люблю.
— Я тоже. — Он потянулся за хлебом. — Слушайте, а вон та, в красном, она вашей подругой приходится?
— Зоя? Коллега.
— А, — сказал он как-то сразу потускнев. — Понятно.
Нина посмотрела на него внимательнее.
— Познакомить?
Сергей поперхнулся.
Зою они нашли на улице — та стояла у входа, курила, смотрела в телефон.
— Зой, — сказала Нина, — тут человек хочет познакомиться.
Зоя подняла взгляд. Оценила Сергея за три секунды.
— Это ты меня привела знакомиться? — сказала она Нине. — Ты?
— Я.
— Нинок, ты меня пугаешь. — Но руку Сергею протянула. — Зоя.
— Сергей. Филиал.
— О, провинция, — усмехнулась Зоя. — И как вам столица?
— Шумно.
— Привыкнете.
Нина отошла на шаг. Потом ещё на один. Они этого не заметили.
Она вернулась в зал — и почти столкнулась с Тамарой Викторовной в дверях. Та стояла с бокалом и лицом человека, которому только что испортили вечер.
— Клементьев уехал, — сообщила Тамара.
— Жалко.
— Не жалко тебе ничего. — Тамара отпила. — Нина, можно я тебя спрошу кое-что?
— Спрашивайте.
— Тебе не одиноко? Вот так — пришла, поела, ушла. Каждый год одно и то же. Не одиноко?
Нина не ответила сразу. Взяла со стола чью-то брошенную салфетку, сложила пополам.
— Тамара Викторовна, — сказала она наконец, — вы сегодня три часа улыбались мужчине, который вас не запомнит. Вам не одиноко?
Тамара открыла рот. Закрыла.
— Ты... — начала она.
— Спокойной ночи, — сказала Нина, надела пальто и вышла.
На улице Зоя с Сергеем всё ещё разговаривали. Нина прошла мимо, подняла воротник.
Зоя окликнула:
— Нин, ты куда?
— Домой.
— Подожди, мы тебя проводим!
— Не надо. — Она уже шла. — У вас дела.
Метро было полупустым. Нина сидела у окна, смотрела в чёрное стекло.
Напротив дремал дед в ушанке. Рядом с ним — пакет с мандаринами. Один укатился под сиденье. Дед не заметил.
Телефон дрогнул. Зоя писала:
«Нинок он женатый оказался. Но симпатичный. Ты как добралась?»
Нина убрала телефон.
Дома было тихо. Она повесила пальто, разулась, прошла на кухню. Поставила чайник. Достала из холодильника кусок пирога — пекла в воскресенье, никто не просил, просто захотелось.
Села. Отрезала кусочек.
За окном шёл снег — мелкий, неторопливый, городской.
Телефон опять дрогнул. На этот раз Ира:
«Ты молодец сегодня. Тамарка полчаса потом молчала. Рекорд».
Нина усмехнулась. Написала в ответ одно слово:
«Знаю».
Допила чай. Отнесла чашку в раковину.
Посмотрела на тарелку с остатком пирога — и вдруг взяла ещё кусок.
Просто так. Потому что хотелось.
За окном снег всё шёл.