ГЛАВА 30
Хотя справедливости ради, надо сказать, особого трепетного волнения и воодушевления я не испытывал уже. Эффект новизны и внезапности, уже несколько поблёк. Ну стражницы, ну новый гарнизон, ну сезон дождей. Эка невидаль, подумаешь , плавали знаем... «Посмотрим, какой такой Сухов». Посмотрели, попривыкли. Так исподволь начинается рутина, обыденность. Человек, как говорил советский классик, не блоха, ко всему привыкает. Может быть, а может и нет... Наверное, всё-таки есть вещи, к которым нельзя, невозможно привыкнуть, непроходящая боль. Endless pain. «Краткий век у забав, столько боли вокруг». А вообще-то, Александр Викторович, совсем вы расслабились, за время вынужденного безделья, хоть и недолгого, в очередной раз отметил я для себя. Так дело дальше не пойдёт, не пойдёт, а полетит… под откос. Хороший и обильный алкоголь на любой вкус, вкусная и обильная опять же пища, кого угодно расслабят, сделают сибаритом и эпикурейцем, и уж тем более меня, и без того известного лентяя и сибарита, эгоиста и циника (когда кому-то плохо, значит мне хорошо). Я никогда не был ангелом и праведником – это совсем скучно. Прав был товарищ Андропов: «лучше быть ангелом, но это невозможно». Ангелы у нас просто не выживают. Как незаметно легко выйти из строя, когда серость бытия, когда нет увлекательного дела, а вокруг столько сладких соблазнов и вкусных и туманящих разум. «Держаться нету больше сил, у нас эпидемия». Нет, ну каков оказался чёртов ливень, неожиданно обтекающий моё бренное - грешное тело, не смея прикоснуться даже капелькой, я бы так сказал, несколько поэтически. То ли я недостоин такой чести, то ли сам ливень, не смеет коснуться моего божественного, ха, тела. Жаль только, он не действует только на меня единственного и неповторимого, в одиночку мне здесь не развернуться, королевство блин маловато. Шутка юмора, скорее я маловат, не те масштабы, не те горизонты… А конфликт находится в такой крайней стадии, запущенной, позиционной стадии, что сам собой не рассосётся уже и никак не разрешится. «Запад катился волной на Восток, на спинах и на сердце крест». С Эдольфом надо что-то решать (да-да) и как можно скорее, тут уж только так, сила силу ломит, кто сильнее тот и прав. Международное право это конечно чудесно, как и другие всевозможные права, но действуют они до известного предела. Потом неизменно право сильного и все утираются и терпят, делая вид, что так и надо, что в этом и есть сермяжная правда жизни. Она же посконная и кондовая. «…и кто кого переживёт, тот и докажет, что был прав, когда припрут». Кто кого опередит, и кто кого достанет раньше, тот и молодец. Кто раньше встал - того и тапки. Хм, исторический аналог Эдольфа, другого измерения, опередить то опередил, но в конечном итоге, ценой неимоверных усилий и бесчисленных человеческих жертв достали всё-таки его. (Столько толков до сих пор, была ли операция «Гроза» или не было, и вообще тот период хранит много роковых тайн). Точнее, если верить официальной версии, достал он сам себя, исходя из беспросветных объективных обстоятельств. Деваться некуда, или всё же подлодка «Летучий голландец» ждала. Последняя охрана была из подводников. А Рейхстаг до последнего защищали французы из «Шарлеман», такой вот пассаж. «Филин, Волк и Орёл потешались игрой, чуя издали русскую кровь. Вся нечистая сила помощь сулила магистру и орден Псов».прах меня побери, опять магистр. Принял яд, предварительно отравив любимую овчарку и соскочил… ушёл от ответственности. Насчёт высшей ответственности я не знаю, иногда очень хочется, чтобы она всё же была. Чтобы какой мерой мерили они, такой мерой отмерили и им. Вот так всегда, сидишь, сидишь ленивым сиднем, а потом как встряхнешься, как взметнёшься, был бы стимул... Как 12 стульев для незабвенного и незадачливого предводителя дворянства. Илья Муромец блин, русской печи лишь не хватает. Сколько он там валялся в праздности, годы кажется. И никаких оранжевых, упоительно дорогих кальсон С такими, ну очень разнообразными мыслями, я и зашёл в замковый спортзал, да уж давненько я тут не был, действительно расслабился, а во всём, в любом занятии нужна система, к гадалке не ходи. Любой навык надо нарабатывать и оттачивать, в противном случае он просто исчезнет, сотрется в серости бытия. Исчезнет, пройдёт, как с белых яблонь дым. Ух ты, это я удачно зашёл. Девчонки были уже здесь, шустрые какие, как быстро собрались, не то что некий молодой человек, измученный нарзаном, в застиранном камуфляже. Которого уговорили активизироваться, а согласие, как известно есть продукт непротивления сторон. Как это всё-таки стимулирует и будоражит кровь, такое внимание противоположного пола (дефиниция «слабого» тут явно не подходит, совсем даже и неслабый) и мой шаг, как-то сразу таким пружинистым стал и взгляд стальным и непреклонным. «Учи, дьявол пулемёту». Пришёл злой сэнсей и сейчас всем покажет, кто в доме хозяин. Ну хотя бы попытается. По крайней мере, мне так показалось... Снова красавицы, все как на подбор, одна другой краше. «Ягода малина нас себе манила». Но опять же, видимо уже сказывалась некая привычка, слишком много красоты. Процесс, доведённый до абсурда, становится его противоположностью. Шаг конечно пружинистый и взгляд стальной, но прежнего азарта, огненного куража уже не было. Ну девчонки, ну красавицы, так других и не держат в здешних пенатах... Обычное дело, здешние-местные реалии (да вы зажрались, батенька, право слово). И принцессы нет. Поэтому, особо не растекаясь мыслью (или мысью - вспоминая «Слово о полку Игореве») по древу покажем, что-нибудь простенькое и незамысловатое, вроде броска через спину с подворотом. Они и так все отличные бойцы, убивать их с младых ногтей учат, как ниндзя – синоби, с самой колыбели в буквальном смысле, пусть немножко поразвлекаются в этой весёлой кутерьме. Мы в своё время («боже, как давно это было, помнит только мутной реки вода»), с хохотом друг друга на маты бросали, отрабатывая и оттачивая этот эффектный бросок. А вот когда маты заменили на татами, стало уже не так смешно, потому как падать, стало весьма больнее. Тело к татами, привыкло значительно позднее, татами к телу привыкать не надо было. Я с хрустом размял пальцы, поводил плечами неширокими (ну богатырь, сказочный богатырь) и приготовился к показу. К модному. Приступим помолясь. Только вот Властеллы тоже в строю не было и меня это весьма огорчило. Сам не знаю почему, огорчило и всё тут.
- Итак, красавицы. Сначала немножко разомнёмся - разогреемся для порядку и это скорее надо мне, чем вам, а дальше будет видно. Орднунг ист орднунг, без разминки никуда. Потом, отработаем замечательную вещь. Как говорили горячие парни с раскосыми глазами «Носи меч каждый день, даже если он понадобится один раз». Ваше умение и ваш навык это и есть тот самый меч, который у вас уже не отнять. «Своё непревзойдённое оружие, носи в своей груди и пой в пути». Впрочем, и настоящие мечи, тоже всегда с вами! Направо команда и побежали, побежали, успеете ещё поделиться впечатлениями от лицезрения меня, загадочного такого. Загадки это скорее по вашей части. «Должна быть в женщине какая-то загадка, должна быть в ней тайна какая-то». Скоренько и быстренько побежали. Раньше сядем – раньше выйдем.
Время летело, в процессе нашей тренировки, незаметно, главное начать, так всегда и бывает. Постепенно я и сам увлекся, деваться-то всё равно некуда. Так всегда и происходит. Аппетит приходит во время еды, особенно если еда вкусная. «Вы сидите на диете? – На пяти! На одной не наедаюсь». Хотя, снова отметил я про себя, былого азарта уже не было, человек привыкает ко всему (спорный тезис конечно) и всё происходящее, рано или поздно превращается в рутину, в определённый набор телодвижений. Тем более, чего греха таить, я очень хотел снова увидеть мою новую знакомую, этого белокурого воинственного ангелочка. А обманчиво хрупкого ангелочка, в составе хм…личного состава (такая вот игра слов), как раз так и не наблюдалось. Мало ли опоздала. Девчонки самозабвенно и я бы даже сказал упоённо, бросали и лупили друг друга. Бросок я уже показал. Иногда с заразительным хохотом, а иногда и с нешуточной руганью. Раскрасневшиеся и азартные, с блестящими, от схватки глазами. Валькирии... Амазонки... А я бродил между ними, с видом умудренного, много повидавшего на своём веку, наставника, типа всё видел и всё знаю. Грудь в шрамах, задница в ракушках, ленты в якорях. Гуру, сэнсей, по кличке Хмурый. Кому посоветую что-нибудь, кому постановку рук - ног подкорректирую. Главное, морду лица деловую сделать. Стражницы – «рыбки» откровенно веселились и развлекались, дурачились одним словом. Красиво смотрелись, чудесно смотрелись. Непередаваемый азарт учебного боя. Оно и понятно конечно, скучно день – деньской, лямку служебную, однообразную тянуть. Через день на ремень, «за тех, кто с двадцати». Местный сезон дождей, кого угодно ввергнет в чёрную депрессию и меланхолию. Или скорее в чёрную меланхолию, если по Гиппократу, она же от чёрной желчи происходит, если мне остатки моей памяти не изменяют. А так, хоть какое-то развлечение, классическое сочетание и полезного и приятного, ну и совсем немножечко болезненного, чтобы уж совсем жизнь мёдом не казалась. Гармония тела и духа, плюс здоровый молодой смех и не менее здоровая молодая ругань иной раз. Выход эмоций. Пот и азарт.
- Жёстче, жёстче кисть фиксируй, шоковый удар ногой по кости и ныряй под руку, прокручиваясь сама и выкручивая руку противника, - подправил я девушку с непослушной челкой, которая даже мокрая от пота (чёлка разумеется), никак не хотела улечься на блестящем лбу как надо. – И потом ребром ладони по шее.
- Хорошо,- азартно выдохнула, взмокшая от нешуточной борьбы, амазонка. – Сейчас повторим.
- Кстати, а где ваша такая белокурая бестия, сама хрупкая на вид, а оружия навешано, как на атаманше разбойников из «Снежной Королевы», мама не горюй, словно асассин какой-то на боевом задании. Властеллой кличут. На боевом дежурстве что ли?
- Не... Она в лазарете, - снова выдохнула, в момент доводки удара, моя собеседница.
- Где?! Как? Ранили что ли? Когда успели? - как я ни старался, но совсем бесстрастным, голос не получилось сделать. – Стычек же не было, или я что-то пропустил?
- Да ну, скажете тоже, какие стычки в дождь. Ранишь её, как же, держи карман шире. Попробуй попади в неё. Какие ранения, откуда. Горло у неё вдруг сильно заболело, такая вот незадача. Кашляет, хрипит. Наверное, дождь сказался. Бывает. Он же ледяной до невозможности, словно жидкий лёд с неба изливается. Проклятием богов этот дождь ещё называют. Зачем было мокнуть? Ах ты, ну я тебе покажу сейчас. – С этими словами, красавица вприпрыжку и хохоча, понеслась за своей напарницей - обидчицей
- Понятно. Спасибо. Продолжай. Не отвлекайся,- так же отрывисто, как клацанье винтовочного затвора, ответил я ей вдогонку.
Обескураженный подобным сообщением (вот тебе и освежились на свежем воздухе, понимаешь), я пошёл дальше по залу, с этого самого момента отчётливо понимая, что мне уже собственно не до занятий вовсе. Вот черт, как ни крути, а виноват в том, что произошло только я, лишь я один. Дурная голова ногам покоя не даёт. Я по-прежнему видел процесс тренировки, чётко слышал азартные, хриплые выдохи - выкрики, но всё это было уже где-то далеко, в каком-то странном тумане. На периферии сознания. Властелла валяется в лазарете, бедняжка. Жидкий лёд... А я ходил под ним припеваючи, без всякого вреда для себя любимого. Она же захотела проверить ещё раз (а вдруг) и вот плачевный, точнее сопливый результат. Надо обязательно навестить болезную и это не обсуждается. Надо же, сколько уже здесь времени провёл, отнюдь не страдая пацифизмом и любовью ко всему сущему, скорее уж наоборот, а вот где в замке лазарет (а какая воинская часть может быть без лазарета) не удосужился узнать. «Болезни в армии делятся на две части, те которые лечатся аспирином и те, которые сами проходят». Раненые не в моей компетенции, сразу груз двести, без промежуточных стадий.
Я снова кивнул девушке с пружинистой, не послушной чёлкой, которая постоянно лезла ей в глаза. Красавица чем-то неуловимо напоминала главную героиню из «Небесных ласточек».
- Заканчивайте тут потихоньку без меня, на первый раз хватит, пора заминаться. На сегодня достаточно, а мне надо срочно отлучиться. «Мне в Париж, по делу срочно».
- Будет сделано,- улыбнулась она, ловко отражая удар соперницы и в свою очередь нанося ответный. Гедан-барай от мае-гери.- Какой такой Париж? Это где? У нас? Не слышала.
- Ну, вот и ладушки. Такой вот Париж,- тоже улыбнулся я.- Который надо увидеть и обязательно умереть что ли, иначе эффект от увиденного будет не тот абсолютно. Главное найти окно в этом самый Париж, по одной из версий это самое окно находится в коммуналке. Ладно проехали. Я ушёл.
Лавируя, между увлечённо лупящими друг по дружке девицами, я медленно продвигался к выходу из тренировочного зала. Выносливые девчонки однако, нечего сказать, второй час к концу подходит, а они судя по всему так раздухарились, что кажется не остановятся пока не свалятся от полного изнеможения. «Русского солдата мало убить, его надо ещё толкнуть, чтобы упал». Я вроде бы особо не шевелился (наставники могут себе позволить полениться, руководители как-никак) и сильно вспотеть не успел, но всё равно надо зайти к себе и сполоснуться, а то получается как-то не очень прилично, к девушке иду всё-таки. Я сам не заметил, как разволновался не на шутку, словно спешил со всех ног не в госпиталь к болящей, а на романтическое свидание с продолжением, приятное во всех отношениях. «О это первое свидание, весну зимою подарить». Хотя здраво рассуждая, одно другому не мешает, простой формальный визит может стать свиданием, так бывает зачастую, правда бывает и наоборот. Почему бы свиданию не состояться в лазарете, у больничной койки, место ничуть не хуже чем другие. Может даже и лучше. А то всё кафе да рестораны, парки да кинотеатры. «В шикарном отеле ночной ресторан, вино, сигареты и пьяный дурман». И вторые позиции, куда актуальнее чем первые, чего уж там, не по карману рестораны, да и порции махонькие. Жаль в этом царстве мрачного камня и цветов-то нарвать негде, хоть самый простой букетик цветов полевых, а было бы так здорово внезапно заявиться с настоящими цветами. С ненюфармами. С ромашками. «Не дари мне цветов покупных, собери мне букет полевых». Этакий романтичный и пылкий юноша, ну не совсем юноша конечно (совсем не юноша), но всё же. Пусть, чёрт возьми, это будет только простая простуда, пару раз чихнуть и всё пройдет, как печаль и радость. Окунуться в жидкий лёд (бррр) чревато и пневмонией и другими «радостями» жизни, но лучше не надо. «Гол! Х… Штанга. Такой хоккей нам не нужен». Я очень быстро дошёл до своей резиденции (чего уж там мелочиться - пусть обычная комнатка, зовётся гордо резиденцией) и наскоро ополоснулся, смывая лёгкий пот занятий. Не хочется же представать пред светлые очи болезной красавицы, потным вахлаком. Энергично растираясь мохнатым полотенцем, с чувством и экспрессией, и не милосердно (как обычно) фальшивя, напевал: «За восемь бед один ответ, в тюрьме есть тоже лазарет, я там валялся. Врач резал вдоль и поперек, он мне сказал, держись браток, он мне сказал держись браток - и я держался". Прекрасная песня и что немаловажно играется на четырёх простых аккордах. Санчасть находится в замке, никакой тюрьмы слава богу. Хотя, что-то вроде гаупвахты должно тоже иметься. Никто никого не режет, ни вдоль, ни поперёк, в лазарете и с банальной простудой лежат, но вот так вспомнилось по ассоциации слова, тьфу, тьфу, тьфу не в тюрьме и то хорошо. Чистый и посвежевший, я вышел на поиски местной больнички, я и не подумал, что заветный объект, где находится заболевшая Властелла, ещё надо разыскать. Надо же, сколько уже здесь убойно железом машем, а где госпиталь так и не удосужился узнать. Без надобности было. Да оно в общем и неплохо как-то, значит очень неплохо сражаемся… относительно, «если хилый сразу в гроб». Безвозвратные потери никто не отменял, алягер ком алягер. «Я только раз видала рукопашный, раз наяву и тысячу - во сне. Кто говорить, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне». Сам я санчасть не найду, это сразу ясно, поэтому надо спросить, а то буду плутать до второго пришествия. На ловца и зверь бежит. В коридоре показалась графиня Алиса. Сам командир безопасности замка Моск шёл меня навестить, ну может и не меня (задаваться не надо), но в мою сторону это уж точно. Давно не виделись. Сезон дождей замедляет ход жизни. Мы все, и те и другие, оказались словно мухи в сиропе. И самим никакую силовую акцию не провернуть, но и не нападёт никто, возможно. История с зеркальным посещением Эдольфа, наводит на определённые размышления, что определённые лазейки в обороне всегда можно найти. «Стекло меж нами, как лунный свет, но этой грани прочнее нет». Увы, прочность оказалась сомнительная. Беда с этой магией. Было бы желание и тем паче возможности. А уж возможностей, как я уже успел убедиться, у главы Тёмного ордена, более чем предостаточно. «Душа, как ночь черна». До сих пор, передёргивает от его ночного визита. Не визит дамы, в самом-то деле. Это даже не страх, это брезгливость скорее.
- Графиня, вы как всегда изумительно смотритесь, мое почтение, ах позвольте припасть к вашей ручке, ах облобызать - я учтиво поклонился и даже попытался щёлкнуть каблуками своих берцев (получилось конечно плохо). Не гжечно получилось, как в Польше говорят.
- Здравствуй. Не надо припадать. Ну что развеял скуку? В это время от тоски и безделья многие на стену лезут.
- Да уж. Не поспоришь, несчастные стены. Слоняешься из угла в угол, как тот кот по цепи, не зная толком чем заняться... То ли сказку говорить, то ли песнь завести. Думал, наивно полагал, что со всем усердием читать буду, так от этого благородного занятия только в сон непреодолимо клонит или напиться хочется. Вам бы ликёрно-водочный у нас открыть, цены бы вам не было. «А на ликёрно-водочный нарядов нет». Все какое-то развлечение... Хотел в библиотеке тщательно покопаться, информации разной почерпнуть, чтобы не выглядеть таким уж олухом царя небесного, так у вас там чёрт ногу сломит. Глаза разбегаются, столько всего. И всё интересно, но не особо по делу... Вектор поиска бы какой. Только сразу спать хочется, обстановка видимо располагает, - улыбаясь, перескакивая с пятого на десятое, сбивчиво пояснил я. Последовательность и логичность изложения, увы, не мой конёк.
- А ты что хотел? Мудрость веков всё-таки, столько лет копили, тебя такого умного и быстрого ждали, а ты решил, одним махом, всё сразу одолеть,- в свою очередь улыбнулась Алиса.- Не слишком ли самонадеянно? Впрочем, мужчины есть мужчины. Это не ногами махать и не руки ломать. Искать крупицы полезной информации, это знаешь ли… Даже с просеиванием золотоносного песка не сравнить по трудоёмкости. Учитывая, что и мы сами толком не знаем, где и что искать, а мы ведь родились и живём в этом мире. Плох он или хорош, но это наш родной мир. К сожалению, он изменился не в лучшую сторону.
- Ну, это тоже уметь надо, тоже своего рода искусство - махать и ломать, держать, трясти и не пущать. Не зря же боевые искусства, называются искусствами. Целый комплекс различных упражнений для тела и психики, незыблемо базирующийся на определённой философии. Причём психике уделяется едва ли не большее значение, как ни странно. Но я не об этом собственно хотел спросить, а то увлекусь своим любимым предметом и целую лекцию прочту. Меня же хлебом не корми, дай только лекции почитать. «Бывает корова без молока, но не бывает молока без коровы». Не позволите ли полюбопытствовать, уважаемая графиня, где у вас тут больные и страждущие лежат? В каком таком благословенном месте, вашего славного замка, исцеляют и дух, и тело так сказать. Короче говоря, дислокация лазарета.
- Ничего себе вопрос. С тобой всё нормально? Никак заболел? «Аль хворь какая приключилась». Не похоже, что-то. Довольный, цветущий и глаза искрятся, как кот мартовский. Даже чисто выбрит, а это ещё тот показатель, хотя лёгкая небритость тебе к лицу.
- Это иллюзия, оптический обман, не верь глазам своим, это вообще не я. Я только то, кем я кажусь, о как красиво сказал. Я злой и колючий. На самом деле, я тяжко болен и спешу скорее добраться до койки больничной, завалиться на простыни белоснежные, крахмальные, а то вдруг не успею и слягу пластом на ступенях каменных, а они холодные такие. «Сударь, - с грустью произнёс Арамис – он болен, очень болен. Опасаются, что у него оспа - сказал Портос, стремясь вставить своё слово». Какой конфуз и для почек очень вредно. Какой моветон. Шучу. А всё-таки, где у вас лазарет?
- Ну пойдем, раз так всё серьёзно, покажу. Так гораздо быстрее будет, чем объяснять. Еще заплутаешь ненароком, в незнакомых в коридорах и правда свалишься, ищи тебя потом.
- Я польщён, вы так отзывчивы мэм. Очень хорошо, что не надо будет ходить и кричать «кто так строит, нет, ну кто так строит». Я хоть и гость, но не с юга. Такая высочайшая честь для меня многогрешного, выходит не зря я брился героически, выскабливая нежную кожу свою. Не мышь церковная, а сама Алиса, командир несокрушимой безопасности, меня провожает. День явно удался, жизнь прожита не зря, есть чем гордиться на старости лет (если доживу, а здесь с этим возрастом доживания большие проблемы). Мне как следовать за вами, о мой прекрасный конвоир? Руки за спину, или достаточно по швам? На цыпочках и шёпотом? Вы же знаете, я не знаток этикетов и политесов. Мы люди простые, за печкой родились, консоме ботфортом хлебаем, а трамвай вживе и не видели ни разу.
- Балабол. Пойдем уж, страждущий, раз побрился, а это как ни крути мужественный поступок, такой поступок надо уважить, - снова улыбнулась графиня.
А когда суровое должностное лицо (не путать с юридическим) улыбается от души, это немало, возможно, в этой жизни не всё так плохо. Улыбчивый особист. Разумеется, когда уже хуже некуда… Как говорится, оптимист это плохо информированный пессимист. И мы пошли вместе, беседуя обо всё и ни о чем. Не вижу, почему бы сиятельному дону, не побеседовать с непосредственным начальником, и просто прекрасной девушкой, этак вот запросто, когда нет важных неотложных дел. Начальники тоже люди. Замок вроде и небольшой по размерам вовсе, но заблудиться очень даже легко можно, во всех этих переходах – коридорах - лестницах. Сущий лабиринт. Кто так строит… Обычное дело, сначала построят, потом достраивают и перестраивают.
- Я сейчас пойду в кордегардию, у меня ещё много дел, а ты спустись по вот этой лестнице и там увидишь дверь с изображением змеи, это и есть наш лазарет. Не волнуйся, у Властеллы обычная простуда, что ещё можно ожидать после ледяного душа, скоро снова бегать будет вприприжку.
- Я и не волнуюсь,- несколько смутился я, стараясь не смотреть графине в глаза и не замечать лукавую усмешку, играющую на её губах. Хотя собственно было бы с чего. Забота о ближнем (а ещё лучше о ближней), это же так естественно и закономерно, особенно для меня, клянусь глазом и мудростью Одина. Я даже кажется покраснел, очень хорошо что в замковых коридорах царил полумрак.
После этих напутственных и добрых слов, Алиса удалилась по своим, неотложным, командирским делам, оставив меня одного, около нужной лестницы. Её раненая рука, судя по всему, полностью зажила. Просто сама деликатность. Спустившись по лестнице, чуть ли не в прыжками (забавно наверное со стороны смотрелся), я быстро нашёл искомое. Чего же и не найти, когда такой явный опознаватель. Мимо было сложно пройти, захочешь да не пройдёшь. Надо же, и у них змеюка, является символом медицины. Только у нас она ещё с рюмкой, пардон с чашей, кредо военного врача «хитрый как змей и выпить не дурак». А рептилия на двери очень уж реалистичная, а не просто схематичный силуэт. Талантливо изображена, даже глаза сверкают, возможно и камни драгоценные, а не стёклышки банальные. Шедевр, хоть сейчас снимай дверь с петель, и в музей вешай, не самого низкого ранга. Или на дверь главного врача, знаменитой Кремлёвки.
Я вежливо постучал и не дожидаясь ответа, открыл змеиную дверь, как обычно и делается в присутственных местах, где стук в дверь, лишь простая дежурная формальность. И снова попал в небольшой коридор, рядом со входом стоял стол, но за ним никого не было. Медсестра или кто у них тут на дежурстве, может сестра милосердия, куда-то удалилась. Ну и ладно, пока последовательница Флоренс Найтингел где-то бродит по своим делам, я быстренько и без лишних объяснений найду Властеллу, благо дверей не так уж и много. Все так же вежливо стуча и дёргая дверные ручки по очереди, я двинулся вдоль по коридору. Закрыто... Закрыто... Обратно закрыто… Болеть в замке Моск не принято. А вот и открыто, дверь сдвинулась. Я ещё раз вежливо постучал (вежливость наше всё, мы же вежливые люди) и тихонечко приоткрыл дверь. Самая настоящая больничная палата. Классическая, я бы сказал. И укрытая с головы до ног большим одеялом, лежит простуженная боевая «рыбка». Доспехи конечно стражницам идут, но без них всё-таки гораздо лучше и приятнее для мужского взгляда. Даже под толстым и плотным одеялом, легко угадывается изящная, точеная фигурка.
- Привет, от старых штиблет. Не спишь? Я вот пришёл навестить тебя, скучно же так лежать наверное и потолок разглядывать. На нём узоров нет и цветы не растут.
- Скучно,- прошептала Властелла.- На потолке ничего интересного, сколько его не разглядывай.
- Тонкое жизненное наблюдение. Как самочувствие, как здоровье? Хуже не будет - хуже некуда, сегодня лучше чем вчера, а завтра лучше чем сегодня? - балагурил я, подходя поближе.
- Не очень самочувствие, горлышко болит. Хотя уже и не так сильно.
- Горлышко дело святое. Особенно бутылочное! Плохо когда оно болит, ещё хуже когда оно разбито розочкой. Когда, словно стая бешеных кошек сцепилась в гортани и дерёт его нещадно. Здесь первое дело - горячее молоко с мёдом и маслом. Научно конечно не доказано, но полезность проверена на личном опыте. К тому же это редкое сочетание, когда и полезно и вкусно. Обычно бывает совсем наоборот. Всё, что полезно, то на вкус… м-да.
Эх... Надо было видеть, как Властелла наморщила свой прекрасный носик, в презрительной гримаске.
- Молоко и мёд. Фуу... Какая гадость.
- Ваша заливная рыба,- автоматически продолжил я.
- Что?
- Да нет, ничего. Это так, к слову. Долго объяснять, - улыбнулся я, вспомнив Женю Лукашина из любимой многими, новогодней комедии. - Но для надлежащей и действенной терапии, твоего измученного простудой горлышка и правда, было бы хорошо активно использовать, данную комбинацию этих наивкуснейших и полезнейших продуктов. Молоко и мёд, какая прелесть.
Всё-таки люблю я иногда витиевато выразиться, черт возьми. Или мне это только кажется. У каждого свои слабости. И недостатки. Если не можешь избавиться от недостатка, то сделай его достоинством. «Я никогда не хвалю себя напрасно. Вот какой я молодец».
- И ничего не вкуснейших, а совершенно отвратительнейших. И вообще, не люблю я мёд,- снова состроила милую гримаску Властелла.- молоко тоже... Пффф. Да и в конце концов, не так уж и сильно болит, скоро пройдет. Просто неожиданно как-то... Всё так удивительно.
- А ты как думала, легко и непринуждённо примешь природный холодный душ, без болезненных последствий и будешь как новенькая? Типа в живой воде искупалась. Вся из себя золотая, а по бокам серебряная? Как бы не так, не тут-то было. Кстати говоря, и чего тебя понесло под этот чёртов дождь; какая бешеная муха тебя вдруг укусила и в какое – такое уязвимое место? Острых ощущений не хватает по жизни? Да не должно вроде бы, острых ощущений у вас тут до одного места и даже больше, не при даме будет сказано какого именно места.
- Нуу… - Властелла явно смутилась и даже покраснела.- Вы так смело разгуливали под ливнем, а струи воды, вас огибали и не касались, словно избегая вас, возникло такое ощущение, что струи были живые и боялись прикоснуться к вам. Довольно любопытное, фантастическое зрелище, но и жутковатое в тоже время. И красивое одновременно. Завораживающе смотрелись. Такого же просто не может быть. По всем законам, хоть физику взять, хоть метафизику. Но это было, на самом деле было, вокруг вас был защитный ореол, я же видела собственными глазами. Вот я и подумала, а вдруг и я так же смогу. А мухи кусаются, да? А вообще кто это?
- Если касаться физики, да. А если магии? Магия же у вас, в ваших краях, святая пятница, такая же обыденная вещь, как скажем вот эта банальная больничная койка. О мухах, котлетах и прочем, мы как-нибудь в другой раз побеседуем, всенепременно убеждён, что этот другой раз обязательно настанет, - чуть поддел я очаровательную собеседницу, конечно же, имея ввиду магию. Не о котлетах же беседовать и тем паче не о мухах. «Мухи отдельно, котлеты отдельно».
- Магия, тут совершенно не причём, - очень серьёзно и смешно одновременно, насупилась простуженная воительница.- Ты не отсюда, ты не понимаешь.
- Ну да, «я никто, я ниоткуда», сами мы не местные, отстали от самолёта, поможите кто чем может,- снова улыбнулся я.
- Помочь? – искренно удивилась Властелла.- Вам плохо? Позвать сестру?
- Да не обращай внимание, никаких сестёр! Язык мой – враг мой. Не мной сказано, но очень верно. Это снова к слову, отголоски тогдашней жизни. Я же не отседова. Я оттудова, черти полосатые, и сначала говорю, а уж потом думаю. Не мешало бы поменять местами данные процессы. Для собственной безопасности, в первую очередь.
- Ой, я немножко слышала об этом. О вашем появлении, таком загадочном. Мне это очень - очень интересно. Жаль не я тогда, стояла на посту.
- Да мне и самому, черт возьми, очень - очень интересно, как всё это произошло со мной. Бац - бац и в точку. Ну да конечно, была бы ты в тот раз на посту, у тебя появился бы тогда чудесный шанс, меня первой угробить. Ты главное выздоравливай скорее, а там разберёмся что, как и откуда. «Откуда, куда, зачем». Нас ждут, как говорил классик, великие дела, раз уж до сих пор моё многострадальное брюхо не проткнули мечом, значит есть надежда на будущее - подбодрил я Властеллу. - Главное не падать духом, а падать как, точнее чем? Правильно, брюхом. Хотя, имея такую точёную фигурку, угрозы падать брюхом даже гипотетически не может существовать. Где вы и где брюхо.
Властелла звонко засмеялась. И была так прекрасна в этом момент, так мила, не смотря на болезнь, что я просто откровенно залюбовался. Легкий румянец на личике, блестящие, сиящие глаза и вся такая лохматая, но очень милая. Ох уж этот очаровательный девчоночий смех. Этуаль. Право слово, клянусь небесами, очаровательная, юная красавица. Или, (скорее всего) я уже совсем старый, сентиментальный расчувствовавшийся болван. «Прежде чем жениться на молоденькой. Паспорт свой открой и посмотри».
- Ну ладно. Быстрее поправляйся, то есть выздоравливай, любительница холодного душа и острых ощущений. Может надо чего? Апельсины, яблоки…витамины короче. Фрукты одним словом, есть же у вас фрукты? Раз вы делаете вино, значит должны быть и фрукты-ягоды, железная логика.
- Нет, ничего не надо. Спасибо вам. Настроение подняли.
- Да собственно и не за что, тем более, я вроде как и виноват в произошедшем. Косвенно конечно, без прямого умысла, по легкомыслию и небрежности, но тем не менее. Дурной пример заразителен. И ещё один нюанс, мы же вроде на «ты» перешли, хоть и не пили на брудершафт (а брудершафт с немецкого означает братство оказывается, о как) или мне склероз изменяет? Я же старый больной человек, мне позволительно и забывать.
- Я пока и так и так обращаюсь. Ещё не привыкла.
- Резонно. Хорошо, привыкай. Я пойду. А ты лечись и держи хвост пистолетом. Рад был видеть. Выздоравливай крепко ибо скоро только коши родятся..
- И я тоже рада видеть. Спасибо.
- Удачи. А то мало ли я тут режим нарушаю, безобразия хулиганю. Еще влетит... Обоим, - деланно испугался я, картинно закатив глаза от ужаса и хватаясь за сердце, изображая обморок и падение.
- Пока. Меня в сон клонит и глазки закрываются, если честно. Спасибо, что пришли…что пришёл.
- И ещё приду, если задержишься с выздоровлением, так что не задерживайся. Я такой, я всегда прихожу… когда не зовут, хоть и ни разу не татарин. «Я ужас, летящий на крыльях ночи». Сон – лучшее лекарство, проверено личным примером. Априори. Сладких снов, - с этими словами я повернулся и пошёл к двери. Вот только уходить совсем не хотелось.
Открывая дверь, повернулся и махнул рукой, в ободряющем жесте сжав её в кулак.
- Но пасаран.
Хотя эту легендарную фразу, она тоже вряд ли поймет. Не то место и не то время. И не те книги. Всё абсолютно другое. И не скажешь, что это плохо, просто другое. Принять, как должное, смириться и привыкнуть.
Возвращался я назад, в очень приподнятом настроении, чуть ли не приплясывая, бывает же такое - вроде ничего особенного не произошло, а вот радостно на душе и всё тут. «Бывает всё на свете хорошо, в чём дело сразу не поймёшь». Классика есть классика, «музыка, проверенная временем». И действительно бывает, и сразу не поймёшь. Пообщался недолго с милой и прелестной девушкой, вот и на душе светлее стало. Не могу сказать конечно, что там (в душе, разумеется) было уж так беспросветно темно, как у Малевича в квадрате, но всё же, всё же. Красивые девушки, они такие... либо убьют мимоходом, даже не заметив сей прискорбный факт, либо к жизни возродят, одним взглядом ласковым и благосклонным. Как солнышко, могут несказанно озарить жизнь, а могут и обжечь немилосердно и ожог на всю жизнь, саднящим и кровоточащим рубцом останется, если будет эта самая жизнь. Иные несчастные и в петлю лезут и с крыши сигают. На выходе мне повстречалась (всё-таки) здешняя медсестра, в белой форменной накидке, с вышитым выпуклым узором, в виде всё той же змеи на левой стороне форменного одеяния. Девушка, как раз шла в сторону палаты, где находилась Властелла, и в руках у служительницы медицины был какой-то стаканчик, с загадочной зеленоватой жидкостью. Микстура надо полагать. Медсестра с удивлением посмотрела на меня, но вступать в лишние пустые разговоры, а уж тем более оправдываться, у меня не было ни малейшего желания, и я просто приложил палец к губам.
- Меня уже нет. Я исчез, как сон, как утренний туман. И вообще, начальник не было меня там. А вот не надо покидать свой пост... Тогда и мерещиться ничего не будет.
И быстренько просочился в дверь, пока что-нибудь увесистое мне в спину не полетело. В конце концов, ничего страшного - криминального я не совершил, подумаешь, навестил простуженную (в некотором роде по моей вине) девушку, на что имею полное право. Официальные часы посещения нигде не обозначены, а что не запрещено, то разрешено. Я шёл в свою комнатушку и временами ловил себя на мысли, что моя и без того не блещущая интеллектом физиономия, расплывается в дурацкой улыбке, и я ничего с этим не мог поделать, да собственно и не хотел. «А я сошла с ума, а я сошла с ума». Такое вот лёгкое было настроение, после встречи со Властеллой. Улыбчивое настроение. Как быстро человек ко всему привыкает (ну может не ко всему конечно) я уже не путался в замковых лестницах и переходах, а вполне себе уверенно шагал по направлению к своей комнате. А было время и не так уж давно, когда без провожатой и двух шагов не мог уверенно ступить. Сейчас завалюсь на кровать, с каким-нибудь познавательным фолиантом и предамся пошлому безделью. Хотя почему собственно безделью? Читать, внимательно читать, выискивая крупицы полезной информации, это тяжкий интеллектуальный труд. День был (на удивление) достаточно насыщенный и завершить его увлекательным чтением, самое как раз то. Фолиант может быть и не самое точное определение, но я уже привык все солидные по размерам книги называть именно что фолиантами. Сила привычки. А многие здешние книги, были очень солидными, этакие кирпичи печатного искусства. Вполне можно в качестве оружия использовать. Ин фолио одним словом. Такой книгой огреешь какую-нибудь вражину по кумполу и душа сразу вон, можно сказать - знаниями убил, огрел интеллектом. Подшучивая про себя таким образом, я и не заметил, как оказался рядом, с почти уже родной дверью. Настроение категория такая, может и течение времени изменить, что характерно, как в одну, так и в другую сторону. Этот, весьма приятный во всех отношений день, подходил к концу. «Шум дождя мой дом наполнит. Шум дождя опять напомнит». К чему это я... Полумрак комнаты (волшебные факелы на стенах едва теплились) и шорох - шёпот дождя за окном. И шорох уже кажется приятным, а не зловещим, как совсем недавно. Такое ощущение, что этот шорох был всегда, хотя... Вроде бы всё тоже самое, да не совсем. Я подошёл к окну, и всё стало понятно. Дождь по прежнему шёл, кто бы сомневался и довольно сильный, но явно уже не такой как был сегодня утром. Интенсивность его заметно уменьшилась, отсюда и изменение звука. Вывод? А вывод простой, как карандаш - сезон дождей (как он надоел, чего уж там) подходит к концу. Не коротковато ли для громкого слова «сезон»? А значит, спячке тоже приходит конец и скорее всего, в самом скором времени события понесутся вскачь, учитывая всё, что произошло накануне. Затишье заканчивается и вполне возможно, как это частенько бывает, это было затишье перед бурей... Ведь никто не хочет уступать! И придётся действовать, действовать, действовать. Главное, чтобы наших в городе много было.