Она позвонила в пятницу вечером, когда я уже мысленно прощалась с рабочей неделей и настраивалась на тихие выходные.
— Танечка, это Валентина Степановна. Как у вас дела?
Я насторожилась. Сватья просто так не звонила. Обычно она выходила на связь по конкретному поводу: поздравить с днём рождения, напомнить про какой-нибудь праздник или передать что-нибудь через Серёжу.
— Всё хорошо, Валентина Степановна. У вас как?
— Да вот, — она вздохнула так протяжно, что я почти увидела, как она прикладывает руку к груди. — Одной в деревне тоскливо. Соседка Клава уехала к дочке, Петрович слёг с ногой. Тишина кругом.
Я слушала и ждала. Что-то подсказывало мне: это не просто разговор о тишине.
— Я вот думаю, — продолжила она, — поживу-ка я у вас немного. Развеюсь, в городе побуду. Вы же не против?
Внутри что-то нехорошо ёкнуло.
Мы жили в двухкомнатной квартире — я, муж Серёжа и наш восьмилетний Митька. Комнаты небольшие. Диван в гостиной, где обычно спал Митька, когда приезжали гости. То есть Митька переедет к нам, мы с Серёжей будем жить на метре с половиной полезной площади, а Валентина Степановна расположится в гостиной со всеми удобствами.
— Конечно, — сказала я. — Приезжайте.
Ладно. Что тут ещё скажешь.
Серёжа отреагировал спокойно, как и всегда реагировал на всё, что касалось его мамы.
— Пусть приедет, развеется. Она одна там, Тань. Неделю побудет — и обратно.
— Неделю? — уточнила я.
— Ну, может, чуть больше.
Я прикусила губу.
Валентина Степановна появилась в воскресенье, с электрички. Серёжа поехал встречать, я осталась дома — готовила, убиралась, переселяла Митьку. Сын кряхтел и тащил свои машинки в нашу комнату с видом человека, которого выселяют из собственного замка.
— Мам, а бабушка надолго?
— Не знаю, зай. Побудет немного.
— А она будет смотреть свои сериалы?
Я не ответила. И так всё было ясно.
Они приехали в три дня. Валентина Степановна вошла в прихожую с двумя сумками и большой клетчатой баулом. Я смотрела на баул и чувствовала, как у меня где-то внутри тихо и методично начинает сжиматься что-то важное.
— Танечка! — она расцеловала меня в обе щёки. — Как ты похудела, девочка. Совсем себя не бережёшь.
— Всё нормально, — улыбнулась я.
— Ну и квартирка у вас, — она огляделась без всякого осуждения, просто констатировала. — Маленькая. Ну ничего, нам хватит.
Нам. Милое дело!
Первые три дня прошли вполне терпимо. Валентина Степановна вставала рано, гремела на кухне, варила свою кашу, смотрела утренние передачи. Я старалась не обращать внимания и жить в привычном ритме.
На четвёртый день она переставила мои специи.
Это мелочь, я понимаю. Но специи стояли у меня в определённом порядке — так, чтобы я не думала, а просто брала нужное. А теперь они стояли по алфавиту. По алфавиту, Карл.
— Валентина Степановна, вы переставили специи?
— Да, Танечка, так же удобнее. Порядок должен быть.
Я молча поставила паприку обратно на своё место. Она так же молча переставила обратно на её новое место, когда я ушла в комнату.
На шестой день она попросила Серёжу прибить полочку в ванной. Для своих вещей.
— Мам, у нас и так всё забито.
— Серёжа, там есть место над полотенцами. Совсем маленькая полочка. Мне же нужно куда-то крем класть.
Полочка появилась на следующий день. Серёжа прибил её с видом человека, который сделал доброе дело. Я смотрела на полочку и думала: вот оно начинается.
— Тань, ну что ты так смотришь? — сказал он тихо.
— Я нормально смотрю.
— Она же не навсегда.
Вот именно. Не навсегда. Я держалась за эту мысль, как за спасательный круг.
На девятый день Валентина Степановна сообщила, что у неё через две недели приём у врача в городской поликлинике, поэтому уехать раньше не получится.
Серёжа кивнул.
Я посчитала в уме. Приехала в воскресенье. Плюс девять дней. Плюс ещё две недели. Итого уже почти месяц.
— Серёж, — сказала я вечером, — мы же говорили про неделю.
— Тань, ей надо к врачу. Не выгонять же её.
— Я не говорю выгонять. Я говорю, что это уже не неделя.
— Ну, обстоятельства изменились. Потерпи.
Потерпи. Весело, что и говорить.
На двенадцатый день она приготовила ужин без предупреждения. Я пришла с работы, а на плите стоял борщ и котлеты, Митька уже сидел за столом и уминал за обе щёки.
— Покушай, Танечка, ты, наверное, устала.
Я смотрела на это и не знала, что чувствовать. С одной стороны — приятно. С другой — кухня была переставлена. Кастрюли стояли не там, сковородка была отмыта до белизны и теперь точно прилипнет, доска лежала не на своём месте.
— Спасибо, — сказала я.
И всё-таки съела борщ. Борщ был вкусный, надо признать.
Но к ночи я лежала и думала: как долго это ещё продлится? Два приёма у врача превратились в три — она обмолвилась об этом за завтраком как-то между делом. Серёжа не прокомментировал. Митька попросил добавки каши. А я сидела и чувствовала, как что-то во мне медленно, но верно начинает закипать.
Я не злодейка. Я понимаю, что ей одиноко. Я понимаю, что она немолодая, и что сын у неё один. Но у меня тоже есть предел.
На восемнадцатый день она спросила Серёжу, нет ли у них знакомых риелторов.
Я услышала это случайно, проходя мимо кухни.
— Зачем тебе риелтор, мам?
— Да так, интересуюсь. Хочу узнать, почём сейчас квартиры в вашем районе.
Я остановилась у стены. Внутри всё замерло.
— Ну, можно посмотреть в интернете, — ответил Серёжа беспечно.
— Интернет — это не то. Мне живой человек нужен.
Я зашла на кухню. Они оба посмотрели на меня.
— Чай будете? — спросила я совершенно спокойно.
— Буду, — сказала Валентина Степановна.
— Буду, — сказал Серёжа.
Я поставила чайник и молчала. Но голова работала со скоростью хорошего процессора.
Зачем ей риелтор? Зачем узнавать цены в нашем районе? Она же из деревни. У неё там дом. Она же собиралась обратно...
Ведь собиралась?
Я поставила кружки на стол и улыбнулась так, что у самой скулы свело.
А ночью, когда Серёжа уснул, я полезла в его телефон. Мне было стыдно. Честно. Но что-то меня не отпускало.
Я нашла переписку с матерью. Пролистала вниз, за три недели до её приезда.
И вот тут у меня по-настоящему задрожали руки...
Но я и представить не могла, что за этой милой фразой про тоску скрывался целый план — и что через две недели именно я окажусь лишней в собственной квартире. А Валентина Степановна, оказывается, всё это время знала кое-что, о чём молчала даже муж.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке — если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →