Представьте себе: разгар Великой Отечественной войны. Наши заводы эвакуированы, фронту нужны снаряды, танки и самолеты. По легендарной программе ленд-лиза союзники отправляют в СССР стратегические грузы. Северные конвои горят в ледяной воде под атаками люфтваффе и кригсмарине — трагедия каравана PQ-17 навсегда выжжена в памяти моряков. Но есть и другие маршруты. И по одному из них, в далеком Тасмановом море, у берегов Австралии, идет наш тихоходный грузовой пароход «Уэллен». Идет с ценнейшим грузом: новозеландская шерсть и свинец, крайне необходимые оборонке.
И вдруг во тьме южной ночи — орудийные вспышки. Японская подводная лодка, вышедшая на охоту в эти воды, открывает огонь на поражение. Торговое судно против боевого корабля? Шансов нет. Это не бой, это казнь. Но экипаж не дрогнул, принял бой и... вышел победителем. Фантастика, скажете вы, такого не бывает. Тогда слушайте. Бывает! Потому что это было!
Дорогами ленд-лиза: «Персидский коридор» и его герои
В 1942 году для нашей страны счет шел на дни и тонны грузов. Самый короткий, северный путь в Мурманск был и самым кровавым. Поэтому основные потоки ленд-лиза хлынули на юг и восток. Знаменитая трасса Алсиб (Аляска—Сибирь) перегоняла самолеты. Но был и третий, не менее важный маршрут — Трансиранский, или, как его называли союзники, «Персидский коридор».
Суть его была проста: пароходы грузились в портах США и шли через Атлантику, огибали опасный мыс Доброй Надежды, пересекали Индийский океан и прибывали в порты Ирана — Бушир, Хорремшехр, Бендер-Шахпур. Оттуда грузы по железной дороге и через Каспийское море отправлялись в СССР. Путь долгий, почти 75 суток, но жизненно необходимый. На этой линии работали в основном американские и британские суда, но в дело включилось и Дальневосточное морское пароходство. Десять советских пароходов бороздили экваториальные воды, доставляя олово, вольфрам, молибден, алюминий, каучук и взрывчатку . Это были «огненные рейсы» — без охранения, в одиночку, по водам, кишащим японскими субмаринами и немецкими рейдерами. Одним из таких кораблей-тружеников и был пароход «Уэллен».
«Люся» и деревянный муляж: как вооружали мирный пароход
Пароход «Уэллен» — судно солидное, постройки 1913 года, водоизмещением под 10 тысяч тонн. В начале войны его вооружение было чисто символическим: десять винтовок Мосина да пара ручных пулеметов ДТ-27 . Понимая, что с таким арсеналом делать в океане нечего, смекалистые моряки пошли на хитрость: на корме они соорудили из бревна и досок лихой макет пушки, а к бортам прикрепили пустые бочки из-под краски — для солидности, чтобы издалека походить на охотника за подлодками . Имя этой «деревянной даме» не дали, но она исправно пугала врага до поры до времени.
В апреле 1942 года «Уэллен» встал на ремонт в австралийском Сиднее. Капитан Николай Никитич Малахов, человек железной воли и огромного опыта (он специально перед войной окончил курсы командиров-охотников за подлодками), добился от союзников настоящего оружия . Англичане предложили пушку. Вот только, когда её доставили на борт, команда едва сдержала улыбки. Это была старая-престарая 76-миллиметровая горная пушка образца 1908 года, на колесном лафете! Настоящая музейная реликвия . Но моряки не были бы русскими, если бы не нашли выход. Колеса долой! Пушку установили на корабельную турель, приварили, почистили и ласково окрестили «Люсей». К ней прилагалось 60 снарядов и инструкция на английском языке в картинках — как мальчишка из рогатки по вороне стреляет. И всё же это была настоящая артиллерия. Сформировали расчеты, и старушка «Люся» заняла свое место на корме, готовая к любым неожиданностям.
Ночь, которая потрясла Тасманово море
16 мая 1942 года. «Уэллен» загрузился в Новой Зеландии свинцом и шерстью и взял курс на австралийский порт Ньюкасл, чтобы затем идти в Иран. До берега оставалось миль тридцать. На мостике стояли капитан Малахов, третий помощник Александр Аристов и рулевой Григорий Дурносвистов. Было около 22 часов. Вдруг справа по курсу вспышка, грохот — и снаряд проносится выше мачт.
Малахов не успел даже дать опознавательный сигнал, как грянул второй залп, а третий снаряд разорвался в десяти метрах от мостика. Взрывной волной всех троих сбило с ног, ослепило и ранило осколками. Из разбитой паровой магистрали зашипел пар, окутывая судно. Капитана ранило в голову и руку, Аристов тоже истекал кровью. Но, падая, Аристов нажал кнопку боевой тревоги.
Кровь заливала штурманскую рубку, когда Малахов, превозмогая боль, диктовал радисту координаты. Радиограмма ушла во Владивосток. Такие сообщения обычно были последними. Но на «Уэлене» не собирались сдаваться. Капитан приказал рулевому идти противолодочным зигзагом — этот рискованный маневр на минном фарватере мог спасти судно. Прошло сорок минут. Лодка, скрывавшаяся во тьме, всплыла и снова открыла огонь — теперь с левого борта. И тут вступила «Люся»! На два выстрела японцев артиллеристы ответили восемью. Наводчик, кочегар Михаил Поносов, действовал как заправский боец.
Кульминация наступила через час. Подлодка вынырнула из темноты совсем рядом — метрах в ста. На фосфоресцирующей воде ее силуэт был виден отчетливо. Японцы, видимо, решили добить упрямца в упор. Первыми ударили крупнокалиберные пулеметы матросов Павла Уткина и Ибрагима Симбердеева. Трассирующие пули прошили рубку субмарины. А потом по врагу ударила «Люся». Первый снаряд — перелет. Второй — прямое попадание в основание рубки! Огненный столб, взрыв, и японская подлодка, задрав корму, стремительно ушла под воду . Бой, длившийся 1 час 52 минуты, закончился полной победой советского торгового судна.
Грамота от короля и ордена Родины
Утром к «Уэлену» подошли австралийские военные корабли. Они были ошеломлены: гражданский пароход не только выжил, но и уничтожил японскую субмарину. На палубе нашли обломок снаряда с японской маркировкой — восходящее солнце. Австралийцы, опасаясь новой атаки, остановили всё судоходство между Сиднеем и Ньюкаслом на 24 часа и начали поиски, но нашли лишь масляное пятно.
Трое моряков — капитан Малахов, Аристов и Дурносвистов — были ранены. Но дело было сделано. Австралийское правительство высоко оценило подвиг. Министр транспорта Австралии направил экипажу телеграмму с восхищением и благодарностью. Это был уникальный случай в истории Второй мировой войны, когда торговое судно в одиночку выиграло артиллерийскую дуэль с подводной лодкой.
Позже, когда «Уэлен» прибыл в Сан-Франциско, на борт поднялся генеральный консул СССР Яков Ломакин. Он привез радостную весть: Родина высоко оценила мужество экипажа. Капитан Николай Никитич Малахов был награжден орденом Ленина, первый помощник капитана С.С. Панин — орденом Красной Звезды. Остальные герои тоже получили заслуженные награды.
А старую пушку «Люсю», которая спасла судно и доказала, что русские не сдаются даже у берегов далекой Австралии, моряки оставили на борту как реликвию. И пусть историки до сих пор спорят, была ли та лодка потоплена или только тяжело повреждена, главное остается фактом: экипаж парохода «Уэлен» совершил невозможное. Он показал всему миру, что доблесть и характер не зависят от калибра орудий. Они зависят от сердца, которое бьется в груди.
Случай вошёл в историю как редкий пример мужества и мастерства гражданских моряков, которые в час испытаний показали, что русские не сдаются. Даже когда у берегов Австралии их грузовое судно атакует японская подводная лодка. Даже когда шансы кажутся ничтожными. Они выстояли. Они победили. И этим внесли свой вклад в общую Победу.