Последние недели Ближний Восток вновь оказался в эпицентре глобального кризиса: коалиция во главе с США и Израилем начала масштабную военную операцию против Ирана. То, что начиналось как серия точечных ударов, стремительно переросло в полномасштабное противостояние, которое эксперты уже называют самой серьезной войной в регионе за последние десятилетия. Разбираемся, что на самом деле стало причинами этого взрывоопасного конфликта.
Провал переговоров и ядерное досье
Непосредственным спусковым крючком войны стал провал последнего раунда переговоров в Женеве. Этой зимой представители США и Ирана при посредничестве Омана несколько раз встречались, пытаясь найти компромисс по ядерной программе Тегерана .
Американцы выдвинули жесткие требования: полный отказ от обогащения урана и передача уже накопленных запасов в третью страну. Взамен Вашингтон обещал поставлять в Иран низкообогащенное топливо для электростанций. Иран же предлагал вернуться к сделке 2015 года, которая предполагала продолжение обогащения под контролем МАГАТЭ в обмен на снятие санкций .
Дональд Трамп, который в 2018 году уже выходил из этой сделки, назвав ее «ненадежной», на этот раз требовал большего. Вечером 27 февраля, несмотря на сообщения о неком «прорыве» на переговорах, президент США отдал приказ нанести масштабные удары по Ирану .
Ядерная программа как вопрос национальной гордости
Для Ирана ядерная программа давно перестала быть просто технологической задачей. По мнению экспертов, это вопрос идентичности современной нации. Страна с 92-миллионным населением и 2500-летней цивилизацией воспринимает себя как крупную державу, а не периферийное государство, которым могут помыкать другие страны .
«Освоение ядерных технологий — это не просто техническое достижение, а доказательство суверенитета Ирана и его продвижения на уровень мировых держав», — отмечают аналитики .
Даже если Иран искренен в заявлениях о мирном характере программы, обогащение урана дает ему мощные стратегические рычаги влияния. Позиционирование себя как государства, находящегося на пороге создания ядерного оружия, рассматривается лидерами как способ предотвратить нападение со стороны противников .
Иран использовал эту стратегию после выхода США из ядерной сделки в 2018 году, постепенно обогащая уран до уровней, значительно превышающих необходимые для гражданской энергетики. Неявный посыл Вашингтону был ясен: соглашение 2015 года устанавливало проверяемые ограничения, и без них эти ограничения больше не действуют. Однако эта стратегия обернулась против самого Ирана, спровоцировав израильское нападение летом 2025 года, а теперь и полномасштабную войну .
Экономический фактор: ставка на истощение
Иран сделал ставку на стратегию, которую его руководство называет операцией «Безумец». Разработанная еще после 12-дневной войны 2025 года, она предполагает, что сделать войну с Ираном для США, Израиля и их союзников чрезвычайно дорогостоящей .
«Иран больше не боится американской мести. Напротив, Иран сам переходит в наступление, объявляя американские военные базы в регионе и любые активы американских энергогигантов законными военными целями», — пишут обозреватели .
Речь идет о прямом ультиматуме: за каждый удар по Ирану будет платить американский бизнес. В «красной зоне» оказались нефтяные гиганты ExxonMobil (добывает в Катаре и ОАЭ более 1,5 млн баррелей в сутки), Chevron (около 850 тысяч баррелей в день), ConocoPhillips. Удар по инфраструктуре этих компаний может парализовать добычу на месяцы .
Математика войны беспощадна: использование ракеты стоимостью в миллионы долларов для перехвата беспилотника за несколько тысяч долларов — это путь к экономическому истощению. За 12 дней июньских ударов 2025 года Израиль и США израсходовали годовой запас дорогостоящих противоракет .
Религиозный фактор: просчет Пентагона
По мнению востоковеда Марии Кича, США и Израиль совершили фундаментальную ошибку, недооценив религиозную составляющую иранского государства. Убийство верховного лидера аятоллы Али Хаменеи, которое должно было парализовать систему, дало обратный эффект .
Для шиитов мученическая смерть лидера — это не трагедия, а идеальная праведная смерть, честь и судьба. В глазах верующих аятолла Хаменеи превратился в имама Хусейна наших дней — символ сопротивления тирании. Бомбардировки священного города Кум в месяц Рамадан воспринимаются шиитами как атака не просто на государство, а на саму веру .
«Система управления Ирана выдержала удар. Избран новый верховный лидер — сын погибшего Моджтаба Хаменеи, имеющий тесные связи с Корпусом стражей исламской революции. Иран не был парализован и не развалился», — констатирует востоковед .
Внутриполитический контекст США
Война имеет и важное внутриполитическое измерение для Вашингтона. Администрация Трампа столкнулась с серьезным расколом в стане собственных сторонников. Телеведущий Такер Карлсон, которого исключили из движения MAGA за критику операции, неоднократно указывал на экономические риски. Конгрессвумен Марджори Тейлор Грин напоминала, что в идеологии движения — не вступать в зарубежные войны .
Показательно, что даже вице-президент Джей Ди Вэнс, который в 2023 году писал колонку под заголовком «Лучшая внешняя политика Трампа? Не начинать никаких войн», первое время избегал публичных комментариев о начале военной операции .
Тем не менее, Палата представителей отклонила законопроект о прекращении боевых действий — республиканцы не захотели публично признавать, что их лидер ввязался в авантюру .
Региональное измерение
Конфликт быстро вышел за пределы Ирана. Тегеран начал наносить удары по американским базам в Бахрейне, Кувейте, Катаре и ОАЭ. В Ормузском проливе атакованы полтора десятка нефтяных танкеров, заблокировано движение тысяч грузовых судов .
Израиль расширил боевые действия на Ливан, где возобновились столкновения с «Хезболлой». Йеменские хуситы угрожают блокировать Красное море и наносить удары по израильской территории .
«Нефтяные монархии Персидского залива разочарованы в способности США защищать их», — пишет Foreign Policy. Руководство этих стран шокировано тем, что сотрудничество с Вашингтоном поставило под угрозу их собственную безопасность .
Разные цели — разное понимание победы
Анализ заявлений лидеров показывает, что стороны видят победу совершенно по-разному. Для Трампа это уничтожение ракетной программы Ирана, его военно-морского флота и сети прокси-группировок по всему региону, а также создание условий для смены режима самим иранским народом .
Для премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, которого в этом году ждут выборы, победа над Ираном может стать политическим спасением после провалов 7 октября 2023 года. Он обещает «полностью сокрушить режим террора» — цель, к которой он стремился 40 лет .
Для Ирана же выживание режима и есть победа. Как отмечает обозреватель Би-би-си Джереми Боуэн, «иранский режим представляет собой государственную систему, основанную на сложных религиозных и политических институтах, созданных таким образом, чтобы пережить войны и покушения» .
Что дальше?
Эксперты сходятся во мнении, что быстрой победы не получится ни у одной из сторон. «Трамп может ввязаться в бесконечную войну с Ираном», — предупреждает The National Interest. Отсутствие четкой стратегии и давление лоббистских групп определяют политику, в результате чего Вашингтон оказался в еще одной затяжной войне на Ближнем Востоке .
Иран, судя по всему, готов держаться. Корреспонденты CNN, работающие в стране, отмечают, что нет даже формальных признаков коллапса: магазины открыты, очередей на заправках нет, паники среди жителей не наблюдается .
При этом война уже нанесла серьезный удар по глобальной экономике и может привести к еще более масштабным потрясениям. Если йеменцы заблокируют Красное море, а Иран — Ормузский пролив, мир столкнется с энергетическим кризисом, способным изменить всю международную торговлю .