Тарант — перевал Горгота — Каладон, осень 1885 года от З.Э.
Часть первая. Старый знакомый
Джек Морган ненавидел утро.
Утро означало, что нужно открывать глаза. Что похмелье снова напомнит о себе тупой болью в затылке. Что придётся вставать, одеваться и идти смотреть на эту чёртову развалину, которая когда-то была лучшим дирижаблем на всём побережье.
«Батон» висел в ангаре, как старая, больная птица. Обшивка местами облезла, гондола покосилась, от левого двигателя пахло горелым маслом уже который месяц. Джек знал каждый его дефект, каждую заплатку, каждую лопнувшую заклёпку. Знал и молчал — потому что чинить было не на что.
Кредиторы звонили каждую неделю. Джек перестал подходить к телеграфу.
Он сидел в конторе — каморке при ангаре — и смотрел на пустой стакан. Наливать не хотелось. Хотелось, чтобы кто-нибудь пришёл и сказал: «Морган, ты ещё нужен».
В дверь постучали.
Джек не шевельнулся. Мало ли кто стучит — сборщики долгов, стража, или очередной торговец, желающий купить дирижабль на запчасти. Пусть стучат.
Дверь открылась сама.
На пороге стоял гном. Не какой-нибудь рабочий с фабрики — этот был одет в дорожный костюм из хорошей кожи, борода аккуратно заплетена в две косы, на поясе — инструменты, каких Джек никогда не видел. За спиной гнома маячили двое носильщиков с большими деревянными ящиками.
— Морган? — спросил гном голосом, не терпящим возражений.
— Допустим, — ответил Джек, не вставая.
— Мне сказали, у вас есть дирижабль. Мне нужно в Каладон.
— У меня есть дирижабль, — медленно проговорил Джек. — Но в Каладон ходят пассажирские рейсы из центрального порта. Дешевле и безопаснее.
— Я не ищу дёшево и безопасно, — гном шагнул внутрь, окинул взглядом грязную контору. — Я ищу тихо. И быстро. Ваш корабль… он не на виду.
Джек хмыкнул.
— Не на виду, потому что разваливается. Вы, господин хороший, видимо, не в курсе, что такое «Батон». Это не корабль, это легенда. Легенды летают плохо. И вообще — кто называет дирижабль в честь хлеба?
— Я в курсе, — гном положил на стол увесистый мешочек. — И имя здесь ни при чём. Главное, что он ещё летает. Это задаток. Ещё столько же, когда приземлимся в Каладоне.
Джек посмотрел на мешочек. Потом на гнома. Потом снова на мешочек.
— Вы псих, — сказал он уважительно. — Но мне нравятся психи. Когда летим?
— Сегодня ночью. Маршрут — через перевал Горгота.
Джек поперхнулся воздухом.
— Через Горгота? Вы в своём уме? Там же турбулентность такая, что дирижабли в щепки разносит! Ни один дурак туда не суётся!
— Поэтому я и пришёл к вам, — гном улыбнулся, и в его улыбке было что-то от старого, мудрого зверя. — Говорят, вы — лучший пилот, который остался без дела. И что вы летали там во время войны. А ваш «Батон»… говорят, он упрямый, как настоящий батон. Его так просто не раздавишь.
Джек замолчал. Про войну он не любил вспоминать. И про то, как водил военные дирижабли через горы, спасая раненых из-под огня. И про то, как один раз чуть не разбился — тогда погиб его второй пилот, парень, которому было всего двадцать.
— Меня зовут Квинн, — гном протянул руку. — Квинн Медная Борода. И я очень надеюсь, что вы согласитесь.
Джек посмотрел на его руку. Потом на мешочек с монетами. Потом в окно — на серое небо Таранта, затянутое фабричным дымом.
— Соглашусь, — сказал он, пожимая руку гному. — Но если мы разобьёмся, я буду вас проклинать до самой смерти. И этот ваш «Батон» вместе с вами.
— Договорились, — кивнул Квинн.
Часть вторая. Тайны и пассажиры
«Батон» ожил к полуночи.
Джек провёл два часа, проверяя двигатели, тросы, обшивку. Старая машина скрипела, но держалась. К утру она, может, и развалилась бы, но до утра было ещё далеко.
Квинн пришёл ровно в двенадцать. С ним — те же двое носильщиков и ящики. Много ящиков. Слишком много для одного пассажира.
— Что там? — спросил Джек, кивая на груз.
— Детали, — коротко ответил Квинн.
— Для чего?
— Для дела.
Джек усмехнулся.
— Ладно, не хотите — не говорите. Но если эти ящики начнут падать нам на голову, я хочу знать, чем именно нас пришибёт.
Квинн помолчал, потом открыл один из ящиков. Внутри, переложенные соломой, лежали блестящие металлические детали — шестерни, поршни, какие-то хитрые изогнутые пластины. Всё новое, аккуратное, явно не фабричной штамповки.
— Это прототип, — сказал Квинн тихо. — Новый двигатель. В два раза мощнее тех, что стоят на вашем дирижабле. И в три раза экономичнее.
Джек присвистнул.
— И вы везёте это через Горгота? Почему не по земле?
— Потому что по земле за мной уже три дня охотятся, — Квинн закрыл ящик. — Кто-то пустил слух, что я везу золото. Или чертежи. Или секрет вечной жизни. Люди глупы — они готовы убить за то, чего не понимают.
— И кто охотится?
— Не знаю. Но они близко. Поэтому мы летим ночью, через горы, и не светимся.
Джек кивнул. Война научила его одному: не задавай лишних вопросов, если хочешь дожить до утра.
— Ладно. Грузите. Взлетаем через час.
Он поднялся в рубку и начал прогрев.
Второй пассажир появился за десять минут до отлёта.
Джек уже проверял показания альтиметра, когда в рубку вошла девушка. Молодая, лет двадцати, с тёмными волосами, собранными в тугой узел, и серыми глазами, которые смотрели слишком внимательно для обычной попутчицы.
— Вы кто? — спросил Джек.
— Лора, — ответила она. — Я переводчица. Мистер Квинн нанял меня для переговоров в Каладоне.
— Переводчица? — Джек окинул её взглядом. — Для гнома, который говорит на всеобщем лучше меня?
— Для переговоров с эльфийскими торговцами, — Лора ничуть не смутилась. — Они не любят иметь дело с теми, кто не знает их языка. А мистер Квинн слишком горд, чтобы учить эльфийский.
— Логично, — признал Джек. — Ладно, залезайте. Только держитесь подальше от иллюминаторов, когда пойдём над горами. Болтать будет знатно.
Лора кивнула и исчезла в пассажирском отсеке.
Джек ещё раз окинул взглядом приборы, проверил крепления и потянул рычаг старта.
«Батон» вздрогнул, кашлянул паром и начал медленно подниматься в ночное небо.
— Давай, старый, — прошептал Джек, поглаживая штурвал. — Не подведи. Ты же не просто так назван в честь булки.
Часть третья. В небе
Первые два часа прошли спокойно.
Дирижабль шёл на высоте, огибая предгорья. Внизу проплывали огоньки деревень, потом они кончились — началась тьма. Только редкие костры пастухов напоминали, что под ними ещё есть жизнь.
Джек стоял у штурвала, вполуха слушая переговоры Квинна и Лоры в пассажирском отсеке. Гном рассказывал ей о своём изобретении — девушка слушала внимательно, иногда задавала вопросы. Джек поймал себя на мысли, что давно не слышал нормального человеческого разговора. Только свист ветра и стук двигателей.
В рубку вошла Лора.
— Не спится? — спросил Джек.
— Не могу, — она подошла к иллюминатору. — Красиво. Я никогда не летала ночью.
— Днём не лучше, — Джек кивнул на темноту за стеклом. — Облака, дым, грязь. А ночью хотя бы звёзды видно.
— Вы давно летаете?
— Лет двадцать. С шестнадцати.
— И не надоело?
Джек посмотрел на неё. В полумраке рубки её лицо казалось бледным, почти прозрачным.
— Надоело, — сказал он просто. — Но что ещё делать? Землю я разучился любить.
Лора хотела что-то ответить, но в этот момент дирижабль тряхнуло.
— Что это? — она вцепилась в поручень.
— Ветер, — Джек вгляделся в приборы. — Входим в зону турбулентности. Я же говорил — дальше будет весело.
Он крикнул в сторону пассажирского отсека:
— Квинн! Держитесь за что-нибудь! Сейчас начнётся!
Гном что-то ответил, но слов было не разобрать — дирижабль тряхнуло снова, сильнее.
Джек вцепился в штурвал.
— Держись! — крикнул он Лоре.
«Батон» нырнул в облака, и мир за бортом исчез.
Часть четвёртая. Погоня
Они шли над перевалом уже час.
Джек не выпускал штурвал ни на секунду. Турбулентность бросала дирижабль, как щепку, двигатели надрывались, стараясь удержать высоту. Пару раз корпус жалобно скрипел, и Джек молился, чтобы старые швы выдержали.
Лора стояла рядом, вцепившись в стену. Она молчала, только глаза её были огромными от страха.
Квинн вышел из пассажирского отсека и встал с другой стороны.
— Долго ещё? — крикнул он, перекрывая шум ветра.
— Часа два! — ответил Джек. — Если доживём!
В этот момент сзади что-то громыхнуло. Дирижабль резко накренился.
— Что это? — закричала Лора.
Джек обернулся. В маленькое заднее стекло он увидел то, чего боялся больше всего.
— Нас догнали, — сказал он тихо.
За кормой, в разрывах облаков, маячил силуэт другого дирижабля. Меньше, быстрее, явно военной модификации. На его борту мигали огни — сигнальные фонари, приказывающие лечь в дрейф.
— Квинн, — Джек повернулся к гному. — Ваши друзья?
— Не друзья, — Квинн побледнел. — Откуда они узнали маршрут?
— Какая разница! — рявкнул Джек. — Держитесь!
Он рванул штурвал в сторону. «Батон» застонал, но послушался, уходя в пике. Преследователь нырнул следом.
— Они быстрее! — крикнула Лора.
— Я знаю! Но наш — упрямее!
Джек вёл дирижабль в узком ущелье, между скал, которые в тумане казались призрачными великанами. Каждую секунду они могли врезаться в камень, но выбора не было. Преследователь сидел на хвосте.
— Есть оружие? — спросил Джек у Квинна.
— Только это, — гном вытащил из-за пояса револьвер. Маленький, почти игрушечный.
— Много навоюешь...
В этот момент сзади ударил пулемёт. Очередь прошила кормовую часть, и дирижабль содрогнулся. Завыли сирены — повреждён один из газовых баллонов.
— Проклятье! — Джек крутанул штурвал, уходя из-под обстрела. — Квинн, если у вас есть идеи, сейчас самое время!
Квинн посмотрел на свои ящики.
— Есть одна, — сказал он. — Но она безумная.
— Я весь во внимании!
— Мой двигатель. Если его запустить прямо сейчас, он даст нам рывок. Но...
— Что «но»?
— Он не испытан. Может взорваться.
Джек посмотрел на приборы. Высота падала. Преследователь готовился к новой атаке.
— Запускайте! — рявкнул он. — Всё равно подыхать! «Батон» ещё поживёт!
Квинн бросился к ящикам.
Часть пятая. Рывок
Что делал гном в машинном отделении, Джек не видел. Слышал только грохот, ругань на дварфском и звон металла. Лора стояла рядом с ним, вцепившись в поручень, и смотрела на приближающиеся скалы.
— Мы врежемся? — спросила она.
— Не сегодня, — ответил Джек, хотя сам не верил в это.
Преследователь дал ещё одну очередь. Пули застучали по обшивке — близко, слишком близко.
И вдруг дирижабль дёрнуло так, что Джек едва устоял на ногах.
«Батон» взревел, как раненый зверь. Стрелка скорости поползла вверх — двадцать, тридцать, сорок узлов — для старой развалины это было немыслимо.
— Работает! — заорал Квинн из машинного отделения. — Работает, черти его дери!
Джек вцепился в штурвал. Дирижабль выл, трясся, но нёсся вперёд быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Преследователь начал отставать.
— Уходим! — крикнул Джек.
Он рванул вверх, переваливая через гребень горы. «Батон» поднялся над скалами, и тут двигатель преследователя взорвался.
Джек обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как вражеский дирижабль, объятый пламенем, падает в ущелье.
— Господи... — выдохнула Лора.
— Не Господи, — отозвался Квинн, вылезая из машинного отделения, чумазый, но сияющий. — Моя работа.
А потом двигатель «Батона» чихнул и заглох.
Часть шестая. Ледяной плен
Дирижабль планировал, как подбитая птица.
Джек боролся со штурвалом, пытаясь удержать машину в воздухе, но высота падала неумолимо. Внизу, в просветах облаков, уже виднелся ледник.
— Приготовьтесь! — крикнул он. — Будет жёстко!
Удар оказался мягче, чем он ожидал. «Батон» пропахал брюхом по снегу, подпрыгнул, заскрипел и замер, накренившись на правый борт.
Наступила тишина. Только ветер выл за обшивкой.
— Живы? — спросил Джек.
— Кажется, да, — отозвалась Лора из темноты.
— Квинн?
— Жив, — раздался голос гнома. — Но мои ящики... половина, наверное, вдребезги.
— Плевать на ящики, — Джек отстегнулся и встал, потирая ушибленный бок. — Главное, что мы живы. И «Батон»... он своё отлетал.
Он открыл люк и выглянул наружу.
Вокруг, насколько хватало глаз, простирался ледник. Белая пустыня под серым небом. Ни деревьев, ни скал, ни признаков жизни. Только ветер и холод.
— Где мы? — спросила Лора, забираясь следом.
— На перевале. Где-то в центре. До Каладона, — Джек прикинул направление, — дня три пешком. Если повезёт.
— А если не повезёт?
— Тогда замёрзнем. Но «Батон» бы этого не хотел.
Квинн выбрался из дирижабля, держа в руках какой-то прибор.
— У меня есть кое-что, — сказал он. — Сигнальный маяк. Я сделал его для экспедиций. Дальность — миль пятьдесят.
— И кто нас услышит? — спросил Джек.
— Патрули Каладона. Они иногда летают над перевалом. Если маяк сработает, нас найдут.
— Если, — Джек покачал головой. — Ну что ж, будем надеяться.
Они развели костёр из обломков дирижабля и сидели вокруг, глядя на огонь.
— Знаете, — сказал Квинн, — я строил этот двигатель десять лет. Десять лет, чтобы доказать, что гномы могут создать не просто паровую машину, а нечто большее. А теперь он лежит где-то в ущелье, рядом с теми, кто за нами охотился.
— Вы сможете построить новый, — сказала Лора.
— Смогу. Но не здесь.
— Здесь главное — выжить, — Джек подбросил в огонь ещё одну доску. — Остальное приложится.
Он посмотрел на Лору. Она сидела, обхватив колени, и смотрела на огонь.
— Вы так и не сказали, — вдруг произнесла она, — почему перестали летать. Раньше, до сегодняшнего дня.
Джек долго молчал.
— Я разбился, — сказал он наконец. — Давно, ещё на войне. Вёл дирижабль с ранеными, попал в бурю. Второй пилот погиб. А я выжил. И после этого... перестал верить в себя.
— А сегодня?
— Сегодня пришлось, — усмехнулся Джек. — Квинн, вы, ящики эти... и «Батон» подвёл бы, если б мы сдались. А он не подвёл. Выбора не было.
— Иногда отсутствие выбора — лучший выбор, — философски заметил гном.
Они замолчали. В небе начали зажигаться звёзды.
Эпилог. Новый рассвет
Их нашли на третьи сутки.
Патрульный дирижабль Каладона заметил сигнал маяка и пошёл на снижение. Джек, Лора и Квинн стояли на льду и махали руками, глядя, как огромная машина медленно опускается рядом с останками «Батона».
— Красивая, — сказал Джек, глядя на патрульный корабль.
— Ваша была красивее, — ответил Квинн.
— Была. Но имя у неё было дурацкое.
— Имена не важны. Важно, что внутри.
Они поднялись на борт. В тепле каюты Лора наконец перестала дрожать. Квинн уже строил планы, как вернётся в Клан Колеса и начнёт всё заново.
А Джек стоял у иллюминатора и смотрел, как ледник уходит вниз, сменяясь зелёными холмами Арленда.
— Вы полетите обратно в Тарант? — спросила Лора, подходя к нему.
— Нет, — сказал Джек. — В Таранте мне делать нечего. Долги, кредиторы, пустой ангар... Может, останусь здесь. В Каладоне говорят, нужны пилоты.
— Хорошие пилоты нужны везде, — улыбнулась она.
Джек посмотрел на неё.
— А вы?
— Я тоже останусь. Переводчики в Каладоне тоже нужны. А с такими историями, как у нас, я ещё ни разу не возвращалась.
Дирижабль шёл на посадку. Внизу уже виднелись башни Каладона, утопающие в осенней листве.
Джек вдруг поймал себя на мысли, что впервые за много лет ему не хочется пить. Не хочется прятаться. Не хочется забывать.
Хочется жить.
— Знаете, — сказал он тихо, — я думал, что моя жизнь кончена. Что после той аварии я уже ни на что не годен. А сегодня...
— Сегодня вы спасли нас, — закончила за него Лора.
— Не только. Я спас себя. И «Батон»... он тоже спасся. По-своему.
Дирижабль мягко коснулся земли. За иллюминатором засуетились грузчики, заиграла музыка из ближайшей таверны, закричали чайки.
Обычный день в портовом городе.
Джек Морган, пилот без дирижабля, вышел на трап и вдохнул свежий каладонский воздух.
Впереди была новая жизнь.
И где-то там, на леднике, остался лежать старый «Батон» — упрямый, нелепый, но верный до конца.
— Спасибо, друг, — шепнул Джек, глядя на север. — Ты был хорошей булкой.
