Это был престранный магазинчик. Располагался он на втором этаже дома быта. Внизу чинили утюги и стиральные машинки, а здесь продавали верхнюю одежду. На второй этаж вела скрипучая деревянная лестница, и нужно было постараться найти нужную дверь, среди множества других, непонятного назначения. О наличии магазина говорила бумажка, прилепленная на кнопки: «Костюмы и пальто. Кредит»
Внутри такие же скрипучие, как и лестница, облезлые полы. Никакая краска на них не держалась, потому что каждый вечер пол нужно было мыть водой с морской солью. По всем углам квадратного помещения висели православные иконы. При входе в магазин красовалась огромная «Семистрельная Икона». У кассы сидел пузатый Хотэй. А в примерочной уютно устроилась «денежная жаба». Целый день в зале курились тонкие благовонные палочки, так что продавцов к вечеру начинало тошнить от всего этого великолепия.
Хозяйка магазина, Мария Игоревна, размещая иконы, статуэтки, свечи, искренне надеялась на успех. Может, и правда, разнообразная мишура помогала — дела в магазине шли неплохо. Чудаковатая Мария верила в талисманы, отдаваясь своей вере с фанатичностью сектантки. Она не пропускала ни одного выпуска передач про гадалок, магов и экстрасенсов, коих расплодилось на ТВ, что грибов после теплого дождя.
Молоденькие девочки, набранные ею в штат, откровенно посмеивались над хозяйкой, а покупатели фыркали, глядя по сторонам.
Удивительно, но одежда была очень хорошей, в отличие от безвкусного барахла, висевшего на изящных плечиках в шикарных и баснословно дорогих бутиках города. Женщины в примерочной с удовольствием любовались своим отражением. Зеркало льстило, подлизывалось, скрывало женские недостатки, поднимало клиенткам настроение.
Покупательницы возвращались в магазинчик, приводили подруг, а те — своих подруг. И ни одна из них так и не разгадала простейшего секрета: в примерочной выстроились в ряд хорошенькие туфельки на каблуках, а освещение было очень похоже на вечернее, скрадывающее морщинки на лице. Да и наклон зеркала не менялся: с такого ракурса фигура визуально вытягивалась, и ноги выглядели стройнее. «Ловкость рук и никакого мошенства».
Марии Игоревне недавно стукнуло сорок лет. День Рождения она, естественно не отмечала — плохая примета. Была Мария одинока и бездетна, потому что носила на голове «венец безбрачия». Мужчины в жизни Марии не задерживались, и повинно в этом было «проклятье цыганки», встретившейся молоденькой Марии однажды на вокзале.
В квартире у Марии Игоревны проживало пять котов, которые очищали карму и гадили мимо лотка в туалете. Ерунда — зато защита от проклятий и сглазов — железная.
На окнах нашлось место только фикусам и кактусам. Какая-то традесканция, случайно оказавшаяся в стихии денежных растений, была безжалостно выдворена из квартиры на подоконник соседнего подъезда. На улицу выкидывать несчастное растение «мужегон» Марии не позволила карма. А в соседнем подъезде проживали бабульки, мужчин там не было уже лет пятнадцать как. Пусть там и растет себе негодница полосатая.
Гадалка предсказала ей счастливый брак и троих сыновей. Мария отдала ненасытной пророчице тогда солидный гонорар за труды. Но прошли все сроки, а жених так и не нашелся. Батюшка в церкви, стоявшей (неслыханная удача) рядом с домом, тысячу раз грозно отчитывал чудаковатую прихожанку за еретичную веру во всякую чепуху, но потом махнул рукой на Марию — она была неисправима. Авось, Господь все управит.