Яблоко хрустнуло, как битое блюдце. Звук был сухим, минеральным, он отозвался мелкой дрожью прямо в челюсти. Я отодвинул фрукт от лица и увидел, что место укуса не потемнело и не пустило сок. Оно было матово-белым, пористым, как излом дешевой статуэтки. В нос ударил запах. Не яблочный, а приторный, удушливый аромат ландышей и старой пудры. Так пахли тяжелые духи, которые моя тетка хранила в серванте десятилетиями. Я подошел к холодильнику. Запах шел оттуда — густой, аптечный, он просачивался сквозь уплотнительную резинку дверцы. Внутри всё изменилось. На полках больше не было еды в привычном понимании. Палка колбасы лежала в лотке, превратившись в идеально ровный цилиндр из серого воска. Я нажал на нее пальцем — кожа была прохладной, матовой, и вмятина не расправилась. Она осталась четкой, как след на пластилине. Срез пах свежесрезанными лилиями. В среду я попытался сварить яйца, купленные в лавке за углом. Скорлупа хрустнула слишком легко, почти беззвучно, как сухой сахар. Внутри не б
«Фарфоровая плоть»: Почему мои пальцы больше не чувствуют боли, а из ран течет цветочный нектар.
9 марта9 мар
304
3 мин