В истории русской мысли есть фигуры, которые, несмотря на глубину своих идей, остаются в тени своих великих современников. Один из них - Сергей Алексеевич Аскольдов (1871–1945): философ, химик, профессор, узник ГУЛАГа и свидетель краха старой России. Он прожил жизнь, полную драматических контрастов, а его философия стала попыткой найти вечность там, где время безжалостно всё разрушает.
Аскольдов — литературный псевдоним. Настоящая фамилия мыслителя — Алексеев. Он был внебрачным сыном философа Алексея Козлова (который, кстати, тоже был незаконнорождённым сыном помещика И.А. Пушкина). Представляете, если бы в Российской империи была юридическая возможность давать свою фамилию детям, рожденным вне официального (то есть в то время - оформленного венчанием в церкви) брака? В России была бы целая династия философов Пушкиных (состоящих, кстати, в далеком родстве с "солнцем русской поэзии")
Детство в имении под Калугой, затем переезд в Киев, где отец защищал диссертации, а сын впитывал атмосферу философских споров. Начав с естественных наук (он окончил физмат Петербургского университета и много лет проработал экспертом по химии в таможне), Аскольдов в итоге посвятил себя метафизике. Эта двойственность — между точным расчетом и мистическим откровением — станет лейтмотивом его творчества.
Аскольдов стал одним из основателей Петербургского религиозно-философского общества. Он печатался в ведущих журналах, полемизировал с Кантом и неокантианцами. В центре его внимания была не отвлеченная теория познания, а живая конкретность человеческого "Я". Он развивал учение, которое сегодня назвали бы панпсихизмом: весь мир, от песчинки до человека, пронизан внутренней жизнью, одушевлен. Но как доказать, что за видимостью вещей скрывается нечто большее?
Ответ Аскольдов искал в анализе времени и памяти. В 1914 году он защитил магистерскую диссертацию, а позже написал работу с удивительным названием — «Время и его религиозный смысл». Для него время было антиномично. С одной стороны, это трагедия мира, порожденная грехопадением. Время — это дробление, смерть, уход всего в небытие. Прошлое исчезает, будущее пугает своей неизвестностью. Это знак нашего несовершенства.
Но есть и другая сторона. Аскольдов обращается к феномену памяти. В обыденном смысле память — это просто картинка прошлого в голове. Для Аскольдова же воспоминание — это чудо. В акте памяти прошлое не копируется, а реально присутствует в настоящем. «Воспоминание есть некоторое сочетание настоящего с прошлым», — пишет он. Это значит, что онтологически, по своей сути, прошлое не погибло окончательно, а перешло в особую форму бытия, которую философ называет «инобытием». Память — мост, соединяющий наш раздробленный мир с миром вечности.
Эта идея удивительным образом перекликается с богословием. В литургии есть понятие «анамнесис» — воспоминание. Когда Церковь совершает Евхаристию, она «вспоминает» не только прошлое (Тайную Вечерю), но и будущее — Второе Пришествие. Для верующего - это не мысленная картинка, а реальное со-бытие, соединение времен в точке вечности. Аскольдов, не будучи богословом, пришел к той же интуиции: память соединяет разные слои действительности, возвращает нас к утраченной целостности. «Время есть форма возврата в природу Бога», — формулирует он.
После революции 1917 года Аскольдов, как идеалист, был уволен из университета. Чтобы выжить, он преподавал товароведение в Политехническом институте и психологию в обычной школе. Юный Дмитрий Лихачев, будущий великий академик, вспоминал, как Аскольдов на равных беседовал с учениками о музыке и поэзии, дарил книги, пытаясь сохранить культуру в замерзающем Петрограде.
В 1928 году за участие в тайном религиозном обществе (которое сам же и основал) Аскольдов был арестован и отправлен в ссылку в Коми-Зырянскую область. Там, под псевдонимом «Зырянский», он позже публиковал статьи. Годы скитаний, жизнь в оккупированном Новгороде, эвакуация в Германию… В 1945 году, уже в Потсдаме, сердце философа остановилось...
