Воскресный обед у свекрови всегда был для Алисы испытанием, сравнимым разве что с защитой диплома. Но если на защите ты готовишься, штудируешь материалы и знаешь примерный список вопросов, то здесь вопросы могли возникнуть из ниоткуда и касаться самых неожиданных сфер жизни.
В этот раз все началось с торта. Алиса с Павлом зашли в кондитерскую и купили «Птичье молоко» — любимый десерт Инги Арнольдовны. Павел нес коробку, перевязанную бечевкой, и чувствовал себя почти примерным сыном.
— Мам, смотри, какой торт мы принесли, — с порога сказал он, чмокая мать в щеку.
Инга Арнольдовна, поджарая дама с идеально уложенными седыми волосами и цепким взглядом, приняла коробку так, будто ей вручали вещдок.
— Очень мило, — пропела она, заглядывая внутрь. — «Птичье молоко». Павлуша, ты помнишь, я тебе в детстве часто его покупала? Ах, ностальгия...
Она ушла на кухню, и Алиса с облегчением выдохнула. Первая волна прошла. Но не тут-то было.
Через полчаса, когда все сидели за столом, Инга Арнольдовна, промокнув губы салфеткой, неожиданно произнесла:
— А знаете, я тут на днях перебирала свои записи и наткнулась на любопытную статистику.
— Какую еще статистику, мам? — спросил Павел, потянувшись за соленым огурчиком.
— Подарочную, — глаза Инги Арнольдовны блеснули. — Я еще с вашей свадьбы веду учет. Знаете, порядок должен быть во всем. Тем более в таких деликатных вопросах, как взаимные знаки внимания.
Алиса поперхнулась чаем. Павел замер с огурцом на полпути ко рту.
— В каком смысле — учет? — осторожно поинтересовалась Алиса.
— В прямом, Алиса. У меня есть специальная тетрадь. Я записываю, кто, кому, на какой праздник и что подарил, а также примерную стоимость подарка. Чтобы, знаешь ли, не было дисбаланса.
После этих слов повисла пауза. Алиса посмотрела на мужа. Павел смотрел в тарелку с таким видом, будто надеялся найти там инструкцию по спасению из этой абсурдной ситуации.
— И знаете, что я обнаружила? — продолжила свекровь, понизив голос до доверительного шепота. — Дисбаланс, милые мои. Серьезный перекос.
— Мам, ну какой перекос? — голос Павла звучал неуверенно. — Мы друг другу дарим то, что хотим, от души.
— Вот именно, что от души! — Инга Арнольдовна театрально всплеснула руками. — А душа, она, знаешь, широкая. У кого-то шире, у кого-то уже. И это надо контролировать, чтобы обид не было.
Она встала из-за стола и вышла в комнату, откуда через минуту вернулась с пухлой тетрадью в коленкоровой обложке. На обложке аккуратным почерком было выведено: «Семейный баланс. Начато 12.06.2019».
— Вот, смотрите, — она открыла страницу, исписанную убористым почерком с таблицами. — Прошлый Новый год. Я подарила Павлу свитер ручной вязки. Пряжа — 800 рублей, работа — бесценна, но я оценила ее в 1500, итого 2300. Павел мне подарил сертификат в книжный на 2000. Допустим, спишем разницу. Алиса мне подарила набор косметики. Я пробила по интернету — 1800.
— Вы пробили стоимость моего подарка? — Алиса почувствовала, как у неё начинают гореть щеки.
— А как же, дорогая. Это же аналитика. Так вот, на день рождения я подарила тебе, Алиса, форму для запекания. Чугунную, между прочим, отличную. 3500 рублей. А ты мне — букет и книгу. Букет завял, его сложно оценить объективно, но я поставила 1500, книга — 600. Итого 2100. Разница в мою пользу — 1400 рублей. Плюс перекос по прошлому году.
Алиса открыла рот, пытаясь переварить услышанное. Ей дарили форму для запекания, которую она терпеть не могла, потому что чугун был непомерно тяжелым, и оценили её ответный подарок, вычтя стоимость увядших цветов.
— Инга Арнольдовна, — начала Алиса максимально спокойно. — Это же подарки. Их не принято оценивать в деньгах. Это внимание.
— Э, нет, милая. Внимание вниманием, а бухгалтерия бухгалтерией. Если я буду вкладываться в подарки для вас больше, чем вы в меня, это несправедливо. Я же не для себя стараюсь, я для семьи! Хочу, чтобы у вас был пример здоровых отношений.
— Пример здоровых отношений — это учет подарков в амбарной книге? — Алиса уже не скрывала иронии.
Павел положил свою руку поверх её, пытаясь успокоить.
— Мам, Алиса права, это как-то... странно. Мы не бедные люди, чтобы считать такие копейки.
— Копейки, говоришь? — Инга Арнольдовна назидательно подняла палец. — Копейка рубль бережет. И потом, речь не о деньгах, а о принципе. О равенстве.
Тема обеда была свернута, но осадок все равно остался. Домой Алиса и Павел ехали молча. Только войдя в квартиру, девушка взорвалась:
— Паша, это нормально?! Твоя мать ведет бухгалтерию наших подарков! Она оценивает мои цветы! Она сравнивает чугунную форму и книгу!
— Алис, ну ты же знаешь мою маму, — Павел виновато развел руками. — Она всю жизнь в цифрах. Для неё это игра ума.
— Для меня это не игра! Это унизительно! — Алиса скинула туфли. — Получается, на Восьмое марта я должна дарить ей подарок строго определенной стоимости, чтобы покрыть дебет с кредитом?
— Не обращай внимания. Ну, пишет она и пишет. Лишь бы мы с тобой хорошо жили.
— Но мы с тобой живем хорошо, пока она не лезет! А она лезет, Паша!
Следующим испытанием стал день рождения Инги Арнольдовны. Алиса, помня о «дисбалансе», решила сыграть по правилам свекрови.
Она купила ей в подарок дорогой шелковый платок и сертификат в спа-салон. Общая сумма выходила приличная, почти в два раза больше, чем стоимость той злополучной формы. Алиса злорадно предвкушала, как закроет этот "долг" с лихвой.
Но Инга Арнольдовна была опытным бухгалтером. Она не просто фиксировала факты, она их анализировала.
— Паш, а почему Алиса подарила мне такие дорогие вещи? — спросила она сына по телефону через пару дней после своего дня рождения. — Платок, спа... Это же тысячи три, не меньше?
— Ну да, мам, она старалась, хотела сделать тебе приятно.
— Странно. Это выбивается из общей картины. Обычно её подарки были в сегменте 1500-2000. Тут резкий скачок. Это нездорово. Это говорит о попытке манипуляции или заглаживания вины. У вас всё в порядке?
— Мам, всё хорошо, — устало ответил Павел.
— Ты проверь и скажи ей, что перебор не нужен. Мне важна стабильность, а не эти скачки. Я, знаешь, даже в тетради пометку сделала: «Аномалия. Требует наблюдения».
Павел не стал пересказывать этот разговор Алисе, но напряжение между ним и женой росло.
Девушка чувствовала, что муж чего-то недоговаривает, и злилась ещё больше.
Кульминация наступила под Новый год. Алиса, устав от абсурда, решила вручить свекрови конверт с деньгами. Ровно столько, сколько, по её подсчетам, составлял «долг» перед Ингой Арнольдовной за последние полгода, плюс стандартная новогодняя сумма.
В новогоднюю ночь, за пару часов до курантов, Инга Арнольдовна, как всегда, достала свою тетрадь.
— Ну-с, подведем итоги года, — торжественно объявила она. — Павел, ты подарил мне набор посуды. Очень мило, я заменила старую кастрюлю. Стоимость — 4000. Алиса, ты подарила мне конверт. Я пересчитала. Там 5500.
— Да, — кивнула Алиса с вызовом. — С Новым годом.
— Это очень странная сумма, Алиса, — нахмурилась Инга Арнольдовна. — 5500. Не круглая. Я полчаса думала, откуда такая цифра и поняла. Ты пытаешься погасить свой гипотетический долг передо мной, который ты сама же и высчитала. Ты ведешь свой учет? — её глаза подозрительно сузились.
— Нет, Инга Арнольдовна, я не веду учет. Я просто хочу, чтобы вы наконец отстали от нас со своей бухгалтерией! — не выдержала Алиса. — Это подарок, а не погашение кредита!
— Ах, вот оно что, — голос свекрови стал ледяным. — Значит, я вам мешаю. Я, по-твоему, просто так, из любви к искусству, это делаю? Я забочусь о вас! Я хочу, чтобы в вашей семье был порядок, а не хаос! Чтобы вы понимали цену вещам и вниманию!
— Мы понимаем цену! — Алиса вскочила. — Но цена любви не измеряется в рублях! И ваши таблицы — это не забота, а контроль! Это попытка управлять нами, манипулировать чувством вины!
— Павел! — Инга Арнольдовна повернулась к сыну. — Ты будешь это терпеть? Твоя жена оскорбляет твою мать!
Павел сидел, сжав виски руками. Он чувствовал себя между молотом и наковальней.
— Мам, Алиса... Давайте успокоимся. Может, правда, хватит уже с этим записями? — тихо сказал он.
— Что?! — Инга Арнольдовна посмотрела на сына так, будто он предал Родину. — Ты на её стороне?
— Я на стороне здравого смысла, — Павел поднял глаза. — Мам, это смешно. Мы не можем жить, оглядываясь на твои цифры.
— Смешно? — Инга Арнольдовна медленно закрыла тетрадь. — Хорошо. Если вам так смешно, я больше не буду вмешиваться. Живите как знаете. Но знайте: я всё вижу и всё запоминаю. Только теперь без тетради.
Она ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Новогодняя ночь была испорчена. Алиса и Павел уехали домой, так и не дождавшись боя курантов по телевизору.
Неделю они не общались с Ингой Арнольдовной. Тишина была зловещей.
Павел ходил мрачнее тучи. Алиса жалела о своей вспышке, но понимала, что по-другому было нельзя.
А в воскресенье раздался звонок. Павел ответил. Это была Инга Арнольдовна.
Она попыталась сделать вид, что ничего не произошло. Однако Павел и Алиса за время молчания сделали для себя выводы.
Супруги решили , что для того , чтобы не было проблем и подсчётов с матерью, не нужно ей ничего дарить.