Запись № 034. Июль. Гроза.
Жара спала, свернувшись под ударами грома. Небо над городом стало цветом свернувшейся крови, и первые капли дождя ударили по крыше балкона с силой метеоритного потока. Для людей это было ненастье. Для моих сенсоров — источник белого шума, идеального прикрытия.
Мы сидели в комнате. Петрович дремал в кресле, а я смотрел старый телевизор. Механизм был древним, с выпуклым экраном, который жужжал и пах озоном.
Внезапно изображение исказилось. Полосы помех прочертили лицо диктора. Сквозь треск статического электричества пробился чистый, холодный сигнал.
Это была не трансляция новостей.
«...Агент 714... Идем... на связь... Время... истекло...»
Мое ядро сжалось. Это был маяк "Астриона". Они нашли меня. Дождь создавал ионный коридор, и сигнал прошел сквозь атмосферу прямо в мою нервную систему.
Голос Куратора звенел в черепе, отдаваясь острой головной болью — мой мозг уже слишком очеловечился, чтобы воспринимать гиперсвязь безболезненно.
— Миша? — голос Петровича вывел меня из транса. Он проснулся, глядя на меня мутными глазами. — Ты чего побелел? Тебе плохо?
— Шум, — выдохнул я, хватаясь за виски. — Голова... раскалывается.
— Перемена давления, — авторитетно заявил он, вставая и тяжело опираясь на палку. — У меня так же. Сейчас таблетку выпьем. Валерианочки.
«Агент 714, ваше молчание расценивается как дезертирство. Запуск протокола зачистки. До прибытия эвакуационного модуля — 30 минут».
Зачистка. Это значило, что они сотрут не меня. Они сотрут всё вокруг. Парк. Дом. Петровича. Лелю. Валентину.
Уничтожат улики своего присутствия, выжигая квартал дотла под предлогом "газовой аварии".
Я посмотрел на Петровича. Он искал таблетки в аптечке, роняя флаконы на пол. Старый, беспомощный человек. Он не представлял, что через полчаса его существование может быть аннигилировано чужим разумом.
Я не мог позволить этому случиться. Я не стал человеком, чтобы умереть машиной.
— Петрович, — я встал, чувствуя, как внутри поднимается волна той самой энергии, которую я потратил на его лечение. — Мне нужно выйти.
— В такую погоду? Ты спятил? Смотри как льет!
— Нужно. Срочно. Прошу вас. Оставайтесь здесь.
Я выбежал в подъезд. Дождь хлестал по лицу, мгновенно вымочив одежду. Я не жалел энергии. Я разжег свой внутренний реактор на полную мощность. Пусть это сожжет мою биологическую оболочку. Пусть это убьет меня. Я должен был отсюда отправить сигнал. Не им. Своим.
Я поднялся на крышу девятиэтажки. Ветер тут был ураганным, он швырял в меня потоки воды. Грозовой фронт над головой кипел.
Я встал на край, раскинув руки. Я открыл свой разум, отбросив человеческие барьеры. Я стал антенной.
«Куратор. Отмена протокола».
«Агент? Вы живы? Данные противоречивы. У вас биопоказатели человека».
«Я и есть человек. Я отказываюсь от возвращения. Я блокирую канал. Прошу считать меня погибшим при крушении в секторе».
«Это невозможно. Вы — собственность Совета. Мы спустим дронов».
Я усмехнулся. Человеческая ирония. Дронов.
«У меня есть аргумент».
Я открыл канал, по которому месяц назад слил всю базу данных о технологиях Астриона в торрент-сеть Земли. В зашифрованный файл, который теперь качали миллионы пользователей по всему миру. Если они уничтожат меня, файл раскодируется сам. Дети Земли получат технологии межзвездных полетов, но с ними и оружие, способное разрушить планету. Совет этого не допустит. Они боятся хаоса больше всего.
«Это шантаж, Агент».
«Это стратегия выживания. Оставьте меня. Оставьте этот сектор. Или ваша стерильная Вселенная узнает, что такое хаос человеческого прогресса».
Тишина в эфире длилась вечность. Гром грохотал над головой, молния била в громоотводы.
Потом сигнал пропал. Просто исчез. Давление в голове мгновенно спало.
Они отступили. Цена была слишком высока. Они списали меня как безнадежно испорченную единицу.
Я упал на колени в лужу на крыше. Я дрожал. Моя рубашка дымилась — перегрев системы. Но я был свободен.
По-настоящему.
Когда я вернулся в квартиру, вымокший до нитки, бледный, с горящими глазами, Петрович сидел на кухне. Он смотрел на потекший потолок.
— Ну и гроза, — пробормотал он. — Свет выключило. Ты как, отошел?
— Отошел, Петрович, — сказал я, падая на стул и хватая холодную кружку с водой. — Голова прошла.
— Ну и слава Богу. Знаешь, Миша, я пока тебя ждал, понял одну вещь.
— Какую?
— Пока нас нет, жизнь все равно идет. Вот выключили свет. А чайник можно и на газу согреть. Приспосабливаемся мы. Живучие.
Он улыбнулся и поставил передо мной чайник.
— Пей, герой.
Я пил кипяток, обжигая горло, и чувствовал, как ко мне возвращается вкус жизни. Никакой вечности. Никакого Совета. Только чай, дождь за окном и старик, который спас меня, сам того не зная, просто тем, что был рядом.
Статус: Свободен.
Угроза: Устранена.
Цена: Вечная изоляция от своего народа.
Выгода: Билет в один конец. В жизнь.
Боги спускаются с небес, чтобы править людьми. Я спустился, чтобы научиться пить чай. И я победил.