США легко вошли в войну с Ираном, а вот как выйти из войны, уже становится головной болью американской администрации. Белый дом, как это ни парадоксально, снова наступает на старые грабли военных конфликтов, которые США развязывали по всему миру. Верно замечено, что США выигрывали многие битвы, но всегда проигрывали войны.
Похоже, что вьетнамский синдром перестал довлеть над американской правящей элитой. Она постаралась забыть его, но итоги той войны грозят повториться в иранской авантюре.
Почему война в Иране не пошла по сценарию Трампа, и почему эскалация конфликта выгодна иранской элите, размышляет на страницах журнала "Foreign Affairs" профессор политологии и директор проекта по вопросам безопасности и угроз Чикагского университета Роберт Пейп.
Профессор верно замечает, что в первые часы войны США и Израиль убийством верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи, а также высокопоставленных командиров Корпуса стражей исламской революции и ключевых сотрудников разведки не привели к параличу иранской власти и не вызвали её дестабилизацию. А ведь именно на это рассчитывали в Тель-Авиве и Вашингтоне.
Иран запустил сотни баллистических ракет и беспилотников не только по Израилю, но и по всему Персидскому заливу. В Тель-Авиве и Хайфе зазвучали сирены воздушной тревоги. Ракеты поразили перехватчики над Дохой и Абу-Даби. На авиабазе Аль-Удейд в Катаре — передовом штабе Центрального командования США — персонал укрылся, когда над головой пролетали перехватчики. Системы ПВО были приведены в действие на американских базах в Аль-Дафре в Объединённых Арабских Эмиратах и Али-Салеме в Кувейте. Авиабаза принца Султана в Саудовской Аравии сообщила о приближении беспилотников. Вблизи штаба Пятого флота США в Бахрейне военно-морские силы были приведены в состояние повышенной боевой готовности.
Ответные действия Ирана имели огромные последствия для Персидского залива: гибель мирных жителей, закрытие аэропортов, паралич главной нефтяной артерии мира — Ормузского пролива. Всё это грозит миру глобальными негативными последствиями.
Удары Ирана нельзя рассматривать как акты разрозненной мести, как неуклюжие атаки умирающего режима. Скорее, они представляют собой стратегию горизонтальной эскалации, попытку изменить ставки в конфликте путём расширения его масштабов и увеличения продолжительности. Такая стратегия позволяет более слабому участнику конфликта изменить расчёты более сильного противника.
Роберт Пейп особо подчёркивает тот факт, что США во Вьетнаме в ответ на подавляющую демонстрацию американской мощи в небе столкнулись с горизонтальной эскалацией, что в конечном итоге привело к поражению США в этой войне.
По мнению профессора, то же самое происходит в Иране. В ответ на удары, направленные на обезглавливание политического и военного руководства страны, в Иране была запущена горизонтальная эскалация. Он объясняет, что это такое.
"Горизонтальная эскалация происходит, когда государство расширяет географический и политический масштаб конфликта, а не усиливает его вертикально на одном театре военных действий. Эта стратегия особенно привлекательна для более слабых сторон в военном противостоянии. Вместо того чтобы пытаться одержать прямую победу над более сильным противником, более слабая сторона увеличивает сферы риска, вовлекая в конфликт дополнительные государства, экономические сектора и внутренние сообщества. Иран не может победить США или Израиль в обычном военном противостоянии. Ему это и не нужно. Его цель — получить большее политическое влияние", — резюмирует профессор.
Действительно, во-первых, Иран продемонстрировал преемственность после потери верховного лидера и многих высокопоставленных командиров и сохранил оперативный потенциал.
Во-вторых, Иран расширил конфликт далеко за пределы своей территории, что, по мнению учёного, привело к "умножению масштабов воздействия". Вместо того чтобы ограничить ответные действия только Израилем, Иран нанёс удары по целям как минимум в девяти странах, в большинстве из которых размещены американские войска: Азербайджане, Бахрейне, Греции, Ираке, Иордании, Кувейте, Катаре, Саудовской Аравии и Объединённых Арабских Эмиратах. Послание было недвусмысленным: страны, в которых размещены американские войска, столкнутся с серьёзными последствиями, и война, начатая Израилем и США, втянет и их в свою воронку.
В-третьих, Иран политизировал конфликт своими ударами. Ответные действия Ирана привели к закрытию аэропортов, поджогам коммерческой недвижимости, убийствам иностранных рабочих и нарушениям в работе энергетических и страховых рынков. Лидерам стран Персидского залива пришлось успокаивать иностранных инвесторов и туристов. Война переместилась в залы заседаний советов директоров и парламенты ведущих стран мира. В США расширение масштабов войны встревожило членов Конгресса. В конфликт вступили многочисленные участники, каждый из которых преследует свои собственные интересы, но вместе они способны изменить ход эскалации конфликта, контроль над которым ускользает из рук США и Израиля.
И последнее, но самое важное: чем дольше длится конфликт, тем более непредсказуемые последствия возникают на горизонте. Профессор приводит один пример — идею разжигания этнического восстания в курдских районах Ирана. Но эта тактика Вашингтона может спровоцировать ответные действия со стороны Ирака, Сирии и Турции — стран, которые не приветствовали бы мощное курдское повстанческое движение в регионе.
По сути, горизонтальная эскалация Ирана — это политическая стратегия. Она напрямую воздействует на аудиторию, которую Иран стремится убедить — мусульманское население региона, которое, возможно, не разделяет идеологические взгляды Ирана, но в целом негативно относится к Израилю. Нацелена она и на американский электорат: чем сильнее разрушительный эффект блокады Ормузского пролива и ударов по нефтяной инфраструктуре стран Персидского залива, тем выше экономические издержки для американцев в виде резкого роста цен на бензин и инфляции.
В статье профессора приводятся забытые факты из истории вьетнамской авантюры США. К 1967 году Соединённые Штаты сбросили на Северный Вьетнам в три раза больше бомб, чем за всю Вторую мировую войну. Операция "Rolling Thunder", начатая в 1965 году, была призвана сломить волю Ханоя и подорвать его способность вести войну. Вашингтон обладал огромным превосходством в воздухе и, казалось бы, доминировал в эскалации конфликта, а это означало, что Северный Вьетнам не мог рассчитывать на равный с Соединёнными Штатами удар, поскольку Вашингтон наращивал конфликт. К осени 1967 года американская авиация опустошила важнейшие коммуникационные, военные и промышленные центры и артерии, на которых, как считалось, основывалась военная мощь Северного Вьетнама.
Но всего несколько месяцев спустя, в январе 1968 года, силы Северного Вьетнама и Вьетконга начали скоординированные атаки на более чем 100 городов и посёлков по всему Южному Вьетнаму. Они прорвали комплекс американского посольства в Сайгоне. Они несколько недель сражались в Хюэ. Они одновременно атаковали столицы провинций. Хотя наступление дорого обошлось коммунистическим силам, оно разрушило представление о скорой победе Южного Вьетнама и США.
Президент Линдон Джонсон вскоре объявил, что не будет баллотироваться на переизбрание. Доверие общественности к Белому дому и войне было подорвано, хотя американская огневая мощь по-прежнему оставалась доминирующей.
Урок заключался не в том, что бомбардировки провалились тактически. Он заключался в том, что Ханой эскалировал конфликт по горизонтали, распространив его за пределы сельских полей сражений на города и политические центры Южного Вьетнама, превратив военное противостояние в общенациональные политические потрясения и изменив внутренние расчёты в Вашингтоне. Во Вьетнаме США не проиграли ни одного сражения, но они всё равно проиграли войну.
Сегодня уже понятно, что Иран преследует очевидные политические цели. Во-первых, Тегеран хочет подорвать представление о неуязвимости стран Персидского залива. Такие города, как Дубай и Доха, позиционируют себя в мире как безопасные центры финансов, туризма и логистики. Когда ракетные обстрелы нарушают работу международного аэропорта Дубая — одного из самых загруженных в мире, — репутационные потери намного превышают любой физический ущерб, нанесённый Ираном. Сообщения о гибели иностранных рабочих в Объединённых Арабских Эмиратах подчёркивают, что гражданское население в странах Персидского залива больше не находится в безопасности. Зрелище взрывов истребителей в небе над этими крупными торговыми центрами может насторожить инвесторов.
Во-вторых, Иран повысил политическую цену размещения американских войск в странах Персидского залива. Нанеся удары вблизи американских баз в Аль-Удейде, Аль-Дафре и Принс-Султане, Тегеран дал понять, что союз с Вашингтоном подразумевает уязвимость перед атаками. Лидерам стран Персидского залива необходимо найти баланс между обязательствами перед союзниками и внутренней и экономической стабильностью.
В-третьих, Тегеран формирует нарратив о региональном порядке. Представляя свои действия, как сопротивление американо-израильской кампании, направленной на региональное доминирование, Иран стремится вбить клин между лидерами стран Персидского залива и их общественностью — клин, который может усилиться в зависимости от того, как долго продлится конфликт.
В-четвёртых, Иран использует экономические узкие места. Примерно пятая часть мировых поставок нефти проходит через Ормузский пролив. Предварительные данные судоходства показывают, что трафик через пролив полностью парализован. Налицо уже глобальные последствия в виде резкого роста цен на нефть и нервной реакции рынков, которые уже сомневаются в верности стратегии Вашингтона. Ирану требуется лишь продержаться в этой войне как можно дольше.
Если эта война затянется, правительства стран Персидского залива, которые незаметно расширили сотрудничество в сфере безопасности с Израилем, возможно, будут вынуждены сделать это сближение более заметным. Но такая политика опасна: арабское общество по-прежнему глубоко выступает против агрессивной военной политики Израиля в регионе. Чем дольше продолжается конфликт, тем сложнее правителям поддерживать это партнёрство с Израилем, не жертвуя легитимностью внутри своих стран.
Затяжная война также изменит американскую политику. Внезапный удар, способный обезглавить противника, может, по крайней мере, временно, мобилизовать поддержку президента США, хотя опросы показывают, что большинство американцев уже выступают против войны, даже спустя всего неделю после её начала. Изнурительная региональная война, отмеченная резким ростом цен на энергоносители, потерями среди американской армии и неопределённостью целей, вызовет напряжение внутри страны. Значительная часть политической коалиции президента Дональда Трампа с опаской относится к ближневосточным конфликтам и обвиняет американского лидера в простом следовании примеру Израиля. Чем дольше будут продолжаться военные операции США, тем больше могут углубиться разногласия внутри собственной базы сторонников Трампа.
За этим могут последовать трансатлантические разногласия. Европейские правительства остро подвержены нестабильности в энергетическом секторе и миграционному давлению. Если Вашингтон будет обострять ситуацию в то время, как европейские столицы стремятся сдержать конфликт, стороны могут разойтись во мнениях, поскольку европейцы будут стараться держаться подальше от войны. В обмен на европейскую поддержку в своей кампании против Ирана Вашингтону, возможно, придётся взять на себя больше обязательств по достижению европейских военных целей на Украине, рискуя ещё больше разозлить сторонников Трампа.
Наконец, затягивание войны многократно усиливает асимметричные угрозы. Длительный конфликт в Персидском заливе, вероятно, приведёт к участию в нём различных радикальных группировок, особенно если сухопутные войска США будут вовлечены даже в ограниченной степени. Новые и существующие воинствующие группировки, стремящиеся использовать региональное недовольство, могут нацелиться на лидеров, явно связанных с операциями США. То, что начиналось как межгосударственные ракетные обстрелы, может перерасти в более масштабную картину насилия и потрясений.
Если стратегия Ирана заключается в расширении и политизации конфликта, то США стоят перед выбором. Один из путей — это усиление воздушной мощи: США могли бы нарастить свою воздушную кампанию, привлекая дополнительные воздушные средства к борьбе с иранскими возможностями запуска ракет и создавая условия для расширения контроля над воздушным пространством и наземного наблюдения. Однако контроль над воздухом не приводит к политическому контролю, а без этого Иран будет по-прежнему представлять реальную угрозу интересам США, особенно с учётом того, что его ядерная программа в той или иной форме сохраняется.
Альтернативой является прекращение военных действий: Вашингтон мог бы объявить о "достижении" поставленных целей и свернуть свои огромные военно-воздушные и военно-морские силы, сосредоточенные вблизи Ирана. В краткосрочной перспективе администрация Трампа столкнулась бы с резкой политической критикой за то, что, возможно, оставила работу незавершённой. Однако такая политика позволила бы администрации перейти к другим вопросам, таким как решение экономических проблем внутри страны, и ограничить политические последствия решения о нападении на Иран.
Таким образом, Трамп оказался перед дилеммой: ему нужно решить, следует ли Вашингтону сейчас мириться с краткосрочными, но ограниченными политическими издержками или же столкнуться с более длительными и неопределёнными политическими последствиями позже. Хороших путей выхода, которые увеличили бы политические выгоды Вашингтона, не существует. Каждый вариант теперь сопряжён с политическими издержками и рисками.
