«Титаник»: оркестр, выжившие и женщина, пережившая три кораблекрушения
Начнём с «Титаника». Потому что это, пожалуй, самый мифологизированный корабль в истории человечества, и про него известно всё — кроме того, что было на самом деле.
Первый вопрос: оркестр. Знаменитая история о том, как музыканты играли «Nearer My God to Thee» — «Ближе, Господи, к Тебе» — пока корабль уходил под воду. Романтично. Трагично. И, по всей видимости, неправда.
Вот что было в реальности. На «Титанике» было два отдельных музыкальных коллектива. Первый — квинтет под руководством скрипача Уоллеса Хартли, которого в тогдашней Британии хорошо знали как в музыкальных, так и в деловых кругах: его семья владела производством джема. Второй — французско-бельгийское трио, работавшее в кафе «Парижское» на нижней палубе. Ни разу прежде они не выступали вместе. В ту последнюю ночь они впервые объединились в восьмёрку — и это был их единственный совместный концерт.
То, что музыканты действительно играли, пока пассажиры первого класса ждали распределения по шлюпкам — факт. Но как долго и что именно сыграли последним — вопрос открытый. История про «Ближе, Господи, к Тебе» восходит к одному конкретному источнику: канадской пассажирке первого класса Вере Дик, которая после спасения рассказала газетчикам именно эту версию. Звучит авторитетно. Проблема в том, что Вера Дик была среди первых, кого усадили в шлюпку, — примерно за полтора часа до гибели корабля. Всё, что происходило на палубе после её отбытия, она знать не могла физически. Более достоверные свидетели вспоминают, что оркестр играл рэгтайм и бодрые вальсы до последнего возможного момента, а последней возможной вещью называют пьесу «Autumn» — «Осень».
Был ещё один момент, когда играть стало попросту невозможно. По мере того как нос корабля уходил под воду, угол наклона палубы увеличивался настолько, что никто уже не мог стоять прямо, не держась за что-нибудь. Держаться обеими руками за инструмент при этом было физически нереально. Так что версия о музыкантах, спокойно играющих псалмы на уходящей под воду вертикальной палубе, — это скорее литературный образ, чем хроника.
Теперь — про выживших. Есть интересная статистика, которую обычно не упоминают. Американцы на «Титанике» выживали заметно чаще британцев — и это устойчивая закономерность по всем классам. В первом классе спаслись 67 процентов американцев против 44 процентов британцев. Во втором — 47 против 41. В третьем — 28 против 15. При этом британские пассажиры составляли 53 процента от общего числа, а американцы — лишь 20. То есть представленная меньше чем пятой частью группа выжила непропорционально хорошо.
Единственное объяснение, которое исследователи предложили всерьёз, звучит немного неловко, но формулируется так: британцы слишком хорошо умеют стоять в очереди. Они выстраивались организованно и ждали. Американцы действовали настойчивее. В условиях, когда на кону стоит жизнь, настойчивость оказалась статистически эффективнее вежливости.
И — самая поразительная история в этой главе. Её зовут Вайолет Джессоп, годы жизни 1887–1971. Профессия — стюардесса на трансатлантических лайнерах. Она работала на «Олимпике» — систершипе «Титаника» — когда тот столкнулся с британским военным крейсером «Хоук» в 1911 году: капитан решил «поиграть в гляделки», и корабль получил серьёзные повреждения. Пока «Олимпик» ремонтировали, Джессоп перевели на «Титаник». Она пережила его гибель. После выздоровления она перешла на третий систершип — «Британик», переоборудованный в госпитальное судно в годы Первой мировой. В 1916 году «Британик» подорвался на мине в Эгейском море и затонул. Джессоп выжила — и в этот раз, несмотря на то что её засосало под корпус и ударило о киль.
Три корабля. Три кораблекрушения. Одна выжившая. Вайолет Джессоп дожила до 83 лет и скончалась в 1971 году от естественных причин. Самая известная выжившая — американка Маргарет Браун, прозванная «Непотопляемой Молли» — по сравнению с Джессоп смотрится скромно.
Екатерина Великая, лошадь и мыло «Имперская кожа»
Переходим к Екатерине II. И сразу — к мифу, который держится с поразительным упорством.
Нет. Она не погибла при обстоятельствах, которые описывают в книгах с названиями типа «Удивительные факты». Екатерина Великая умерла от инсульта в собственной спальне 6 ноября 1796 года, в возрасте 67 лет. Это единственная версия её смерти, подтверждённая документами. Всё остальное — выдумка, причём выдумка со вполне очевидной целью: дискредитировать умную и влиятельную женщину через сексуальное унижение.
Потому что Екатерина раздражала. Она родилась в 1729 году как Софья Фридерика Августа фон Анхальт-Цербст — немецкая принцесса третьего ряда, без особых перспектив. Крестилась в православие, вышла замуж за будущего Петра III, и в 1762 году, когда тот взошёл на трон, организовала переворот — и взяла власть сама.
Тут важна одна деталь, которую обычно опускают. Пётр III был, судя по всему, совершенно не против. К тому моменту, когда Екатерина действовала, он уже несколько месяцев фактически устранился от управления: перебрался с любовницей во дворец в Ораниенбауме и предоставил жене вести дела в Петербурге. Это либо политическая беспечность редкой степени, либо скрытое согласие с результатом. Впрочем, через несколько дней после переворота группа дворян под руководством графа Алексея Орлова посетила Петра в Ропше и решила вопрос радикально. Екатерина этого не приказывала — но и наказывать виновных не стала. Это тёмное пятно её биографии, которое сама она, судя по всему, предпочитала не разглядывать слишком пристально.
За тридцать четыре года правления Екатерина провела механизацию сельского хозяйства, запустила программы прививания от оспы — когда это было революционным шагом даже для просвещённой Европы, — открыла торговые связи с Японией, привлекла иностранные инвестиции в депрессивные регионы. Она имела романтические связи — двенадцать, если считать точно. Но почему это должно было быть иначе, чем у мужчин-монархов, которые имели фавориток десятками и которым это никто в упрёк не ставил?
К мифу о Потёмкинских деревнях — тоже в этом же ряду. Эту историю о том, как Потёмкин строил бутафорские деревни вдоль Днепра, чтобы обмануть Екатерину во время её инспекционной поездки по Крыму в 1787 году, запустил Георг фон Гельбиг — саксонский посланник при российском дворе. Проблема в том, что Гельбиг в той поездке не участвовал. Его не пригласили. Он обиделся. И написал. Миф имеет задокументированный источник — обиженный дипломат, который сочинял про людей, которых ненавидел, о событиях, которых не видел.
А теперь — неожиданный поворот. История о мыле «Имперская кожа». Оно до сих пор существует — торговая марка Cussons Imperial Leather. В 1768 году граф Григорий Орлов — один из фаворитов Екатерины и старший брат того самого Алексея — посетил Лондон и зашёл в парфюмерный магазин Bayley's на Бонд-стрит. Он сделал заказ: создать одеколон с запахом кожи из конской упряжи. По словам парфюмеров, Орлов объяснил, что он и одна близкая ему дама испытывают особое расположение именно к этому аромату.
Результатом стал «Eau de Cologne Impériale Russe». Его регулярно отправляли в Петербург вплоть до 1917 года. В 1921 году Cussons купила Bayley's вместе с рецептурой и историей — и запустила мыло Imperial Leather. Так что в каждом куске этого мыла, при желании, можно обнаружить след Екатерины Великой.
Гильотина, которую придумал не Гильотен, и гимн, которого не было при взятии Бастилии
Французская революция. Гильотина и «Марсельеза». Два символа, два мифа. Разбираемся.
Гильотину изобрёл не доктор Гильотен. Это первое.
Жозеф-Иньяс Гильотен — врач из Сента, практикующий хирург и член Учредительного собрания — действительно кампанизировал за введение гуманного метода приведения приговоров в исполнение. В тогдашней Франции обезглавливание было привилегией дворян; простолюдинов ждали менее быстрые и более болезненные процедуры. Гильотен настаивал: перед смертью все равны. 25 марта 1792 года его предложение приняли, и устройство было официально введено в обиход. Но саму машину проектировали и строили другие люди.
Конструкцию разработал некий Лакьянт из Страсбургского уголовного суда. Прототип изготовил немецкий мастер по клавесинам Тобиас Шмидт — именно он предложил скосить лезвие под углом в 45 градусов, что значительно повысило эффективность устройства. Испытания провели на трупах из парижской больницы Бисетр. Первым казнённым стал не Гильотен, а дорожный грабитель по имени Клод Пеллетье, которому 25 апреля 1792 года предъявили нечто значительно хуже штрафа. Сам Гильотен умер в 1814 году в возрасте 76 лет — от естественных причин. Его семья впоследствии сменила фамилию, чтобы не ассоциироваться с Террором. Кстати, конечная буква в написании «guillotine» — добавление британских авторов, которым это слово удобнее рифмовалось в антифранцузских памфлетах.
При этом сам принцип устройства вовсе не был французским изобретением. В Галифаксе подобное устройство — «галифакская виселица» — существовало как минимум с XVI века. В Шотландии применялась «Эдинбургская дева», введённая Джеймсом Дугласом, 4-м графом Мортоном. 9 марта 1566 года на ней казнили некоего Томаса Скотта. Ирония судьбы: сам Мортон в 1581 году взошёл на то же устройство — за участие в убийстве лорда Дарнли, мужа Марии Стюарт.
Теперь — «Марсельеза». Её точно не пели при взятии Бастилии 14 июля 1789 года. Не могли петь — потому что её ещё не существовало.
Гимн был написан в 1792 году, через три года после начала революции. История такая: Филипп-Фредерик де Дитрих — мэр Страсбурга и предприниматель — беспокоился о моральном духе французских войск, стоявших на Рейне. Он попросил написать для них бодрую маршевую песню. Откликнулся Руже де Лиль, капитан инженерных войск с музыкальным слухом. Де Дитрих утвердил композицию под рабочим названием «Военная песня для рейнской армии» и разрешил её распространение.
Дальше произошло следующее. Молодой военный хирург Франсуа Миро — ему было 22 года, впоследствии он стал одним из самых молодых генералов Наполеона и погиб в Египте в 1798 году, — взял эту песню с собой в Марсель, куда ехал вступать в новый батальон. Пока колонна шла из Марселя в Париж, он научил её петь всех. 30 июля 1792 года марсельцы вошли в Париж — пели эту песню. Эффект был таков, что через десять дней толпа двинулась на Тюильри.
Революционный совет испугался. Попытались ограничить пение гимна на улицах. Не вышло. В июле 1795 года его наконец официально приняли в качестве национального гимна — но уже в 1804 году Наполеон запретил. Людовик XVIII запретил снова. Наполеон III — тоже. Гимн был восстановлен в правах только в 1879 году.
Что касается де Дитриха, заказавшего песню, — в 1793 году он был отправлен на гильотину по приказу Робеспьера. Вероятно, под пение собственного же заказа. Его семья пережила Революцию и основала промышленную компанию de Dietrich & Cie, которая существует во Франции до сих пор.
Колокол свободы: лондонского производства, дважды треснул, никогда не звонил в честь независимости
Переходим к американской мифологии. Колокол Свободы. Символ. Икона. Отлит в Лондоне. Треснул ещё до того, как его повесили. В честь Декларации независимости не звонил. Назван «Колоколом Свободы» только через 63 года после провозглашения независимости. Городские власти Филадельфии дважды пытались его выбросить — никто не хотел брать.
По порядку. В 1752 году Городской совет Филадельфии заказал колокол у лондонской литейной мастерской Томаса Лестера в Уайтчепеле. Колокол привезли в Америку. При первом испытании он треснул. Местные мастера Джон Пасс и Чарльз Стоу перелили металл — снова треснул. Перелили ещё раз, добавив меди. Звук получился тусклый и невыразительный. В июне 1753 года, после третьей переливки, его наконец повесили на башню и забыли.
На башне он провисел двадцать лет, изредка звоня по государственным случаям. В 1776 году, когда была подписана Декларация независимости, башня находилась в таком состоянии, что раскачивать двухтонный колокол в ней было попросту опасно. Никакого торжественного звона не было. После войны колокол перевезли на хранение — подальше от британской армии — и вернули в город в 1785 году.
В 1828 году городские власти наняли литейщика Джона Уилтбэнка, чтобы тот сделал новый колокол и забрал старый на металлолом. Уилтбэнк забрал один из двух заказанных колоколов, но старый Пасс-Стоу оставил — расходы на демонтаж съели бы всю выручку от лома. Суд в итоге постановил: город сохраняет колокол в долгосрочную аренду.
Имя «Колокол Свободы» появилось в 1839 году — его дало антирабовладельческое издание «Liberty», которое использовало изображение колокола как символ борьбы с рабством, опираясь на надпись из Книги Левит: «Провозгласите свободу по всей земле». В 1846 году колокол снова попытались использовать по случаю Дня рождения Вашингтона. Он треснул — на этот раз окончательно, выйдя из строя навсегда.
Легенду о том, что колокол треснул именно от звона в честь независимости, сочинил уже в 1847 году писатель Джордж Липпард — в сборнике «Легенды американской революции». Он описал сцену с белобородым старцем у верёвки и мальчиком с голубыми глазами, подающим сигнал. Это была откровенная выдумка, которую страна приняла с удовольствием.
История имеет занятное продолжение. Баварский эмигрант Чарльз Фей — механик-самоучка, расставлявший в 1890-х годах по барам Сан-Франциско собственноручно изготовленные игровые автоматы, — использовал изображение Колокола Свободы в качестве комбинации джекпота. Поскольку многие его клиенты были неграмотными эмигрантами, он заменил цифры на барабанах легко узнаваемыми символами: фруктами для выигрышных комбинаций и лимоном — для нулевого результата. Его компания выросла в Bell-Fruit. Именно поэтому игровые автоматы по сей день называются «фруктовыми», а «лимон» в английском языке стал синонимом бесполезной вещи.
Поджог Рейхстага: один человек, но не в одиночку
И последняя история — про поджог Рейхстага 27 февраля 1933 года.
Официальная нацистская версия: коммунистический заговор, Маринус ван дер Люббе — молодой голландский рабочий-коммунист — действовал по приказу Москвы. Антинацистская версия: Гитлер устроил всё сам, а Люббе — подставное лицо. Реальность, судя по всему, сложнее обеих.
Ван дер Люббе, которому в 1933 году был 21 год, приехал в Берлин незадолго до события. Он посещал собрания коммунистических групп и был возмущён тем, что никто не сопротивляется нацистам. Он публично призывал поджигать государственные здания — в коммунистических кружках, то есть там, где наверняка работали информаторы Гитлера. Это и есть ключ к пониманию.
Наиболее вероятная реконструкция такова. Нацисты не просто знали о намерениях Люббе — они его вели. Вероятно, его обработали люди, представившиеся страстными коммунистами. В ночь на 25 февраля он уже делал пробные поджоги — биржа труда и часть Императорского дворца; оба не вышли. 27-го он пробрался в Рейхстаг через боковое окно и начал поджигать всё, до чего дотянулся.
Но. Рядом с Рейхстагом располагался особняк Германа Геринга — в тот момент председателя Рейхстага. Между особняком и зданием парламента проходил подземный служебный тоннель. По версии, получившей наибольшее количество косвенных подтверждений, примерно в восемь вечера через этот тоннель прошла группа людей в штатском, рассредоточила горючее по залам и дала ему время впитаться. Когда около девяти Люббе начал своё «любительское поджигательство», здание немедленно занялось.
Подтверждения косвенные, но их много. Генерал Франц Гальдер — начальник Генерального штаба сухопутных войск, человек педантичный и нелюбящий преувеличений, — показал под присягой после войны, что лично слышал, как Геринг хвастался на обеде в честь дня рождения Гитлера в 1942 году, хлопнув себя по бедру: «Единственный, кто по-настоящему знает Рейхстаг, — это я. Я его поджёг». Рудольф Дильс, первый руководитель гестапо, на Нюрнбергском процессе показал, что Геринг заранее составил список лиц для ареста после пожара.
Была ещё одна фигура в этой истории. Эрик Ян Ханнусен — сын синагогального служки, ставший главным берлинским иллюзионистом и крупнейшим спонсором нацистской партии. Он был тем, кто в 1932 году сказал Гитлеру: «Если вы серьёзно занимаетесь политикой, почему бы вам не научиться говорить?» Вместо того чтобы обидеться, Гитлер взял Ханнусена в ближний круг. Тот учил его технике речи: умению держать паузу, нагнетать напряжение, заставлять каждого в толпе чувствовать себя единственным адресатом. По существу, Ханнусен создал публичного Гитлера.
За ночь до поджога Ханнусен устроил в своём особняке платный спиритический сеанс для берлинской элиты и «предсказал» пожар. Поскольку речь идёт не о ясновидении, а о человеке с доступом к инсайдерской информации, это было весьма опрометчиво. В марте 1933 года — через несколько недель — Ханнусена вывезли ночью, застрелили и зарыли в неглубокой могиле на окраине города. Он стал неудобным свидетелем с неприятной привычкой болтать лишнее.
Процесс над ван дер Люббе открылся 21 сентября 1933 года. Нацисты для «наполнения кадра» посадили рядом несколько руководителей немецких коммунистов. Один из них — болгарский коммунист Георгий Димитров — вёл собственную защиту и потребовал, чтобы Геринг лично занял место свидетеля. Допрос был публичным и неудобным. Но исход был предрешён заранее: ван дер Люббе был приговорён и в январе 1934 года лишился головы. Остальных подсудимых суд оправдал — к ярости нацистского руководства. В январе 2008 года ван дер Люббе был официально реабилитирован.
Пожар 27 февраля 1933 года стал формальным основанием для перехода к чрезвычайному положению и сосредоточения власти в руках Гитлера. А следственный отдел, созданный для расследования «коммунистического заговора» и получивший «особые полномочия», превратился в гестапо. Из поджога одного здания выросла целая система.
Что всё это значит
Пять историй. Оркестр на «Титанике», смерть Екатерины Великой, гильотина и «Марсельеза», Колокол Свободы и поджог Рейхстага. Каждая из них — это история о том, как миф побеждает факт не потому что ложь убедительнее, а потому что она удобнее.
Красивая история о музыкантах, играющих псалмы, — это утешение для выживших. Грязная история про Екатерину — это способ поставить умную женщину на место. Легенда о гильотине, изобретённой доктором Гильотеном, — это нарративная простота: один человек, одно изобретение, одна ирония. История про Колокол, треснувший от звона в честь свободы, — это нация, создающая собственный миф об основании.
А поджог Рейхстага — это напоминание о том, что крупнейшие исторические события порой держатся на одном не очень умном молодом человеке и группе циников, которые умеют пользоваться чужим порывом в своих целях.
Факты в каждом из этих случаев известны. Они задокументированы. Найти их можно. Но мифы живут дольше — потому что они говорят нам то, что нам хочется услышать. Это и есть самое интересное.